Всадник не был обезглавлен

Вопреки своей любви к постоянству, незыблемому и непоколебимому, именно этим утром Морис встал не с восходом солнца. Его веки открылись когда желтый диск уже сверкал своим великолепием в самом зените знойного, сухого неба над прерией. Сев на кровати, Джеральд любовно провел рукой по волосам еще спящего Кассия, даже во сне ластившегося к грубой, черствой ладони на его макушке. Шестое чувство подсказывало: уже полдень, пора собираться и отправляться в хижину к Фелиму, котрого больной мустангер отослал прочь упаковывать чемоданы для предстоящей поездки в Баллибаллах, да и Каш не проснется в ближайшие часы. Наскоро накинув куртку на плечи и взяв сомбреро под мышку, ирландец тихо выскользнул из темной комнаты. Пока мы оставим Мориса-мустангера и его дела в стороне (у него не происходит ничего интересного, даже рассказать толком не о чем) и обратимся к мыслям отставного капитана Колхауна, который, как предсказывал Джеральд, проснулся лишь через полтора часа после ухода последнего. По привычке завернувшись в одеяло и попытавшись встать, Кассий громко охнул и тяжело плюхнулся обратно на простыни - все тело, особенно поясницу, обдавало как кипятком жуткой болью при каждом движении. Оставшись сидеть в постели, постепенно привыкший к темноте Колхаун оглядел маленькую каморку в которой он, по всей видимости, провел ночь. Сначала он отказывался понимать что находится не в своей просторной комнате на втором этаже Каса-дель-Корво, однако зажмурившись, а после хорошенько присмотревшись ко всему еще раз он окончательно убедился в том, что находится неизвестно где. Судорожно сжав накрывавшее его одеяло до белых костяшек пальцев, Кассий напряг все свои силы чтобы вспомнить прошлый вечер, и, если посчастливится, ночь. Память его подвела, обвела вокруг пальца - усыпленный алкоголем мозг воспроизводил только несколько отрывков того, как после пикника он, Колхаун, вместе с остальными мужчинами отправились в бар гостиницы "На привале", и провели там несколько часов. Почему-то всплыл в голове образ ненавистного ему ирландишки, причем, в слишком уж хорошем свете. По спине пробежала струйка холодного пота а зубы зло скрежетнули - он вспомнил как не просто купил выпивки для себя и этого грязного торговца, но еще и извинился за пролитый виски! Гостевой дом оглушили звуки криков, грохота мебели, и нескольких не очень цензурных слов. - Черт бы меня побрал! - это самое безобидное что выкрикивал Кассий переворачивая кровать и разбивая злосчастную лампадку на тысячу осколков. Может, вы задаетесь вопросом: раз капитан настолько ненавидит Мориса, почему же он признавался в любви к нему? Все очень просто - Колхауну понравился Морис еще с первой их встречи в прерии, он сразу занял место Луизы в его сердце, но чтобы не вызвать никаких подозрений Каш продолжал безудержно оказывать знаки внимания ей и публично презирать его. Кассий просто не мог принять то, что влюбился не просто в первого встречного, но в нищего мустангера, который еще и заинтересован в его кузине. Чтобы вырвать с корнем и растоптать эти хрупкие, нежные ростки любви, отставному капитану пришлось задушить свою привязанность и закопать ее глубоко в себе, не позволяя ей выходить наружу. Если же романтические чувства набирались смелости прорваться сквозь толщу отрицания и отторжения, их ждала жестокая участь - Кассий нарочно язвил мустангеру, старался его задеть и обидеть чаще чем обычно, говоря себе: " Теперь он ненавидит тебя, Каш. Будь же практичен и дальновиден - перестань любить его безответно и заранее отверженно. Любовь к мужчине - омерзительно. Ты не можешь позволить себе такого, не можешь, просто не можешь". Как мы знаем эта тактика работала на ура, ровно до вчерашних сумерек. Однако и здесь судьба-злодейка решила не сидеть без дела и вставить несколько палок в колеса любовных переплетений. Вернемся к Кассию в настоящем - метаясь по комнате он уже давно скинул с себя одеяло, и теперь время от времени взвывал в голос от боли, пронзавшей его тело. Не в силах больше сопротивляться этому мерзкому комку болезненных ощущений Каш был вынужден поставить кровать на все четыре ножки и хоть немного, но убрать осколки разбитого стекла в один из углов комнаты. Опустившись на простыни Колхаун начал осторожно ощупывать все свое тело, начиная с ноющей поясницы - мало ли, вдруг какая кость сломана? Дойдя до плеч он в замешательстве остановился. Пальцы нащупали след от зубов на правой трапеции, довольно глубокий. Зачем человеку кусать человека? Только разве... Совершенно абсурдная мысль посетила голову Кассия, и он не стремился гнать ее прочь. Начав рассматривать внимательнее свои плечи, грудь, бедра он увидел немало лиловых синяков и багровых засосов, какие он встречал на пышных, округлых грудях особо востребованных проституток. На второе это открытие он отреагировал более спокойно, лишь ударившись несколько раз головой о холодную стену - его не просто украли, его, пьяного, еще и изнасиловали. Из-за этого дрянного виски Кассий не мог вспомнить ни лицо насильника, ни его примечательные черты. И ведь не пойдешь жаловаться кому-то с таким деликатным делом - засмеют. Кассия Колхауна от души поимел мужчина (а может и несколько мужчин - от этой мысли отставного капитана передернуло, а лицо исказила гримаса холодного ужаса и едкого страха) а он не может вспомнить ничего ни о нем, ни о месте куда его привезли. Плечи Каша затряслись в беззвучных рыданиях, по щекам пробежали дорожки соленых слез. Прикусив край одеяла он плакал, плакал чуть ли не в первый раз за несколько лет. Он всегда считал мужчин которые позволяют себе распускать нюни никчемными и бесполезными. Бесполезными в качестве отца, мужа, брата, защитника любимой женщины и своей семьи. Этой ночью Кассия и так лишили его достоинства, его гордость сломали на пополам и растерли в мелкую крошку. Этим утром Колхаун сам для себя потерял и эту жалкую крошку, а остатки его чести канули в бесконечную пустоту. Прекратив реветь как настоящая девка, Кассий решил что пусть он потерял самого себя, никто и никогда об этом не узнает. Для всех он останется прежним Кассием Колхауном и умрет таким же. Почему? В глазах полыхнула ярость - потому что он непременно найдет насильника, законно или нет, и задушит его собственными руками. Колхаун даже сомкнул веки, представляя эту картину: его взгляд обращен прямо в мерзкие, отвратительные глаза мужчины, которого постепенно покидает жизнь. Насильник хрипит, кричит, молит о пощаде, пока не перестает дышать совсем. Чтобы воплотить эту сцену в реальность, Кассий немедленно встал и начал искать свою одежду, разбросанную по разным углам комнаты, думая о том, как же сломать замок на двери. Через несколько минут он стоял в сапогах, брюках, с пиджаком в руке. - Где моя рубашка? - еще раз пристально оглядывая комнату он заглянул на всякий случай под кровать и там его ждало жалкое зрелище: разорванная на пополам, там лежала его изрядно вывалянная в пыли рубашка. Чуть ли не взвыв от досады, Колхаун постарался надеть пиджак на голое тело, но сразу отказался от этой идеи - светить голой грудью меж лацканами ему совершенно не нравилось. "Сейчас не важно в каком виде я выберусь отсюда, главное просто уйти из этого места, просто уйти". Потянувшись было к дверной ручке чтобы с силой подергать ее (может отпадет из-за слабых креплений?), Кассий отпрянул от двери как от огня и выхватил кривой кинжал из потайного кармана пиджака - в дверной скважине быстро проворачивался ключ. Оставаясь в полном напряжении, капитан усиленно сжимал рукоять кинжала, обдумывая куда лучше ударить лезвием, чтобы пустить как можно больше багровой, грязной крови. Учащенные удары сердца были оглушительны в этой страшной, давящей тишине. Дверь медленно, со скрипом отворилась. Уже кинувшись к темной фигуре, Кассий остановился и опустил кинжал, с непонимаем глядя на мустангера, медленно закрывающего за собой дверь и стоявшего спиной к Колхауну. Повернувшись Морис увидел уже почти одетого Кассия, с кинжалом в опущенной руке. - Каш? Что с тобой? - Мистер Джеральд, что это за фамильярное обращение? - Кассий тяжело выдохнул, закрыл лицо ладонями и сел на кровать, откинувшись к стене и мелко дрожа. Он устал, он так устал от переживаний что уже не было сил злиться. - Что вы здесь делаете? - Как, неужели ты не помнишь вчерашнее? Колхаун насторожился, и убрав руки с лица посмотрел прямо в глаза потерянного мустангера. Морис и был тем, кто его изнасиловал? Нет, нет, нет. Быть не может. Между ними никогда не было хороших взаимоотношений, наоборот, царила взаимная ненависть и неприязнь. Но чтобы такой благородный, честный, пусть даже и пьяный Джеральд решился взять верх над выпившим Кассием? Такого не могло случится. Внезапно капитана осенило - вот оно! Раз мустангер спросил о прошлом вечере, значит, сможет и рассказать о том, что помнит сам. - Мистер Джеральд, еще раз, будьте добры, не обращайтесь ко мне так, будто мы друзья. Здесь никого нет и нам не нужно притворяться приятелями. Внутри у Мориса что-то оборвалось. Неужели все признания, все слова любви коими они обменивались друг с другом прошлой ночью, неужели это все кануло теперь в забытье? Он еще помнил как Кассий охрипшим, тихим голосом ласково называл его по имени. Его руки еще хранили в памяти изгибы чужого тела. Перед его глазами еще стоял образ Кассия, такого открытого, страстного, цепляющегося за простыни и метавшегося по кровати. - Да, конечно. Вы правы. - произнес мустангер севшим голосом. - На счет вчерашнего, я хотел бы у вас кое-что узнать. Колхаун был меж двух огней. Если он попросит конкретно рассказать о событиях прошедшего вечера (а именно с кем он уходил из бара, как выглядел этот мужчина, куда они вместе уходили), то в ответ придется и сообщить, зачем ему это надо. Лжец из него плохой, увиливать не получится. Тогда шансов поймать обесчестившего его человека больше. Либо есть возможность спросить лишь в общих чертах о вчерашнем и, возможно, никогда не поймать своего мучителя. - Все что угодно, Кассий. - Прежде я должен знать что могу доверять вам. - Колхаун встал с кровати и подойдя к Морису поднял ладонь, сжимавшую кинжал. Джеральд почувствовал прикосновение холодного металла прямо у сонной артерии. - Можете ли вы пообещать мне никогда, ни при каких обстоятельствах не рассказывать никому мой секрет? Мрак в комнате скрывал многое - капитан и не заметил, что у мустангера на глазах выступили слезы. "Каш, я могу пообещать тебе все, что угодно. Я готов отдать каждый свой вздох, лишь бы только это сделало тебя счастливым". - Я понимаю, что у нас с вами далеко не дружеские отношения, и вам сложно мне довериться. Но будьте уверены, ваша тайна умрет вместе со мной. - Джеральд дружески похлопал Кассия по оголенному правому плечу, где он нащупал оставленный им укус и незаметно улыбнулся. - Мне нужно знать, не помните ли вы куда и с кем я уходил прошлым вечером из бара? Постарайтесь вспомнить в мельчайших деталях, прошу вас. - Неужели что-то случилось? - Понимаете, - тут Колхаун нервно сглотнул и отвернулся. Как ни крути, Морис был далеко не тем человеком кому он хотел бы открыться. - прошлой ночью я был пьян. Кто-то воспользовался моим состоянием и... обесчестил меня. Надеюсь, вы понимаете о чем я. - Кхм. - мустангер с грустью и отчаянием посмотрел на человека которым он обладал прошлой ночью. Он, глупый Джеральд, поверил в те слова сказанные Кассием в порыве страсти и алкогольного опьянения. Ложь сейчас будет во благо - Морис явно последний человек с которым Каш захотел бы провести ночь, пусть и навеселе. Узнав о том, что насильником является этот самый бедный торговец лошадьми, Колхаун наверняка пристрелит его где-нибудь в лесу. Ненависть не поможет ему обрести расположение возлюбленного. В конце концов, можно забыть эту ситуацию и начать с чистого листа, будто ничего и не было. Осталось лишь выдумать какого-нибудь солдата и сказать нечто правдоподобное. - Помните ли вы, как попросили меня обращаться к вам на "ты"? - Последнее мое воспоминание - как я извинился перед вами и купил нам виски. "Значит он не помнит даже свое признание". В груди больно защемило. - После этого вы сказали мне называть вас "Каш". - Морис заметил как пристально Колхаун на него смотрит. - Вы уснули прямо за барной стойкой, и я решил уложить вас в своей комнате, а сам пошел ночевать в хижину. Но я был порядком пьян, поэтому доверил вас одному из немногих трезвых солдат. Он пообещал позаботиться о вас, представился вашим другом. Я отдал ему ключ, показал где находится моя каморка и со спокойным сердцем ушел. Клянусь, я был выпивший, я и представить не мог что получится так, как получилось. Кассий просто кипел от злости и отчаяния - мало того, что этой ночью случилось неисправимое, так это произошло еще и по вине мерзкого ирландца. Теперь уже ничего не исправить. Разумеется, очень приятно, что Морис, которого он все таки любит, так позаботился о нем. Но оправдывать его - себе дороже. Как так могло получится? Джеральд всегда очень осторожный, обходительный, пьет в меру. - Вы помните как он выглядел? - Высокий, смуглый, темноволосый. - мустангер делал вид, что усиленно пытается что-то вспомнить, хотя описывал почти самого себя. - Ах, это очень расплывчато! Даже вам подходит это описание! У него были какие-то особенности? Шрамы, родимые пятна, родинки? Колхаун с жадностью смотрел на мустангера, который тер виски пальцами. - Кажется, у него был один шрам на лице, косо проходивший через переносицу. Очень светлый, почти белый. - Благодарю. До свидания. - Может, дать вам рубаху? - Морис пусть и был грустен, но постоянно смотрел на Кассия, сверкавшего своей ослепительно привлекательной наготой торса, груди и рук. - Если это вас не затруднит. - отставной капитан не мог оторвать глаз от того, как степенно Джеральд расстегивает куртку, снимает рубашку и отдает ее Колхауну. У него перехватило дыхание от вида мускулистого, тренированного тела. - Не волнуйтесь. Она новая. С промедлением Кассий взял протянутую ему одежду и быстро оделся, заправляя рубаху в брюки и накидывая поверх пиджак. Из-за невероятно разных комплекций и телосложений рубашка Мориса была велика - даже застегнутая на все пуговицы кроме верхней, она открывала аккуратные ключицы и совсем не скрывала нескольких засосов на шее капитана. Сказав еле слышное "Спасибо", Кассий быстро вышел из комнаты. Оставшись один, Морис медленно подошел к кровати, будто не слыша хруста стекла под тяжелыми сапогами. Встав на колени около постели, он упал лицом в раскуроченные простыни, вдыхая еле слышный аромат табака, алкоголя и пороха. Аромат Кассия Колхауна прошлой ночью, податливого, гибкого, жаждущего. На ткань упало несколько слезинок и раздался приглушенный всхлип. Кассий, сам того не подозревая, окончательно покорил бедное сердце Мориса. Теперь эта разлука, этот обман отдавались острой, режущей болью где-то глубоко внутри.