Просто дверь

Томасина снова взялась за телефон, но сообщений из больницы в Израиле, где согласились принять на лечение сестру, пока не было. Кроме известия о том, что пациентка хорошо перенесла перелёт и трансфер и теперь ожидает осмотра нового лечащего врача. Израиль был реальным шансом на выздоровление, но сама Томасина не смела мечтать о таком. Не при Сайласе так уж точно, слишком властным и жестоким тот был. Если народ ещё видел в нем великодушного и честного правителя, то Томасина прекрасно знала, чего стоят его слова и действия. Знала, что король пальцем не шевельнёт без выгоды лично для себя, мучая при этом всех, кто находится рядом. Он издевался над женой, затравил её так, что она замкнулась в себе и словно погрузилась в какой-то свой выдуманный мир, наполняя его только приятными вещами, закрываясь от всего остального. Гнобил детей, требуя невыполнимого, откровенно ненавидел их. И если к дочери ещё относился хоть сколько-нибудь снисходительно, то старшему сыну доставалось по полной. И за непримиримый характер, и за крепкий стержень, и за умение выкручиваться — за всё. Особенно за то, что Джека любил народ, по крайней мере, на фронте его ценили и уважали, а Сайлас не терпел, когда кто-то хоть в чём-то выделялся. Рука снова потянулась к телефону. Одернув себя, Томасина закинула аппарат в ящик стола и снова вернулась к проблеме размещения новых людей во дворце. Джеймс постучался в дверь её кабинета, удерживая в металлической руке подносик с чашкой любимого чая Томасины и шоколадными печеньями, которые она, оказывается, очень любила. Кокетливо стреляющая глазками горничная, хихикая, успела поделиться с ним слабостями королевского дракона. Во дворце ведь невозможно ничего скрыть. — Джеймс? — удивилась Томасина, жестом предложила войти. — Не знала, что вы уже вернулись. Надеюсь, ваша миссия прошла без происшествий, и ни вы, ни мистер Рамлоу не пострадали? Джеймс поставил поднос на стол перед нею. — Всё прошло просто отлично, — гордо сказал он и сел в кресло. — Минус пять военных заводов и весь генералитет. Оказалось просто, как воздушный шарик лопнуть. В Гефе бардак похуже, чем в СССР перед распадом. А как здесь идут дела? Томасина смерила его внимательным взглядом, раздумывая, можно ли вообще с этим человеком вести диалоги о состоянии дел в королевстве. Да, он был кем-то вроде напарника будущего консорта, но опыт подсказывал, что всё очень быстро может измениться. Джеймс улыбнулся самой обаятельной своей улыбкой. Он был очень рад, что она к нему вернулась — долго проверял перед зеркалом. Мрачное ебло, конечно, бывает нужно, но не всегда и не со всеми. — Мы с Броком, к сожалению, не смогли подойти к присяге Его Величеству Джонатану Бенджамину во время коронации, но в ближайшее время собираемся исправить это упущение, — сказал он. — Вы тоже планируете остаться в Гильбоа? — спросила Томасина, аккуратно взяла чашечку с чаем, бросила туда два кубика сахара. — Его Величество не был уверен насчёт вас. Людям мистера Рамлоу выделено жильё в казармах королевской гвардии. А какое место предпочтёте вы? — Рядом с командиром, — честно ответил Джеймс. — Нам всем некуда идти. Ну не то что некуда… мир велик. Нет желания. Наше место здесь. Его Величество выручил нас из очень большой беды. — Значит, вам, Джеймс, выделят апартаменты. Комната для гостей очень маленькая и достаточно скромная по размерам. На время ремонта, если Его Величество согласится, можете перебраться в пентхаус. Томасина внимательно разглядывала Джеймса, ловя себя на том, что сравнивает его с королём, ищет схожести. Но разве они могли быть родственниками? Разве что братьями. Вот только она не слышала ещё об одном ребенке Сайласа, а Томасина знала практически обо всём, что происходило с королевской семьёй. — Во дворце планируется ремонт? — удивился Джеймс. — Мы с Его Величеством не родственники, — добавил он. — Это совершенно точно. Просто похожи. — Я воздержусь от комментариев по данному поводу, Джеймс, и вам советую ни с кем не обсуждать эту тему, — посоветовала Томасина, отпила немного чая. — Дворец будет перестроен почти полностью, но пока точные сроки не оговорены. В ящике стола ожил телефон, пиликнув сообщением. Томасина на мгновение закрыла глаза, но проверять не стала. — Понимаю, — кивнул Джеймс. — С одной стороны, плохие воспоминания и у Его Величества, и у Её Высочества, а, с другой, непонятно, что творится в экономике, нужно закончить войну и разобраться с социальной сферой. Вам с Кроссами помочь не надо? Губы Томасины сжались в линию, взгляд сделался острым, внимательным. — А ваша квалификация позволяет предлагать помощь? — Да, — твёрдо заверил Джеймс. — Все виды допроса, включая медикаментозный. Я могу сделать с человеком всё, что только может понадобиться, кроме последующего лечения. Медицина мне доступна только полевая. — Какой вы неожиданный и интересный человек, — одними губами улыбнулась Томасина. — Надеюсь, ваша лояльность не изменится со временем. Но да, нам бы помощь пригодилась, если вы способны вызнать всю информацию без применения физического вреда. — Без причинения вреда или без оставления следов? — уточнил Джеймс. — Его Величество не будет скучать по дяде, но в то же время вина его ещё не совсем доказана, — развела руками Томасина. — Спрашивать нужно аккуратно и доходчиво. — Без проблем, — кивнул Джеймс. — Я буду воздействовать, а вы спрашивать. Годится? Чтобы хоть немного скрыть удивление, Томасина потянулась за печеньем, взяла один кругляшок из вазочки и откусила. Всё-таки Джеймс был странным человеком и в какой-то мере удивительным своей прямотой и силой, которую не замечать было просто невозможно. Оттого и поражало, что он вообще хоть кому-то подчинялся. — Тогда я должна спросить, когда у вас будет возможность уделить мне и работе немного времени? — всё же спросила Томасина. — Хоть сейчас, — предложил Джеймс. — Можно для начала я допью чай? — негромко поинтересовалась Томасина и отсалютовала ему чашкой. — Приятного чаепития. — Джеймс слегка наклонил голову. — Я пока переоденусь во что-нибудь более подходящее для допроса. — Тогда буду ждать вас через двадцать минут в машине у чёрного хода, — кивнула Томасина. Когда Джеймс покинул кабинет, она минут пять и правда пила чай, в какой-то странной прострации поглядывая в сторону двери, и только когда в вазочке кончилось печенье, вспомнила про телефон и сообщение, которого так ждала. Из клиники писали, что лечение займет больше времени, чем прогнозировалось, но у мисс Рэддл неплохие шансы поправиться и Рождество встретить уже в кругу семьи. Джеймс ждал у чёрного хода из дворца в своём кожаном прикиде Зимнего Солдата. В Геф он ездил не в нём, у командира оказалась припасена для него стандартная униформа. Маску Джеймс надевать не стал, из оружия ограничился ножами. Томасина же переодеваться не стала и вышла в том же брючном костюме, что и была. Окинув Джеймса заинтересованным взглядом, она указала на ожидавшую их машину. — Тюрьма находится вне городской черты. Но долго ехать не придётся. — Да, я заметил, что Шайло — небольшой город, — кивнул Джеймс, открывая для Томасины дверцу машины. Сев на заднее сидение, Томасина положила себе на колени сумку с ноутбуком. Допрос Уильяма Кросса она оттягивала как могла, собирала доказательства его измены и связи с гефскими бунтовщиками. Не хотелось ошибиться и из-за простых финансовых махинаций приговорить пусть и не самого приятного человека к смерти. — При водителе можно говорить? — спросил Джеймс. — Да, Натану вполне можно доверять, — кивнула Томасина и хлопнула ладонью по плечу водителя. Тот поймал её взгляд в зеркале заднего вида и повернул ключ в замке зажигания. — Почему поддержка гефских сепаратистов считается изменой? — тут же спросил Джеймс. — Сепаратисты подрывали противника изнутри, их действия шли на пользу Гильбоа, ослабляя Геф, соответственно, Уильям Кросс действовал на благо своей страны. — Потому что сепаратисты снабжались без ведома короны, и есть подозрение, что Уильям Кросс не гнушался продажей оружия и второй стороне. В казну не поступило с тех сделок ни лавра, — ответила Томасина. Джеймс понимающе кивнул. — Но ведь Уильям Кросс был министром финансов, верно? — уточнил он. — И руководил бюджетом Гильбоа единолично. — Он спокойно мог отрезать финансирование королевской семьи, чем и держал прежнего короля в тонусе. Фактически, он руководил королевством, и по большей части ему во вред, — продолжила Томасина. И снова Джеймс кивнул. — Я бы предложил допросить Кросса на предмет воздействия на короля с помощью корректирующих поведение препаратов, — предложил он. — Возможно, Сайлас Бенджамин сошёл с ума не сам. Такие вещи наследуются, но его дети никак не проявляют ни малейших признаков душевных расстройств. Обдолбанным нейролептиками и психотропами человеком управлять куда проще. Так же, как и обвинить его в безумии и заменить на кого-то более удобного. Томасина только открыла было рот, чтобы возразить, как поняла, что слова Джеймса имеют смысл, и, возможно, Сайлас Бенджамин не сам по себе был сумасшедшим, а его к этому привели. — Хотя мне всё же кажется, что прежнему королю рассудок начал отказывать задолго до этих событий. И она поведала знаменитую на всё королевство историю про божественное видение, корону из бабочек и привычку всё и вся наделять каким-то потаённым смыслом. — Тяжёлый случай, — вздохнул Джеймс. — Но допросить всё же стоит. Куда проще снести и так уже накренившуюся крышу, если вы понимаете, о чём я. — Понимаю, поддерживаю и полагаюсь на ваши умения, Джеймс, — кивнула Томасина, после чего отвернулась к окну. — Уильям Кросс очень непростой человек, упрямый, уверенный в собственной безнаказанности. Он до сих пор не верит в то, что его сестра мертва и Джонатан взошёл на престол. Он считает, что это Сайлас пытается его скинуть, лишить полномочий. — Какова наша цель? — спросил Джеймс. — Чего именно Его Величество хочет добиться от Кросса? — Его Величество хочет восстановить события последних лет, проследить финансовые потоки, выявить связи с Гефом, — принялась объяснять Томасина. — А также забрать у Кроссов все их промышленные предприятия, управление казначейством и лишить влияния на политику? — добавил Джеймс. — Национализация всех производственных мощностей королевства, — согласилась Томасина. — Если вы достаточно плотно общаетесь с мистером Рамлоу, то, скорее всего, должны быть в курсе бедственного положения гелвуйской армии, и это при том, что военные заводы работают на полную мощность. — Значит, Кросс гонит оружие на сторону, — сказал Джеймс. — Мы можем давить на него через его сына? — Эндрю — очень проблемный юноша, — вздохнула Томасина, прекрасно помня, как этот придурочный сподобился забраться под её стол и просидеть там тихонько полтора часа, пока она беседовала, сидя в кресле у окна, с министром безопасности, а потом, стоило присесть за стол, схватил за ногу и громко завопил. — На чём торчит? — живо поинтересовался Джеймс. — Метамфетамин, какие-то стимуляторы, хотя начиналось всё вполне невинно, с марихуаны. Но у Эндрю и без того пороков немало. Его лечили от клептомании и трижды отмазывали от тюрьмы. — Волшебный мальчик, — покивал Джеймс. — Ларец добродетелей. И папа его, конечно, нежно любит. — Мать Эндрю умерла сразу после родов, а мальчик очень на неё похож. Тереза была тем единственным, кто сдерживал Уильяма от попыток повлиять на Сайласа через сестру, — поведала Томасина. — Словом, тот ещё гадючник, — высказался Баки. — Все друг с другом в родстве и все друг другу гадят. А как Кросс относился к племяннику? — Трудно сказать, — призналась Томасина. — Я, к сожалению, несколько упустила это из виду. Единственное знаю, что Уильям ставил именно на Джонатана, надеясь, что впоследствии сможет им управлять. В чем серьёзно ошибся. — Его Величество совершенно не показался мне управляемым человеком, — согласился Джеймс. — Боец, офицер, сильная и цельная личность без всяких бабочек в голове. — Уильям надеялся, как мне кажется, что ненависть к отцу подтолкнёт Джонатана к необдуманным действиям, и это можно будет потом против него использовать, — качнула головой Томасина. Машина мягко затормозила. Джеймс только хмыкнул на последние слова Томасины, выбрался наружу и открыл для неё дверь.