Ты моя вечность

Что есть божество? Безграничная сила и всеобъемлющая власть? Неограниченная старением жизнь длиною в вечность? Слава и почёт? Вероятно, для простых смертных, боящихся потерять каждую минуту своей краткосрочной драгоценной жизни, именно так и кажется. Для них божество — это нечто возвышенное, далёкое от них, такое великое, чему они поклоняются и восхваляют. И не понимают же, что за величием столь громкого звания таится облачённая в кандалы душа, что обречена на бесконечные страдания одиночества. — Сестрёнка, сестрёнка, я хочу поставить этот цветочек для Хару! — малышка держит старшую сестру за руку, вприпрыжку следуя за ней, махая тоненьким стебельком цветка лазурного цвета. Мимо же них неспешно проходит мужчина, и в этот момент порыв ветра взъерошивает волосы, вместе с тем снося за собой лёгкие лепестки, прокружившиеся возле остановившегося незнакомца. Его лицо безмятежно, в глазах точно вековая мудрость, и он смотрит ими на расстроившуюся девочку, которая повторяет, что так хотела оставить этот цветок у храма божества. — Вот, держи, — внезапно мягким, таким бархатным голосом проговаривает мужчина, склоняясь к сразу же засиявшей неподдельной радостью девочке, когда она получает такой же цветочек, не забыв поблагодарить его. Тот приподнимает уголки губ, склонив голову набок, отрадно наблюдая, как она опускает растение у места прочтения молитв, забавно складывая ладошки, в нетерпении перетаптываясь от переполнявшей её детской энергии. Казалось, он только на мгновение прикрывает глаза, а взмах его ресниц стряхивает пролетевшие года. И вот он стоит всё там же, всё тот же, глядя уже на осунувшуюся, поседевшую старушку, молящуюся в безмятежном спокойствии. — Позвольте вам помочь, — такой же бархатный голос-песня, и мужчина осторожно придерживает её, спускавшуюся с тростью с маленьких ступеней. — А я вас помню, — благородная старость на её лице в виде морщин действительно прекрасна, когда там образуется искренняя улыбка. — Вы дали мне цветок Плачущей лилии… Ох, только я была ещё шустрой девчушкой, а вот вы совсем не изменились. — Ваша память удивительно ясна спустя такой час, — вежливо кланяется ей тот. — Скажите, а вы случаем не… — собирается было спросить она, как её прерывают, вынуждая обернуться на крик. — Бабушка! — … Хару? — заканчивает свой вопрос старушка, возвращая полуслепой взгляд уже на пустоту перед собой. Извечные муки раздирающих нутро тоски и одиночества — вот что на самом деле представляет собой божество. Это необъятный груз ответственности, нестихаемые голоса молящих в голове, безысходность от мыслей, что всем нуждающимся помочь не удастся. И, конечно, видеть, как годы берут своё над такими хрупкими людьми с ограниченным временем. Видеть, как всё живое цветёт и гниёт, как сменяются поколение за поколением, как от старости трескается кора многовекового дерева. Изящная ладонь опускается на прохладный древесный ствол, пропитывая чахнущее персиковое дерево природной силой. Мягкий золотой цвет затягивает трещины, наполняя жизнью и силой сухие ветви и отмершие бутоны. — Хоть ты не покидай меня, мой старый друг, — мужчина глаза прикрывает, прислоняясь лбом к коре. — Ещё… ещё немного побудь со мной. Для Чимина лишь пара мгновений, а для ребёнка, которого он некогда видел в своём храме — целая жизнь, наполненная чередой радостных и печальных событий, смеха и слёз, рождения и смерти. Для него день сменяется ночью, а для дерева, посаженного им же в незапамятные времена — это десятилетия цветения и увядания. Хару, историческое имя божества — покровитель целой огромной страны на Востоке, пережившей жестокие войны, вставшей с колен и превратившейся в сильную и процветающую нацию. Он божество-защитник, хранитель жителей и природы, мудрый и рассудительный мужчина с лицом благородного юноши невероятной красоты, в то время как за плечами его тысячи лет, покрытые пылью воспоминаний. Но он отчётливо помнит абсолютно всё: каждое событие, каждого повстречавшегося ему человека, каждый опавший лепесток на траву — вот только ни разу за свою продолжительную жизнь так и не запомнил никакое чувство. Он был добр одинаково ко всем, уважал людей и любил наблюдать за ними. Однако одним из них ему никогда не стать. Особенность людского рода — это чувства. Взаимоотношения, эмоции, чувства — всё это чуждо Чимину. Но так хочется познать вкус человеческих пристрастий, углубиться в их смысл жизни, понять, что движет ими, что помогает подняться с колен и продолжать двигаться дальше. Или же, наоборот, что опускает в самую низину горести и печали, обрушиваясь на них осколками разбитых сердец. И как же красиво полыхает золотым огнём некогда великий храм, позабытый многими в течение долгих лет упорной работы над процветанием столицы государства, защиты от монстров и помощи народу. И как же легко становится на душе грустно улыбающегося божества, стоящего напротив бушующего пожара, который пытаются остановить подоспевшие жители. Только у них ничего не выйдет. Чимин взмахивает подолом фиолетового традиционного кимоно, разворачиваясь от обвалившегося здания с чувством облегчения и свободы от оков спустя тысячелетия. — Ты лишил людей веры, — хмурится юная девушка, в будущем глава правительства этого государства, когда тот проходит мимо. — Решил оставить нас? — Только истинная вера будет оставаться в сердцах, а не в четырёх стенах святилища, — спокойно проговаривает Чимин, опустив веки. — Вам больше не нужно божество: люди собственными усилиями могут справиться без мнимого Бога и надежды на его силы. Вместе, объединившись, вы можете всё преодолеть, доверяя друг другу и поддерживая — я был опорой для вас очень долгое время, а теперь вы можете самостоятельно стоять на ногах. То были последние слова, сказанные от лица божества. — Хару, постой… — девушка собирается было спросить о его возвращении, но тот прерывает её тенью улыбки, кратко бросив через плечо. — Хару погребён под пеплом. И он исчезает так же быстро, как пламя поглощает стены храма, оставляя от них лишь пепел. В надежде познать людей и ценность их бытия, Чимин отправляется в странствие. Он встречает многих на своём пути, помогает им и делом, и советом, слушает истории других народов, рассказывая легенды своего. И все повстречавшиеся путники, все мирные жители остаются в безупречной памяти, откладываясь в глубокий ящик, чтобы покрыться слоем пыли от без надобности в этих воспоминаниях. И лишь один, лишь только один мальчик туда не попал: он оказался прямо в сердце. Заснеженная страна, местами которая дикая и безжизненная, где при дыхании испускаются клубки пара, пальцы коченеют и хочется поскорее скрыться в тепле. Чимин с интересом разглядывает пушистых зверюшек, маленьких белок, держа руки за спиной и аккуратно идя по протоптанной дорожке через лес, пока по бокам него сугробы снега по пояс. Как вдруг слух улавливает подозрительный скрежет, тяжелые вздохи и звуки ударов. Хватает несколько мгновений, чтобы в прыжках по замёрзшим деревьям добраться до места, где звероподобное чудовище загнало маленького мальчика, пытающегося отбиться жалкой палкой, в угол. А ещё меньше требуется, чтобы Чимин за раз обезвредил врага. Начинает падать снег. Большие, мягкие хлопья растворяются на румяных щёчках мальчика со светло-рыженькими волосами, во все свои такие большие оленьи глазки глядящего с нескрываемым восхищением на высокого мужчину в странной одежде и длинным волосами. Чимин застывает, потому что эти глаза не похожи ни на какие другие. Копна светлых волос прижата смешной шапкой-ушанкой, нос, большая милая кнопка, красный и дёргается — среди белого полотна искрящегося снега мальчик кажется тёплым маленьким солнышком. Чимин даже не успевает ничего сказать, потому что тот вдруг кидается вперёд, налетая на мужчину и крепко-крепко обнимая его. От неожиданности мужчина падает в, как оказалось, мягкий на ощупь снег, глаза округляя, ошарашенно смотря на заливающегося самым приятным, искренним и сладостным смехом, от которого становится внутри теплее и терзающие муки души оставляют его. Этот момент останется в сжавшемся сердце навечно. Чимин будет хранить его, как самое драгоценное сокровище, как маленькое чудо, что было способно пробудить столь трепещущие чувства в груди божества. Но именно поэтому он и спешит скорее оставить его, задержавшись в этом поселении и гуляя по его окрестностям с неугомонным мальчишкой дольше положенного. Он оставляет его только потому, что боится последствий. — Вы правда уже уходите? — дрожащий голосок и слезящиеся глаза-бусинки, которые впились в него глубже, чем тот мог себе представить. Мужчина тяжело вздыхает, опускаясь перед ним на корточки. Не должен был позволять себе так сильно к кому-то привязываться, зная, чем всё обернётся. — Но я останусь в твоих воспоминаниях, как и ты в моих, — добро улыбается Чимин, трепля его по щекам. — Прощай, Чонгук. — П-постойте! Я… я люблю вас, господин Чимин! — тот дёргается к нему и смущённо опускает взгляд. Сколько раз со стороны было слышно это слово, что стало терять своё значение. И как же давно, безумно давно мужчина слышал его в свою сторону. Так сильно стучит под рёбрами сердце — оно готово грудную клетку пробить. Первое «люблю», первые слова, что дарили слепую надежду: толком не видевший мир ребёнок заставил почувствовать то, чего не было целую вечность. — Это громкие слова, маленький воин, не разбрасывайся ими, — приподнимает уголки губ, запоминая каждую чужую ресничку. — Почему? — уже шмыгает носом Чонгук. — Потому, что однажды ты вырастешь и скажешь их кому-то особенному, кто будет этого достоин. — Не буду вырастать и никому, кроме вас, их не скажу! У взрослых всегда всё сложно! — он губу нижнюю выпячивает, как вдруг снимает с себя яркий оранжевый шарфик и надевает его на шею оробевшего мужчины, всё ещё сидящего напротив. — Хочу подарить это вам, чтобы вы не замёрзли и не забыли меня. — … поверь: я никогда не забуду тебя…