Всадник не был обезглавлен

Подняв стакан искрящегося на свету виски, в стельку пьяный отставной капитан кавалерии звонко расхохотался и громко произнеся тост (точная формулировка никому неизвестна, однако были отчетливо слышны слова "Луиза Пойндекстер"), залпом осушил сосуд. Слегка покачнувшись Кассий и не заметил, как толкнул под руку Мориса-мустангера, сидевшего в одиночестве за барной стойкой и распивавшего чистое мононгахильское виски с водой. Послышался глухой стук, плеск, и от алкоголя в стакане остались лишь несколько янтарных капель на стеклянный стенках, пока на рубахе мустангера растекалось мокрое, желтоватое пятно. Весело обсуждавшие до этого выходку хваленой крапчатой кобылы солдаты и остальные посетители стихли, ожидая наступления бури. Ни у одного из них язык не повернулся бы назвать мистера Джеральда заносчивым, однако гордости юноше было не занимать. За намеренное оскорбление его достоинства (а никто не сомневался, что Колхаун умышленно опрокинул напиток на достопочтенного ловца лошадей) приходится расплачиваться. Пусть сейчас мустангер сидел как ни в чем не бывало, все зрители этой сцены не сомневались - сейчас он уложит противника на лопатки, словом или действием, а может и тем и другим. - Прошу прощения, мистер Джеральд. - Кассий легонько похлопал Мориса по плечу. Опершись о барную стойку локтем он обратился к успевшему испугаться будущей дуэли хозяину гостиницы: - Доффер, будь добр, повтори испорченный мною напиток дважды. Надо бы мне распить это отменное виски вместе с мистером Джеральдом. Сколько это будет стоить, милый Доффер? - Доллар, сэр. Два виски с водой обойдутся вам ровно в доллар. - протараторил изумленный немец, скорее торопясь выполнить заказ. Все кто был в баре, включая даже немолодого майора, противника сплетен и дамских разговорчиков по углам, начали удивленно перешептываться. Виданное ли это дело - созерцать заносчивого, гордого, охочего до дуэлей и стычек Кассия Колхауна извиняющимся? Получив два стакана полных алкоголя, капитан протянул один Морису. Оба подняли свои роксы и не чокаясь отпили по чуть-чуть с самого края. Морис, даже если и был удивлен поведением своего оппонента, ничего не сказал - лишь улыбнулся самыми уголками губ. Почувствовав как градус напряжения в воздухе снова опустился до нуля, все продолжили веселиться и пить, как ни в чем не бывало. Через несколько часов в баре остались Кассий Колхаун, Морис Джеральд да несколько солдат. Сидя рядом друг с другом ловец лошадей и капитан не проронили не слова - лишь пили, пили, пили. Обердоффер ушел куда-то в свои закрома за баром, и оставался там еще очень долго. Вскоре после его ухода покинули бар и солдаты на хлипких ногах, громко распевая одну из известных песен о проститутке Бетти. Когда двое мужчин остались совершенно одни, Кассий вдруг повернулся к Морису и приблизив свое лицо к нему промямлил что-то нечленораздельное: - Морис... не могу без тебя... - сразу после этих слов голова опустилась мустангеру на плечо. - не могу жить без тебя... - Кассий, что вы делаете? - ирландец смотрел сверху вниз в невыносимо голубые, пьяные глаза, смотрящие в ответ с тоской и ненавистью. - Морис... Я люблю тебя, Морис... - Вы пьяны. - пытаясь отодвинуть от себя Колхауна торговец лошадьми взял его лицо в свои ладони. - Да, я пьян. - Кассий в свою очередь встал с грубо сколоченного деревянного стула и уселся на чужие колени. - Мне потребовалось несколько литров этой дряни чтобы решиться на признание. Не сказать что Морис испытывал отвращение к племяннику Пойндекстера, даже наоборот - Джеральд находил его довольно симпатичным. Да, конечно, вы немедленно спросите насчет Луизы. Луиза была ему интересная некоторое время - первая красавица штата, образованная, крепкая духом и телом девушка. Но это было не то чего он искал. Ему часто попадались такие женщины - прекрасные, сильные женщины, которые его не привлекали. Морису всегда казалось что раз существо рождено с женским полом, то оно должно быть утонченным, прелестным в своей легкости и воздушности творением. Греха таить, с детства он восхищался мужской силой, мужским телом. Особи женского пола с мужским характером вызывали у него не только невероятное уважение, но и какой-то разрыв шаблона, ощущение отсутствия связи с реальностью. И вот, он встречает Кассия Колхауна здесь, в Техасе, на берегах Леоны чуть ли не в первый раз - стройное тело военной выправки, резкий профиль лица, надменный и гордый характер человека, у которого в долгу сам Вудли Пойндекстер. Отставной капитан сразу вызвал в нем некие теплые чувства, которые однако слегка поостыли со временем из-за постоянного соперничества за Луизу и колких комментариев в обе стороны. Но сейчас этот самый Кассий Колхаун сидит пьяный на коленях у него, Мориса, признается ему в любви, и эти чувства запылали вновь, если не с удвоенной, то с утроенной силой. Рука мустангера сползает на бедро его новоиспеченного любовника, вторая обвивает талию, притягивая мужчину ближе. Лицо сразу обдает запах кукурузного виски и примеси разных других алкогольных напитков. Ни один, ни другой не могут поверить в то, что они целуются. Кассий цепляется за плечи Мориса, и даже сквозь плотное серапе и куртку пальцы нащупывают сталь натренированных в часовых скачках и погонях мыщц. Капитан чуть ли не простонал из-за обиды - ему хотелось снять все эти тряпки и голой кожей почувствовать жар чужого, точеного тела. Усы Колхауна слегка покалывали кожу молодого мустангера, но тому даже нравилось это ощущение. Его язык проник в податливый, искупанный в алкоголе рот. Оторвавшись друг от друга, любовники смотрели друг на друга несколько секунд в полном ступоре, пока Морис не сказал хриплым от возбуждения голосом: - Я все еще живу здесь - в комнате наверху. Больше не понадобилось ни слова -  взявшись за руки, молодые люди быстро но тихо поднялись по лестнице. Осторожно закрыв за собой дверь и скинув полосатое серапе прямо на пол, мустангер позволил себе начать действовать в полную силу. В комнате не было окон - единственным источником освещения служила крохотная лампадка на прикроватной тумбочке, однако за все те дни что Морис провел здесь отходя от недавней дуэли с одним из мексиканцев, он уже выучил эту комнату наизусть, как свои пять пальцев. Ему не составило труда безошибочно точно толкнуть Кассия так, чтобы тот упал на кровать. Успев разуться и расстегнуть застежку куртки, мустангер остался в одной рубашке с брюками, пока Колхаун еще неловко снимал ремень и скидывал верхнюю одежду. У него дрожали руки - и от пьянства, и от волнения из-за предстоящего. Будучи нетерпеливым человеком от природы, Джеральд сильными руками разорвал белую рубашку на капитане, наконец дорвавшись до желанного тела. Пуговицы с оглушительным стуком и визгом разлетелись по разным углам комнаты, сопровождаемые треском рвущейся ткани. Одурманенный алкоголем, Кассий никак не отреагировал на испорченную вещь - теперь им управляли чистые физиологические потребности, так что он лишь тихо выдыхал, подставляясь под частые, сухие поцелуи обветренных губ. Он чувствовал, как грубо мустангер метит его кожу - наверняка завтра в зеркале он будет наблюдать многочисленные синяки и красные пятна на груди и шее. - Морис, быстрее, пожалуйста. Оставшись полностью без одежды, оба изнемогали от дикого желания наконец ощутить друг-друга совершенно по новому, вкусить чужую, но настолько же возбужденную плоть. Джеральд не спешил - дорожка поцелуев проделала длинный путь от ключиц к внутренней стороне бедер, и оставив завершающий чмок в нескольких миллиметрах от заветной точки, мустангер приблизил два пальца ко рту Кассия, вежливо попросив: - Кассий, будьте добры, оближите мои пальцы. К своему великому сожалению, Морис не мог видеть своего любовника целиком - тусклый свет выхватывал разные, маленькие части чужого тела. Сейчас лампадка как по волшебству начала гореть немного ярче, полностью озаряя лицо Колхауна. Конечно, видеть это было не обязательно (тактильные ощущения сделали бы свое дело), но эта сцена запечатлилась в мельчайших деталях на сетчатке глаза и в памяти ловца лошадей: Кассий послушно берет пальцы в рот на половину, смыкая бледные губы. Дон Морисио разумеется чувствует как язык обхаживает будущее орудие для растяжения, как пальцы обволакивает теплая слюна. Игриво посмотрев на возлюбленного из под опущенных ресниц, Колхаун слегка приподнимается, полностью заглатывая палльцы. Заметив как нервно сглотнул Морис отставной капитан не смог сдержать улыбки и начать двигать головой. Мустангер, естественно, представлял нечто другое на месте пальцев. Он видел совершенно другую картину: как Кассий стоит на коленях, такой развязный, доступный, с оттопыренными ягодицами и закрытыми глазами. Джеральд даже проецировал ощущение теплой мякоти горла, до которого пальцы доходили еле-еле, на свой половой орган - чувство скользких щек, узкой, сокращающейся глотки и гибкого языка заставляли еще больше желать поскорее перейти к основному блюду. Больше не в силах смотреть на это светопредставление, Морис вытащил пальцы изо смачивающего их рта, после еще долго смотря на то, как блестит в желтом свете слюна, стекающая на ладонь. Вставив пальцы внутрь до упора, ирландцу посчастливилось лицезреть как выгибается ему навстречу сам Кассий Колхаун, надменный отставной капитан, известный своим дурным и сложным характером. Начав двигаться, Морис не без удовольствия слушал как стонет (причем довольно громко стонет. Благо именно в ту ночь в гостинице остановились две четы молодоженов, поэтому бедный Обердоффер,  вынужденный слушать эти звуки всю ночь, списал это на одну из этих пар) и метается по развороченной постели его любовник. Сначала племянник Пойндекстера не почувствовал ничего, кроме тупой боли, которая быстро перешла в постепенно накатывающие волны удовольствия. Внутри все сжималось, скручивалось, перевертывалось от нарастающих ощущений. Чувствовалась какая-то странная заполненность где-то глубоко внутри. Закинув ноги на спину мустангера, Кассий потянул его на себя так, что тому пришлось упереться рукой в кровать рядом с головой капитана, дабы не упасть. Шумно выдыхая в склонившееся над ним сильное плечо, Колхаун провел ладонями по мощной спине, пояснице, узким, мальчишеским бедрам, лаская и поглаживая их, запоминая каждый шрам, каждую родинку, каждый сантиметр этого прекрасного тела. - Кассий, могу я? В ответ мустангер получил несколько отрывистых кивков. Плюнув на руку и размазав прозрачную слюну по своему фаллосу, Морис подмял под себя податливое тело, и дабы смягчить их первый по настоящему сексуальный контакт он бесцеремонно, почти жестоко впился в губы Колхауна очередным поцелуем, одновременно входя в него на полную длину. Боль пронзила все тело словно электрическим током, но бежать было некуда, и облегчить страдания можно было лишь перетерпев первые болезненные ощущения. Кассий Колхаун снова, уже инстинктивно выгнулся, соприкаясь разгоряченной кожей с Морисом, и вцепился пальцами в плечи и спину, которые будто должны были его спасти. Мыча что-то в продолжающийся до сих пор поцелуй, капитан быстро переместил руки с лопаток на затылок мустангера, растрепывая его черные волосы. Наконец оторвавшись от лежащего под ним Колхауна, Джеральд позволил себе начать двигаться - медленно покачивая бедрами взад вперед он выслушывал все вскрики, всхлипы, стоны исходившие снизу. Сам он тоже не сдерживался - сорвавшись вскоре на бешенный темп, ирландец начал громко, бесстыдно стонать не хуже чем Кассий, только голос был охрипший, низкий. Может, это непомерные дозы алкоголя повысили уровень чувствительности всего организма, может нет, но капитан обратился чуть ли не в оголенный нерв. Каждый толчок внутрь заставлял царапать смуглую кожу на спине и поджимать пальцы ног в судороге от наслаждения. Он слышал отдаленные стоны и громкие маты на звучном английском языке, даже не осознавая что это он сам. Кассий почувствовал как острая боль пронзила правое плечо. Видимо, Морис в порыве страсти прокусил ему кожу, прямо до крови. Все острые ощущения сливались вместе в калейдоскоп пестрых красок, звуков, запахов - здесь был степной аромат горькой полыни и едкого лошадиного пота, исходивший от Джеральда, жесткие, колкие волосы под подушечками пальцев, переодически освещаемый теплым светом правильный овал лица с черными, большими глазами. Потянувшись губами к шее Мориса и прикусив темную от Техасского палящего солнца кожу, Кассия проняла сильная, ни с чем не сравнимая дрожь. Упершись кулаками в массивные плечи мустангера, он выгнулся и сразу обмяк, шумно выдыхая. Джеральд кончил следом, с неестественным, звериным рыком, и рухнув на кровать подле Колхауна, ирландец крепко обнял свое новообретенное счастье, утыкаясь носом в грудь Кассия. - Я люблю тебя, Каш. Сердце капитана радостно затрепетало - наконец простое, домашнее "Каш" вместо "Колхаун" или "Кассий". - Я тоже тебя люблю. - ответил он, перебирая жесткие волосы своего чуда и постепенно вступая в доселе ненавистное ему царство Морфея.