Теневая сторона Луны

Селена

Сегодня ночью я проснулась от того, что стояла на краешке балкона и смотрела на раскинувшуюся передо мной ночною Варшаву, освещенную полной луной. Ветер на десятом этаже быль очень сильный, отрезвляюще-холодный – думаю, его резкие порывы меня и разбудили. Первые несколько секунд я лишь растерянно хлопала глазами, пытаясь не упасть и сообразить, как же я сюда попала. Я раскачивалась взад-вперед, и моя ночная рубашка, раздуваемая ветром, как парус, била меня по ногам. Я сделала несколько неуверенных, осторожных шагов назад, чуть не наткнулась на коробку с книгами, резко обернулась и, проскользнув в комнату, захлопнула за собой дверь. Раздавшийся грохот прокатился по квартире, и я поспешно шмыгнула в кровать. Только соорудив из теплого одеяла уютное гнездышко и устроившись в нем, я смогла прийти в себя. Лунатизм не беспокоил меня последние пять лет, но сегодня ночью кошмар моего детства снова вернулся. Последний приступ, который я помнила очень хорошо, произошел со мной в одиннадцать лет – тогда папа едва успел снять меня с ограды балкона шанхайского отеля. Как рассказывал он после, ему пришлось тихо подкрасться ко мне и стащить с перил – он даже не мог окликнуть меня, чтобы не разбудить. «Ты так страшно раскачивалась из стороны в сторону, - рассказывал впоследствии перепуганный папа, - и глаза у тебя светились серым, тусклым светом». Ни я, ни мама ему тогда не поверили, и вскоре все мы сошлись на мнение, что это луна просто отразилась в моих глазах. У каждого лунатика есть определенное действие, которое он выполняет, находясь под влиянием луны: кто-то просто бродит по квартире, кто-то идет на кухню и начинает опустошать холодильник, некоторые готовятся к завтрашнему утру: одеваются и собирают заранее вещи. Я же всегда стремилась забраться куда-нибудь повыше, будь то балкон десятого этажа или крыша высотного дома. Поэтому в детстве родители клали меня в комнату, которая находилась дальше всего от лоджии и тщательно занавешивали шторы, чтобы лунный свет ни в коем случае не проникал в помещение. Однако на протяжении пяти лет все эти меры предосторожности были забыты, и вот сейчас я чуть не поплатилась за свою беспечность. Поняв, что заснуть все равно не получится, я перенесла лампу на кровать и достала скетчбук. Немного посидела над чистым листом бумаги и, раздернув шторы, позволила лунному свету залить комнату. Впервые за пять лет я стала рисовать, и вдохновила меня ночная Варшава. Правда, на рисунке она вышла искаженной, карикатурной – город вышел каким-то черным, мрачным, зловещим, и освещала ее мертвенно белым светом неестественно огромная луна. Я бросила на пол карандаш и остаток ночи провела, слушая местную радиостанцию и пытаясь не заснуть. Неудивительно, что наутро я выглядела не самым лучшим образом – мама с папой это тоже заметили и изрядно переполошились. - Ты случаем не заболела? – заботливо спросила меня мама за завтраком. - Нет, просто не выспалась. - Ты же обычно спишь без задних ног! – тут же встревожился папа. – Кстати, я слышал какой-то шум ночью… - Дверь на балкон распахнулась, вот я и закрыла, - внутренне холодея, объяснила я. Не хватало еще родителям узнать, что я снова пополнила ряды лунатиков! Папа кинул на меня настороженный взгляд, но больше вопросов задавать не стал и занялся своим тостом. *** Магда, моя лучшая подруга, тоже прошлась по моей внешности. - Фигово выглядишь, - радостно прошептала она, когда я влетела в класс перед самым звонком. Несмотря на то, что я встала в два часа ночи, я все равно ухитрилась опоздать. - Дать зеркало? – не унималась Магда. - Нет, спасибо, - прошипела я в ответ. – Какой сейчас урок? - Ну ты даешь, подруга, - тихо захихикала она. – Астрономия, конечно. Я быстро достала тетрадь и учебник и стала внимательно разглядывать доску. Пан Левицкий, высокий седой старик с обвисшими усами, внимательным, тяжелым взглядом обвел класс и сердито прохрипел: - Итак, записываем тему сегодняшнего урока: «Луна. Фазы луны». Я аж вздрогнула, когда услышала тему урока. Нет, конечно, я всегда знала, что очень везучая, но чтобы настолько… Решив побольше узнать о луне и её свойствах, я приготовилась внимательно слушать пана Левицкого. Проблемы была в том, что ночью я совершенно не выспалась, а Левицкий не особо увлекательно рассказывал – у него был один из самых нудных голосов во всей школе. Да еще в кабинете, обитом темно-коричневыми деревянными панелями, было очень тепло и уютно – поэтому меня, наверное, и разморило. Короче говоря, я заснула. Пробуждение оказалось не из приятных. Я обнаружила, что стою около доски и сжимаю в руке крошечный кусочек мела. Вся рука была белой от меловой крошки. Я перевела взгляд с одноклассников, недоуменно и с каким-то затаенным ужасом смотрящих на меня, на доску. И отшатнулась, пораженная. Зеленая поверхность доски была изрисована изображениями лунных фаз, начертанных с какой-то неестественной четкостью. Все двадцать девять положений луны сейчас были передо мной. - Спасибо, пани Черновских, - каким-то деревянных голосом произнес Левицкий. Я машинально положила огрызок мела на место и, развернувшись, натолкнулась на Магду, застывшую около первой парты. Она смотрела на меня с благоговением. Подхватила под локоть и повела к нашей парте. Все взгляды в классе были прикованы к нам, даже обычно невозмутимый пан Левицкий неприкрыто меня рассматривал. В эту секунду прозвенел звонок. Ребята не спешили расходиться, толпясь чуть поодаль и тихонько переговариваясь. Магда решила их разогнать. - Чего встали, - рявкнула она на собравшихся, - сейчас математика начнется, валите туда. Все тут же стали расходится, словно разбуженные ее окриком, и вскоре в классе остались лишь мы с Магдой, пан Левицкий и темноволосый, рослый парень в толстовке, которая явно была ему велика. Ах да, это же Санни! Он застенчиво улыбнулся, заметив мой взгляд, и неожиданно устремился прямо ко мне: - Что же это ты сегодня отмочила, Селена? – радостно спросил Санни. - Мне самой бы хотелось узнать, - мрачно ответила я. Разговаривать с одноклассником, с которым я практически не общалась раньше, у меня не было ни сил, ни желания. И, да, по иронии судьбы родители назвали меня Луной.