Хиганбана

***

      Мужчина, что ранее был прозван сильнейшим воином человечества, сидел за собственном столом в очках. После нескончаемых травм, битвы, исчезновения титанов… Он явно ослабел. Хотя, в какой-то степени ему и хотелось спокойной, тихой жизни… Но в итоге, все его мечты, что когда-то существовали, погибли вместе с ней.       Ханджи? И спокойная жизнь? Слишком смешно.       Однако, она и впрямь устала. Он видел это каждый вечер. Если, конечно, отрывал ее от работы.       Ривай сам переодевал ее, купался с ней же, и они ложились спать. И хоть она шутила с ним, улыбалась, и правда, искренне, он знал, что происходит с ней. Как минимум потому, что она вырубалась почти сразу же, как голова касалась подушки. А во сне, стабильно, как никогда, слезы стекали по ее щекам. Все, что оставалось Аккерману, это лишь обнимать ее и утешать сквозь сон.       И в итоге Ханджи… Выбрала смерть.       Знала, что все могло быть иначе. Но все равно пошла к этим чертовым титанам. А он… Он и не смог ее остановить.       И да, она стала героиней. Для них. Как минимум, для него точно. Ее поступок нельзя было не оценить.       Но кто его дернул за язык сказать еще тогда, в лесу, что у них есть долг… Лучше бы остались там, вдвоем, да ни о чем не переживали. И жили бы сейчас спокойно.       Но нет. Время вспять повернуть невозможно. И все, что у него осталось от нее, это старая фотография из Марли, некоторая одежда, которую он привез с собой после единоразово поездки на Парадиз, всякие ее подарки, которые она ему дарила по поводу и без, а также ее записные книжки. И, конечно, швы, которые она наложила. И хоть ему пришлось их однажды снять, он будто все еще чувствовал прикосновение ее рук.       Теперь же он смотрел на письмо, что принес Арлерт. Говорит, что нашел его, когда переустраивал кабинет командующего.       Он уже несколько дней не мог заставить себя его открыть. Как бы не старался. Боялся, что там будет. И нароком вспомнил, как сам писал ей, когда охранял Зика.

***

      — Командующая? — Солдат постучался, зашел, отдал честь.       — Да? — Ханджи посмотрела на него.       — Вам… Письмо от господина Аккермана.       Зоэ чуть ли не подскочила со стула. Во-первых, одной тут ей было очень худо. Во-вторых, она очень соскучилась. В-третьих, с каких пор он пишет ей письма?       — Спасибо… Ты можешь быть свободен.       Солдат ушел, а Ханджи смотрела на такой аккуратный конверт. Открыла почти сразу. Поправила очки на переносице, уставилась в текст. Ухмыльнулась.       «Так аккуратно написано… Чистоплюй, каких поискать еще можно!»       Она принялась читать:       «Ханджи.       По-моему, Зик себя чувствует прекрасно, хоть и читает одну и ту же книгу уже какой раз. Я же наоборот, явно скоро сойду с ума.       Обезьяна явно пытается лезть туда, куда не стоит. Расспрашивает меня про все, что можно, что нельзя. Про мою личную жизнь.       Может, я все-таки могу убить его? Что скажешь, командующая?       Ладно. Я надеюсь, ты ешь. Спишь. Заботишься о себе. Расчесываешь свои чертовы волосы. Ханджи, они же очень красивые, когда не выглядят, как гнездо.       Короче говоря, не заставляйте меня волноваться, Мисс Зоэ. Хотя, к счастью или к сожалению, думать о тебе я никак не могу перестать. Это даже мучает меня больше, чем Зик.       И хоть я знаю, что я не могу сейчас быть рядом с тобой, ты должна понимать, что если я вернусь и увижу тебя еще более худой и уставшей, я убью всех вокруг, из-за чьих устоев ты мучаешься.       И твои думы я тоже прекращу, не сомневайся. Ведь знаю же, что все идет из твоей умной головы. Перерабатываешь из-за этого. Думаешь, что должна всем вокруг. Всегда такая была.       Так что учти, Ханджи. Как только я вернусь, все твои мысли тебе придется переключить на меня. А мне придется тебя отвлечь. Не сомневайся, Зоэ.       Скучаю по твоему голосу.       Ривай.»       Ханджи глупо улыбалась. Как бы то не было, она все еще простая женщина, которая также просто любила своего мужчину. И иногда она была только рада… Отвлечься от работы вместе с ним.       Она отложила письмо, планируя забрать к себе в комнату, чтобы сохранить в определений ящик, где было все, что связывало ее и Аккермана.       Однако, там она никогда не спала. Ханджи отказалась от сна в своей комнате еще до Шиганшины, как только они сблизились. Все эти года они ночуют вместе. Даже сейчас, когда Ривая нет, она спит в его комнате.       И хоть после прочтения она получила лишь хорошие эмоции, она никак не могла отделаться от плохого предчувствия, что было с ней уже несколько дней.       И села писать в ответ. Да такое письмо, которое он получит, только если она умрет.       Хоть она и думала, что эмоции не прорвутся, но это случилось в ту ночь.

***

      Ривай грустно улыбнулся. Потому что дата, что стояла наверху, была тем же днем, когда она должна была получить его письмо. Которое, он, к слову потом нашел, когда вернулся в корпус. Она так в итоге и не донесла его до своей комнате, дойдя лишь до их общей.       Когда Ривай зашел к себе, вернувшись на Парадиз после битвы… Он тяжело сглотнул. Он помнил, в каком состоянии оставлял комнату перед тем, как уезжать с Зиком. И понимал, что незаправленная постель, висящая на стуле рубашка и недопитый чай, что уже покрывался плесенью, ему не принадлежали.       Нет, он сам старается не вспоминать тот день, как сильно он внюхивался в постельное белье и ее одежду, как идиот. И ровно с того момента он решил никогда не возвращаться на остров.       Ривай открыл конверт. Принялся читать, что эта сумасбродная написала.       » Ривай.       Прости меня. Мне правда жаль. Если ты это читаешь, то я, вероятно, мертва.       Странно. Меня не покидает беспокойное чувство… Возможно, я просто схожу с ума без тебя тут, одна. Все же, когда ты рядом, мне намного лучше. Я чувствую себя живой с тобой, Ривай.       Наверное, это звучит ужасно. Ведь я умерла.       Я не знаю, как это случилось и почему, но прости меня еще раз. Прости, что не осталась с тобой рядом. Что не выдержала.       Я просто хочу, чтобы ты знал. У меня никогда не было никого лучше и дороже, чем ты. Ривай Аккерман, ты лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Я люблю тебя так, что не могу передать словами. Я люблю твои объятья, твои рассказы, твои неумелые шутки. То, как ты называешь меня. Я люблю твое тело, твою душу, твою силу. Я так сильно тебя люблю.       Я не знаю, что случилось. Но я надеюсь, что ты счастлив. Я верю в это Ривай!       Но больше… Я верю в то, что ты не получишь это письмо. И что ты сдержал свое обещание и вернулся и отвлек меня. Я бы хотела этого.       Но я была бы счастлива, если бы просто могла и обнять тебя сейчас. Я скучаю. Очень.       Но, твое письмо заставило меня улыбнуться, коротышка! Пиши мне чаще!       А… Извини. Тяжело, наверное, писать тому, кто умер?       И все же, Ривай! Ты все равно пиши. Я все вижу, слышу, читаю. Присматриваю за тобой. Никогда не перестану.       Спасибо тебе за все. Спасибо. Если бы ты не случился со мной, то я бы умерла еще раньше.       Навсегда твоя,       Четырехглазая.»       Ривай уже ничего и не думал. Он просто… Плакал. Хоть и ненавидел это.