Биение сердца

—…таким образом, с помощью данного регламента, мы сможем эффективней регулировать поставку и распределение донорской крови на три основных региона нашего- Тэк определённо ничего не имел против Линуса, однако, даже обычные семейные застолья, могли превратить в «Линус, и те кого он считает не достаточно взрослыми». Чаще всего, находясь в компании своих кузенов и кузин, Тэк время от времени ловил взгляд Линуса, будто говорящий: «Ах, эти дети опять играют друг с другом». В данный момент, вампир ловит себя на том, что Линус выглядит плохо даже для уже давнего мертвеца. Сказывается или непростая работа или личные проблемы, а у Линуса, Тэк уверен, их навалом, чего стоит одно лишь клеймо младшего брата Вааса. Не хотел бы сам Тэк узнать, каково это. Если честно, мужчина даже не явился бы сюда в иной день, но ему просто необходимо было быть здесь, чтобы убедиться в том, что Модеста в порядке, а так же, Анастасиус в недавнем звонке намекнул, что он вроде как обязан посещать собрание Совета хотя бы ради приличия. Возмутительно. Есть тысяча и одно занятие интереснее вампирского собрания: охота на гаргулий, попытка самоубийства, посещение шабаша или оргия, знаете, даже лежание в гробу приносит больше эмоций, чем сидение за круглым столом и наблюдение рож своей родни. И если уж совсем не врать себе, то Тэк надеялся хотя бы здесь застать своего бунтующего младшего брата, но естественно, Тичо был бы последним, кто стал бы тратить своё время в подобных местах в подобной компании. Тэк не может винить его за это, честно говоря, он почти завидует. Сбоку кто-то бесстыдно хихикает и вампир удерживает себя от того, чтобы не закатить глаза, наблюдая боковым зрением как Клэссиус что-то шепчет на ухо Анастасиусу а тот, будто не видя ничего дурного, улыбается на всё что говорит ему его младший кузен. Он ненавидит их. Действительно ненавидит всем своим мертвым, давно сгнившим сердцем. Это всегда было о них, не так ли? О семье и Тэке, родившимся слишком поздно, чтобы влится и стать частью «чего-то». Если кто-то здесь действительно когда-либо хорошо относился к нему — это Модеста и Линус. Но Модеста такова, что относится хорошо ко всем с кем имеет дело, он не может винить её в этом, это просто то, какая она есть. Что касается Линуса, то тот лишь берет на себя ответственность за действия Вааса, пытаясь быть для всех тем самым старшим братом, каким Ваас никогда не был и не смог бы быть. — На этом я заканчиваю свой доклад, пожалуйста, задавайте вопросы, если таковые- Прежде чем Линус успевает договорить в воздух взмывает чья-то, явно нетерпеливая, рука. Линус морщится, но тем не менее молча кивает. Конечно же он выслушает любого из своих «детей», даже самых невыносимых. — Линус, — Тянет голос довольно очевидной персоны и Тэк вздыхает. О, это собрание закончится трагедией. — а где Ваас? Я понимаю, Аелия ненавидит нас, Тичо начинает нас ненавидит, но вот Ваас? Он, кажется, получается особое удовольствие наблюдая, как все страдают от его присутствия. Так где же он? — Вызывающе спрашивает их кузина Климин, накручивая прядь своих кудрявых волос на палец. Если бы это место могло бы стать ещё более неприятным для нахождения, то оно бы обязательно стало прямо сейчас. Но к счастью Тэка, в данный момент, это только будоражит. — Разве я сторож моему брату? — Линус хмурится уже более очевидно. — И это никак не относится к теме, тебе должно быть известно, Климин. Та лишь фыркает, явно провоцируя, по крайней мере, не пытается прекращать докучать старшему. Если бы кто-нибудь когда-нибудь спросил у Тэка, что он думает на счёт Климин, он бы сказал, что никого более небрежней в жизни не встречал. Он не относится к ней хорошо, по правде, его отношение к ней очень явно граничит с отвращением, всё-таки ни для кого не секрет, что та имеет тенденцию спать со своими фамильярами. Тэк находит этот вид досуга отвратительным но, как поучал отец, своё мнение стоит держать при себе, если не хочешь нажить врагов. Особенно врагов среди членов семьи. — Я же не знала, что нашего правильного христианского мальчика так легко задеть. — Говорит Климин так, будто это не всем им здесь в детстве читали Библию перед сном. — Раньше он всегда тёрся где-то рядом с тобой. Неужели вы поссорились? Кто-то цокает. — Климин, моя дорогая кузина, если ты так хотела, чтобы все обратили внимание на твоё ужасно безвкусно-пошлое декольте, то так бы и сказала, нечего доставать Линуса, ты сейчас доведешь его до слёз. Тэк сжимает губы. Что ж, Клэссиус. Ну, Клэссиус ему всё ещё не нравится, однако… Климин вскидывает густые брови и фыркает в попытке сдержать смех. Стало понятно, что ни к чему из этого она не относится серьёзно: ни к своим комментариям на счёт Линуса, ни к упреку со стороны Клэссиуса, ни к собранию. Просто способ развлечься и лишний раз обратить на себя всеобщее внимание. — Клэс. — Вздыхает Анастасиус и Линус с практически идеальной синхронностью. — Что? Это не я веду себя как томная пизда, когда меня откровенно при всех пытаются вывести. — Мужчина пожимает плечами и продолжает качаться на стуле. Когда-нибудь он упадёт, надеется Тэк, когда-нибудь. — Что означает «томная пизда"?, — Тихо спрашивает прежде молчавший Веллиус. Модеста гладит его по плечу и заверяет, что это не важно. — Клэссиус, правила таковы, что мы не выражаемся на собраниях Совета. — Поучительно говорит Линус, складывая все свои бумаги в папку, не обращая внимания на дальнейшее возмущения Клэса и хихиканье Климин. — Я передам все через одного из твоих фамильяров, если ты не возражаешь. — На этот раз он обратился к Анастасиусу, на что тот лишь качнул головой. Возможно, пообщавшись с Клэссиусом, вы решите, что тот хам — вы, конечно, будет правы, но, хоть в это и тяжело поверить, на данный момент, это лучшая версия Клэссиуса, которую Тэку когда либо доводилось видеть. По крайней мере он трезвый, не под чем-то и не воняет мертвечиной, а его гавканье совершенно безобидно и даже очаровательно. То ли появление семьи так на него повлияло, то ли приобретение собственного острова в Штатах. Не важно что было причиной, просто видеть вменяемого Клэссиуса было… определённым опытом. Кажется, Тэк слишком много думал о Клэссе, потому что тот в один момент резко поворачивает голову в его сторону. — Кончай, блять, думать обо всех всякое дерьмо, малой — Яростно шепчет его кузен наклоняясь в его сторону так резко, что его русая челка идеально падает на его левый глаз и её сразу же раздражённо сдувают с лица. — или хотя бы имей совесть думать потише. Тэк и бровью не повел на резкое замечание кузена. Каким интересно образом он должен думать потише? Не легче ли тогда не думать вообще? Когда часы на стене показывают десять вечера их бессмертный (и, пока что, бессменный) король поднимается со своего места, после того, как у каждого была возможность выплакаться и высказаться о наболевшем. Он подчёркнуто выпрямился и улыбнулся, будучи всегда таким претенциозным, что аж тошнит (за эту мысль он получает пинок под столом от Клэссиуса). Тем не менее, когда Анастасиус наконец раскрыл свой рот, все уже нашли время, чтобы заткнуться и обратить на него внимание. — Прежде всего, я хотел бы поблагодарить каждого, кто нашел время чтобы присутствовать сегодня на ежегодном собрании Совета. — Тэк ненавидит то, как ему приходится задирать голову, чтобы видеть лицо Анастасиуса, и он совершенно точно не собирается опускать свой взгляд на оставленное на столе зеркало его старшего кузена, уж что-то, а увидеть своё отражение ему кажется через чур даже для сегодняшнего вечера. — Примерно через пол часа вас будет ожидать банкет на втором этаже моей скромной резиденции, — Скромнее только Белый дом. — так что попрошу вас не спешить расходится. Отлично, они вновь будут устраивать спарринги и играть в лото. Немного не тот вид развлечений, который предпочитает Тэк, но как говорилось ранее, он уже дал обещание Анастасиусу, и пусть оно было на словах, всё же даже с его стороны было бы не красиво его нарушать. Пока многие уже начали расходиться, Тэк успел нагнать неторопливого Веллиуса, который видимо собирался составить компанию Модесте, если бы не Тэк, который ненавязчиво поманил его рукой. Его кузен казался удивленный подобным вниманием в свой адрес, но тем не менее, что-то шепнув Модесте, осторожно подошёл к нему. — Здравствуй, Тэк. — Бормочет Веллиус, пряча половину лица за веером и устремляя свой взор куда-то в сторону, в совершенно типичной для себя манере. Стесняется. Тэк вздыхает. Это будет тяжёлый разговор. — Здравствуй, Веллиус. — Повторяет приветствие Тэк, стараясь особо не пялится на огибающий лоб Веллиуса, словно корануя, странный шрам, всё-таки это не очень прилично. — Как твои дела? — Тэк, естественно, начинает из далека. Веллиус сводит брови вместе, действительно, обдумывая этот вопрос. — Сносно. — В итоге отвечает он. Всевышний, это будет самый тяжёлый разговор в его жизни. — Слушай, я хотел узнать, — Тэк осторожно ему улыбается. — В последние, скажем, лет семьдесят, встречал ли ты вампира по имени Ерсус? Веллиус вздыхает, устремляя взгляд вверх и поднося веер левой рукой к правой щеке. — Да, — Отвечает тот, будто не до конца решив стоит ли говорить об этом Тэку или нет. — Он какое-то время работает садовником в моём саду, а что? — Веллиус заглядывает в его глазах слегка похлопывая веером по ладони. Значит этот ребенок всё-таки нашёл его. Но садовник? Ерсус? У Веллиуса? Что-то за этим явно стоит. — Вот как, — Протягивает Тэк. — а он не пытался, ну… — Убить меня? — Веллиус снова вздыхает, его взгляд вновь задумчивый и неуловимый. — Да, но я объяснился с ним и принёс свои извинения, так что он бросил эту затею. Ерсус, несмотря на весь свой грозный вид, всегда на память Тэка был невероятно любящим и трепетным к окружающим. Первое время, для Тэка было загадкой, что такой человек делал в их доме в качестве фамильяра, ведь даже для него было очевидно, что Ерсус был слишком мягкотельным для подобного. Как позже оказалось, в его планах не было просто нажиться и получить бессмертие (что было свойственно практически всем тем, кто брался за эту работу), там было что-то гораздо более глубокое и личное, так что когда Ерсус признался ему, что хочет стать вампиром, чтобы убить одного из кузенов Тэка, мужчина не удивился. Он не пытался его отговорить, всё же мальчишка был тверд в своих желаниях, но и помощь никакую так же не оказал — как-то не очень хорошо помогать кому-то с убийством родственника. Виллиусу он так же ничего не сказал — не было смысла, он не очень верил, что кто-то в этом мире вообще сможет убить Веллиуса, прежде чем умрет от его рук сам, не зря ведь в узких кругах ходят слухи, будто даже сам Ваас его побаивается. И так, о чем это? Дело в том, что Тэк с недоверием относится к моменту, что Ерсус мог просто кивнуть на извинения Веллиуса, будто так и надо, а после ещё и остаться работать на него в дебрях гребенной Аляски. Тэк с небольшим прищюром смотрит на Веллиуса. Он же в свою очередь вновь скрывает половину лица веером, смущённо вздергнув плечами. — Почему ты так смотришь на меня? — Полушепотом спрашивает Веллиус. — Да так, — Тэк невинно улыбается, демонстративно окидывая кузена взглядом. — у тебя часом в доме не завелись фамильяры? Веллиус непонимающе качает головой. — Нет, — Он бормочет. — я не держу смертных рядом, это всем известно. — Ох, ну просто, — Тэк пожимает плечами.— я заметил, что твой корсет зашнурован сзади. Тэку очень жаль, что тело Веллиуса неспособно покраснеть. В любом случае, ему вполне хватает выражение, которое приобрело лицо Веллиуса, чтобы хоть немного позабавится под конец этого тухлого мероприятии. В то же время, он чувствует, что начинает скучать по Ситри. Он скучает по тому, как он мог бы посмотреть на него своим особым взглядом и сказать: «Ох, дорогой, что же ты творишь?», и только тогда улыбка Тэка могла бы стать искренней. А сейчас всё, что он чувствует, находясь в окружении родни — одиночество.