You must be happy

      От всеобщей шумихи уже болела голова. Каждый сентябрь одно и то же — у кого-то ребёнок пошёл в школу, у кого-то день рождения на носу (создавалось ощущение, что половина сотрудников полицейского департамента родилась в начале осени), кто-то продолжал вспоминать летний отпуск где-то в Лас-Вегасе или в Европе.       Руперт не входил ни в одну из этих категорий — детей у него не было, день рождения он если и праздновал, то в любом случае в январе, а редкие отпуски он проводил не в путешествиях, а отсыпался в своей квартире и пытался отдыхом привести расшатанную нервную систему в порядок.       А раз его вся эта сентябрьская шумиха никак не задевала и даже мешала сосредоточиться на деле, то он имеет полное право недовольно коситься на коллег и ворчать, что ему мешают работать. О каком анализе может идти речь, если Салли Фишер с гордостью трещит уже битый час о том, что её дочурка пошла в первый класс и уже делает успехи в учёбе?       Руперт скоро волком взвоет в такой обстановке.       Допив горький кофе, детектив отставил кружку на стол и скрестил руки на груди, хмуро смотря на доску с уликами. Это дело ему поручили недавно, забрав у новичка, когда поняли, что имеют дело с серийным убийцей. Очень серьёзным и хитрым серийным убийцей. Улики как бы были, но ничего конкретного узнать нельзя. Места убийств были украшены цветами и ароматичными свечами, попытались вызнать что-то через них, но те продавались в каждом втором подходящем магазине — а в Нью-Йорке их было ну уж слишком много, и проверять все…       Должен быть другой способ выйти на убийцу.       Например, сам способ убийства — почему именно смертельная инъекция? Почему не тот же нож, пистолет или… — Руперт!       Вот только сосредоточился — и на те!       Тихо раздражённо выдохнув, Руперт обернулся через плечо и посмотрел, кому это он там понадобился. С широкой улыбкой на губах к нему быстрым шагом направлялся Чарльз с какой-то папкой под мышкой. И Руперт чётко видел выглядывающую на краю красную печать «секретно». — Чарли? — Прайс перевёл взгляд с папки на лицо приятеля, — Что ты тут забыл?       Он ведь работает напрямую на Правительство — и он пилот, а не посыльный. Что там вообще творится? — Да так, по делу заскочил, заодно одну папочку забрал, — кивком головы Чарли указал на папку, — Правительственные штучки, сам понимаешь, — и тут его взгляд переместился с Руперта на доску за его спиной, — Всё так же нет зацепок?       Надо же, похоже, здесь не только Руперт детектив! — Абсолютно ничего, что может указать на то, что за псих всё это устраивает, — Прайс размял виски, — Только цветы, свечи и причина смерти.       Внаглую Кэлвин подошёл к доске и начал рассматривать фотографии с мест убийств. Ну давай, умник, найди что-то, что детективы не могут заметить не первую неделю… — Они хотя бы сопротивлялись?       А вот ещё одна деталь, которая напрягала самого Руперта. Потому что… — Нет, — детектив покачал головой, — Никто из них не сопротивлялся, по крайней мере, Сара не нашла никаких следов борьбы. И она сказала, что их смерть была безболезненна.       Хоть ушли они без боли… — Но всё-таки, почему никто не боролся за свою жизнь? — Чарли обернулся на друга, перестав читать досье четвёртой и последней на данный момент жертвы. — Может, сам у них спросишь? — раздражённо огрызнулся Руперт, — Я понятия не имею!       Во взгляде Чарли появились беспокойные нотки. Пусть детектив Прайс никогда не был «белым и пушистым», но так быстро он не начинал огрызаться. — Хей, ёж, потише.       Руперт скрестил руки на груди и исподлобья посмотрел на пилота. — Я не ёж.       Чарли крайне красноречиво посмотрел на его чёрные крайне непослушные волосы, за которые тот и получил своё прозвище, но продолжать эту тему он не стал. Иначе он сегодня точно получит по голове от друга… — Как думаешь, когда найдут следующее тело? — предпочёл он перевести диалог в другое русло.       К слову, новая тема разговора Руперту тоже не особо нравилась. Потому что особого продвижения по делу не было. — Понятия не имею! — отпихнув плечом Чарли от доски, Руперт подправил листок, который вот-вот собирался отправиться в полёт по отделу, — Может, он прямо сейчас вводит кому-то смертельную дозу, а я тут топчусь на месте в поисках зацепок!       Из-за этого он и был таким раздражённым уже не первый день. Тяжело вздохнув, детектив обвёл взглядом доску с уликами, жертвами и в очередной раз начал ломать голову — что их всех объединяет?       На его плечо легла крепкая ладонь. — Я уверен, вы с Джонни справитесь. Вы уже столько дел успели раскрыть, хотя меньше полугода работаете вместе! — широкая улыбка Чарли слишком сильно контрастировала с хмурым выражением Руперта, — Кстати… А как Дейв? — Не знаю, мы уже давно не созванивались, — Руперт ещё больше помрачнел, — Я ему не нянька, и это дело с маньяком-цветоводом у меня забирает всё время. Вчера я закончил распутывать одну зацепку в час ночи только чтобы понять, что всё было напрасно.       Обидно. Целый день работы насмарку. Но как будто это было у него впервые… За столько лет работы в убойном отделе стоило уже привыкнуть. — Ох… Ну, я уверен, что вам всё по зубам, всё будет просто… — тут взгляд Чарли сместился на стену, где висели часы, и его спокойствие вмиг сменилось ужасом, — Чёрт, я опаздываю! До встречи!       Последнюю фразу он крикнул уже через плечо, когда резко рванул с места в сторону выхода. Руперту оставалось только посмотреть ему вслед и покачать головой. Чарли пусть и отличный друг, который своим оптимизмом периодически заражает и его колючую натуру, но порой он своей ответственностью больше походил на пацана лет четырнадцати.       Смотря ему вслед, Прайс только тихо прошептал: — Я просто надеюсь, что ты прав…       И перевёл взгляд на уже пожухнувший цветок — один из сотен тех, которые они нашли на местах преступления.