Survival

Skillet — I Want To Live Алек зашёл в музыкалку. Как же долго он не приходил сюда. Вокруг всё очень поменялось. Люди были другие, обстановка тоже. — Молодой человек, вы пришли за кем-то? — спросила его охранница, смеряя подозрительным взглядом. Лайтвуд казался очень потерянным и вёл себя странно. — Нет, я учился здесь раньше, просто хотел зайти к учителям, — соврал он, и женщина кивнула. Александр прошёл внутрь и направился к задней лестнице, поднимаясь на второй этаж и подходя к своему заветному окну, забираясь на него с ногами, что было трудновато сделать с его почти что двухметровым ростом, и прислоняясь к холодному стеклу. За ним туда-сюда мчались по дороге машины, ходили люди. Алек смотрел сквозь них. Его руки сами обхватили колени, нуждаясь в какой-то поддержке и парень зажмурил глаза, потому что в них скопилась влага, а Лайтвуду не хотелось становиться уж совсем слабым. Он сидел молча, не двигаясь, зато в голове у него метались мысли, не позволяя отвлечься хоть на секунду. Ему уже ничего не хотелось делать. У Александра и раньше случались такие моменты, но именно сейчас он ощущал, что чаша его терпения переполнилась. И слёзы потекли по его щекам, обжигая бледную кожу. Алек чувствовал себя ничтожным. На него навалилось всё сразу: скандал с родителями, недопонимание с Магнусом, экзамены в институте и осознание собственной беспомощности во всех этих ситуациях. Он был никем. История для него не должна была заканчиваться обязательно счастливым концом. Алек только обрадовался, что нашёл своё призвание, что стал руководить своей жизнью, а вот хрен ему, теперь все его старания, весь его труд полетели к чертям. Лайтвуда постоянно загоняли в какие-то рамки, он словно в тюрьме жил со строгими правилами, запретами. И Алек не хотел больше с этим мириться, но разве у него был выбор? Он желал подойти к родителям, сказать им «пошли на хуй», порвать все связи, только вот на следующее утро Магнус или кто-то из группы мог бы попасть в несчастный случай, в тюрьму или с ним могло случиться ещё что похуже. Его родители были страшными людьми, и, честно, Александр их боялся и не знал, как далеко они могут зайти. Алеку ужасно хотелось вернуться в те времена, когда его главной проблемой был экзамен по сольфеджио. Лайтвуд нуждался в хорошем друге, да, у него была Иззи, у него был Джейс, но они часто его не понимали, говорили, что он накручивает себе всё, что не стоит переживать по каждому малейшему поводу, но Александра волновало всё, абсолютно всё, и ещё он был несчастен. Несчастен, потому что его обителью стало одиночество, хоть он и говорил, что ему оно нравится. Да, но не полное. Ему нужны были люди, нужен был человек, который возьмёт за руку, скажет, что они со всем справятся, даст надежду на будущее, заставит желать проснуться завтра и жить и радоваться жизни. А у Алека таким человеком был только он сам. Парень постоянно мечтал, чтобы откуда-то появился тот, кто будет обнимать его в самые тяжёлые моменты, спать рядом с ним, будить по утрам ласковым поцелуем, любить его… Разве он этого заслуживал? Александр сам не особо любил себя и поэтому не знал, сможет ли это сделать кто-то другой когда-нибудь. Ещё одна проблема заключалась в том, что он желал, чтобы всё вышеперечисленное делал один человек — Магнус. Алек хотел поцеловать его, много раз мечтал об этом, даже пытался. У него не было никаких отношений, не было опыта за плечами, он даже не представлял как это — целовать кого-то, но надеялся всей душой понять, прочувствовать. Лайтвуд не верил, что это у него получится, тем более с Магнусом. Но люди они такие, даже если мозг говорил, что ничего не выйдет, сердце всё равно ждало. Алек находился в каком-то полном отчаянии, всё вокруг на него давило, и он видел себя совсем маленьким в этом бездушном, злом, желающим приносить боль мире. Лайтвуд любил боль, любил сам причинять её себе, физическую, ведь она помогала убежать от подобных мыслей. Александр полностью погрузился в себя и не заметил, как к нему кто-то подошёл и тронул за бедро. — У Вас всё хорошо? — спросил тонкий детский голосок, и Лайтвуд открыл глаза, быстро вытирая дорожки слёз руками, и выдавил улыбку. Перед ним стояла девочка лет семи со смуглой кожей и красивыми вьющимися волосами, собранными в высокий хвост. На её лице отражались беспокойство и немного страха, что её прогонят. — Да, спасибо, всё хорошо, — Алек спрыгнул с подоконника, приседая на корточки, чтобы быть с ребёнком одного роста, — Просто день не задался. — Вы здесь учитесь? — спросила девочка. Видимо, она была очень общительной. В детстве Алек тоже был таким, а потом замкнулся в себе, понимая, что он никому на хер не сдался. — Нет, — Лайтвуд постарался продолжать держать улыбку, но скоро она из натянутой превратилась в настоящую, потому что ему тоже улыбались в ответ, — Я учился здесь раньше. — Понятно, — с умным видом протянула она, — А я сейчас учусь, — девочка показала свой футляр с флейтой. — И как, нравится? — поинтересовался парень. — Да, только учителя слишком громко кричат иногда, что я ничего не делаю, а я не могу сама с этим разобраться, а родители редко дома бывают. А как тебя зовут? — ребёнок понял, что этот человек ему не причинит никакого вреда, и решил довериться и поговорить с ним. Алека это прельщало. Он не особо любил детей, но именно в данный момент начал понимать, что ошибается. Те были такими добрыми, открытыми и сострадающими. Хоть девочка и не говорила, как ей жаль, что ему плохо, она всё показывала своим видом и маленькой ладошкой, положенной на грубую большую ладонь Лайтвуда. — Алек. А тебя? — продолжил их незамысловатую беседу Александр. — Мэдзи. Ты такой взрослый. Зачем ты сюда пришёл? — задала волнующий её вопрос девочка. — Захотелось вспомнить те годы, когда я был ещё учеником, — признался Лайтвуд. — Тебе здесь нравилось? — спросила Мэдзи. — Да, — сказал Алек, смотря с высоты своих девятнадцати лет. Если раньше он думал, что музыкалка это отдельный круг ада, то теперь он видел только плюсы прибывания и обучения здесь, — Было немного сложно, но очень интересно. — Лайтвуд задумался, а потом заметил, как девочка мнётся с ноги на ногу, видимо, ей нужно было идти, — Ты куда-то спешишь? — Ага, меня папа забирает, — ответила Мэдзи. — Давай я тебя провожу, мне тоже нужно уже идти, — сказал Александр, надеясь, что это не будет выглядеть так, будто он похищает детей, но радостное лицо девочки его успокоила и она, схватив за руку, потащила его к лестнице, прыгая через две ступеньки и внимательно следя, чтобы новый друг за ней успевал. Мэдзи смеялась, и Алеку так хорошо было от этого на душе. Он чувствовал, как тянется к нему этот ребёнок, и парню хотелось ответить тем же, хотелось сделать что-то приятное для девочки. Александр даже не заметил, как они вышли в вестибюль на первом этаже, где родители ждали своих детей. Но Мэдзи тут же отбежал от него и понеслась к мужчине, радостно крича: «папа, папа». Лайтвуд с изумлением узнал в этом человеке Рагнора. — Папа, смотри, с кем я познакомилась, — заявила девочка, указывая на Алека, и Фелл тепло улыбнулся, обнимая дочь, а потом поднял взгляд и отзеркалил шок Александра. — Очень хорошо, Мэдзи, и кто же этот твой новый знакомый? — спросил Рагнор, помогая малышке надеть куртку и шарф. — Это Алек, и он раньше здесь учился, — поделилась информацией девочка. Фелл кивнул. — Я знаю, мы с ним были в одной группе по сольфеджио, — ответил мужчина, забирая из рук дочери инструмент и папку с нотами. — Правда?! — спросила Мэдзи. — Да, — кивнул подошедший Алек, — Привет, — поздоровался он с Рагнором. В этот момент взгляды Александра на этого человека менялись со скоростью света. У того был ребёнок, тот был отцом. Всегда спящий на барабанах, немного весёлый и пофигистически ко всему настроенный Фелл имел семью — дочь. Лайтвуд совершенно ещё не знал этого человека. Теперь Рагнор поднялся в его глазах. Алек увидел совсем другую сторону Фелла. — Привет, — ответил ему парень, — Не хочешь прокатиться на машине, мне нужно с тобой поговорить, — попросил Рагнор, и Александр решил согласиться. Сегодня больше он всё равно никуда не собирался. Они молча прошли до автомобиля, только Мэдзи постоянно болтала, бегала вокруг Лайтвуда, с интересом его разглядывала. Рагнор отвёз дочь домой, прося Алека подождать его немного. Напоследок девочка повисла у Лайтвуда на шее и пообещала ему, что они обязательно ещё встретятся. Александр кивнул и остался дожидаться своего одногруппника. Рагнор вышел через пять минут. Без Мэдзи он опять выглядел просто молодым человеком, даже больше похожим на подростка. — Я должен извиниться за вчерашний сорванный концерт, — сказал Алек. — Мне правда жаль, я не знал, что так будет. Они медленно направились в сторону музыкальной школы, просто прогуливаясь и разговаривая одновременно. — Не парься на этот счёт, всё в порядке, — подбодрил его Фелл, — У меня к тебе просьба, можешь, пожалуйста, не говорить никому про Мэдзи, не хочу, чтобы кто-то об этом знал, хорошо? — Да, — кивнул Алек, но с его лица никуда не пропал интерес, и Рагнор понял, что без объяснений он не обойдётся. — Ладно. Я тебе всё расскажу, но ты пообещаешь, что никому не разболтаешь. Мы поженились с Катариной, как только нам исполнилось восемнадцать. Об этом все знают, и, думаю, это очевидно. — Алек продолжил удивляться, — Окей, не так очевидно. Мэдзи мы удочерили, как только оформили наш брак, и взяли над ней опеку, там есть своя история, но она уж слишком личная. Сейчас я занимаюсь любимым делом — играю в группе, но скорее хожу туда, чтобы Магнус не сошёл с ума в обществе постоянно ссорящихся Саймона и Рафаэля, в свободное время я занимаюсь с Мэдзи и пытаюсь учиться, а по ночам приходится работать, чтобы прокормить семью. Катарина учится и тоже подрабатывает. Мы живём небогато, зато счастливо, так что теперь ты понял, почему я постоянно засыпаю. — усмехнулся Фелл. Лайтвуд смотрел на него круглыми глазами, пытаясь осознать только что сказанное мужчиной. — Офигеть, — Алек покачал головой, — Ты настоящий герой, Рагнор. Это прекрасно, это… Я даже слов подобрать не могу. До этого ты мне казался совершенно другим, но я ужасно рад, что сегодня узнал про тебя такое. — Спасибо, — Рагнор опять улыбнулся так, как делал это для Мэдзи, — А что тебя побудило зайти в музыкалку? И как ты вообще после вчерашнего себя чувствуешь? — Я ужасно чувствую себя, если честно. Я боюсь возвращаться в группу, потому что мои родители смогут сделать с вами всё что угодно. И ещё, — Алек опустил голову, — Магнус. Мы в последнее время не слишком ладим. Я даже не понимаю, в чём проблема, — пожаловался Александр. — Не волнуйся, — Фелл положил руку ему на плечо, — Всё наладится, наша группа справится со всем, а ты теперь наша часть, и не смей нас бросать. — Вы не знаете моих родителей, — грустно заметил Александр. — Ничего, узнаем, — с юмором ответил Фелл, — А вот с Магнусом всё будет посложнее. Он влюблён в тебя, Алек, и пытается всеми силами это скрыть. А ещё песня, которую мы сейчас исполняем, была написана им про тебя и для тебя. Александр думал, что его шокировала новость о том, что Рагнор отец. Нет. Он крупно ошибался, последние два предложения доводили его чуть ли не до паники. — Ч-что? — переспросил Алек, не веря своим ушам. — Песня про тебя, глухой, — в шутку обозвался Рагнор, — Ты ему не безразличен. Он влюблён в тебя но боится реакции, — повторил Фелл. — Откуда ты это взял? — чуть ли не закричал парень. — Я всё вижу. Правда, Алек, просто дай ему шанс, Магнус очень сложный человек, но он мой друг, и я хочу, чтобы он был счастлив и не разбил себе сердце, — Рагнор пристально взглянул на Лайтвуда, — Ты же не сделаешь этого?! — строго спросил он. — Нет конечно, — Александр стоял в полном шоке, уже не зная, во что верить, во что нет. Лайтвуд решил принять эту информацию к сведению, но сильно надеяться не стал, не хотел разочаровывать и бить себе сердце потом. — Я верю, — ответил Рагнор. — Но ты и себя береги, Алек. Жизнь у тебя тяжёлая, но не отчаивайся, ты обязательно почувствуешь свободу и не будешь ни о чём волноваться. Александр шёл домой более собранный и счастливый, его поддержали, у него появилась надежда. Парень подошёл к квартире, потянулся за ключом, но понял, что дверь была открыта. И это его очень-очень насторожило.