Просто дверь

Томасина вышла из дверей тюрьмы, когда уже совсем стемнело, остановилась около машины и впервые пожалела о том, что не курит. Не ожидала она такого потока информации, не думала, что один человек может играть судьбами столь многих. Нет, Кросс не травил Сайласа, не подмешивал ему в еду препаратов, но в то же время умело манипулировал с помощью вовремя сказанных фраз, подстроенных событий. Это он накрутил Сайласа против собственных детей, объяснил ему, насколько они неблагодарные, неправильные. И всё из-за чего? Из-за того, что те отвергли Эндрю, отказавшись в своё время иметь с ним хоть какие-то дела. Именно Кросс поспособствовал началу войны с Гефом, организовав несколько провокаций на границе и с помощью прикормленных людей вбросив нужные идеи в гефское правительство. Война обогащает, и Кросс это отлично знал. Он продавал устаревшее оружие армии Гильбоа по завышенным ценам, да и вообще торговал оружием направо и налево. Томасина не понимала, почему никто этого не видел, куда смотрела она сама, почему не слышала того, что говорил тот же Джек, и не находила ответа. Достав телефон, она попросила Натана подъехать и забрать их с Джеймсом обратно во дворец. — Покойный король был харизматик, — сказал вдруг Джеймс. — Я таких знал. Вроде полную чушь несут и делают, но пока они рядом, усомниться практически невозможно. Критическое мышление обрубает в ноль. — Профессионализма это мне не добавляет, Джеймс, — выдохнула Томасина, застегнула своё короткое пальто и подняла воротник. В голове пронеслись не совсем хорошие мысли о том, что это она не доглядела за королём, не заметила раньше подступающего безумия, не поставила в известность Её Величество. Что всё ещё можно было изменить. Джеймс приобнял Томасину за плечи. — Случившегося не изменить, — сказал он. — Но мы можем разгрести последствия. — Мне начинает казаться, что вы умеете читать мысли, — скосила взгляд на Джеймса Томасина, а вот отстраняться от этого странного человека не стала. — Я просто очень-очень-очень долго живу на свете, — объяснил Джеймс. — Всё это проклятый опыт. Отдашь мне охрану Его Величества? А вся прочая служба безопасности твоя. Томасина обмерла. Раньше всё, что касалось охраны королевской семьи, было только её обязанностью, но, похоже, одной Томасине это всё и правда было не потянуть. — Если у Его Величества не будет возражений, забирайте, — ответила она. Джеймс кивнул. Машина остановилась рядом с ними, и он открыл для Томасины дверцу. А устроившись в салоне, предложил: — Поужинаем вместе в каком-нибудь приятном заведении? Томасина взглянула на экран телефона, прикидывая, есть ли у неё на это время, но убрала его. — Натан, будьте добры в «Венецию». — Любите итальянскую кухню? — спросил Джеймс. — Люблю, — кивнула Томасина. — Иногда хочется чего-то яркого. — Я угощаю, — твёрдо сказал Джеймс. — В моё время за дамами полагалось ухаживать. Откуда у него лавры, он Томасине говорить не собирался. Они просто есть. — А есть необходимость за мной ухаживать? — удивилась Томасина, впервые не следя за дорогой, не контролируя, куда именно они едут. — Но вы же такая дама… — немного несвязно ответил Джеймс. — Я в полном восхищении. Томасина поджала губы, отвела взгляд, надеясь, что неожиданное смущение не отразилось на лице. — Что же, если вы так считаете, то я точно против не буду. — Меня всегда восхищали профессионализм и сила духа, — продолжил он. — Но когда они сочетаются с твёрдым характером и красотой, я просто не в силах устоять. — Мне очень лестно подобное слышать, тем более от вас. — Томасина улыбнулась. — Я читала отчёты разведки по Гефу. Его Величество лишь в общих чертах описал то задание, что выдал вам с мистером Рамлоу, и заводов в нём вроде бы не было. — Врага надо лишать не только мозгов, но и мускулов, — объяснил Джеймс. — Для надёжности. Я не знаю политического расклада в Гефе, может, они сейчас из молодых и борзых полковников за неделю новых генералов наклепают. А вот заводы придётся восстанавливать годами… если это вообще удастся. — Не наклепают, — фыркнула Томасина. — Война уносит жизни в первую очередь именно молодых и, как вы сказали, борзых. Вы заметили, что весь генералитет Гефа — это солидные мужчины в возрасте? Нет ни женщин, ни хоть сколько-то молодых? Не принято там давать дорогу талантливым, а вот мудрость и зачатки маразма, наоборот, приветствуются. — Ну чисто как в СССР, — восхитился Джеймс. — Всем рулят старые косноязычные пердуны. Прошу прощения. — Ничего, я привыкла к обсценной лексике, всё же Его Величество был военным, сколько бы Её Величество ни пыталась сделать из мужа аристократа, — пожала плечами Томасина. Машина затормозила у совсем небольшого ресторанчика, оказавшегося всего в нескольких десятках метров от дворцовых ворот. Но Томасина попросила дождаться их, слишком неприятной была погода. Он подал ей руку, и они вместе вошли в «Венецию», представляя собой удивительный контраст грозной мужественности и обманчиво хрупкой женственности. — Люблю это место. Уютно, вкусно, не очень людно и от работы недалеко, — призналась Томасина, а потом добавила: — Можно не питаться со всеми на кухне, а есть что-то действительно интересное. — Я слышал, прежнее дворцовое меню было… замысловатым. — Джеймс отодвинул для неё стул. — А я просто много ем. И он углубился в изучение меню. — Вы подобрали донельзя корректное слово для его описания, — хмыкнула Томасина. Сама она знала, что закажет, а потому без особого стеснения разглядывала своего собеседника, в очередной раз поражаясь тому, как в одном человеке могли сочетаться сила, неприкрытая мощь, опасность и в то же время что-то неуловимо мягкое, спрятанное настолько неумело, что можно только диву даваться, что разглядеть это сумела только она. Джеймс, подумав, заказал всё меню. Он успел проголодаться — допрос Уильяма Кросса продолжался долго. Количество заказанного удивило. Джеймс, конечно, предупредил о том, что ест много, но масштабы этого «много» разглядеть удалось только сейчас. Сама же Томасина ограничилась ризотто с лисичками и небольшой вольностью в виде порции бискотти. Сегодняшний день всё-таки следовало заесть чем-нибудь сладким.. — Приятного аппетита, — улыбнулся Томасине Джеймс. — И вам, — ответила Томасина. Радовало, что Джеймса не тянуло поговорить во время еды, как очень многих представителей якобы сильной половины человечества. Томасина не любила застольных речей, когда собеседник вещал о чём-то, по его мнению, важном, не удосужившись перед этим нормально прожевать. Джеймс был голоден. Он ел быстро, но очень аккуратно, хотя было заметно, что он не обучен пользоваться иными столовыми приборами, кроме ложки, ножа и вилки. Только когда принесли десерт и кофе, он оторвался от еды, промокнул яркие губы салфеткой и спросил: — Томасина, вы любите танцевать? — Наверное, я вас разочарую, Джеймс, но мне не случалось это узнать, — пожала плечами она. — А вы любите? — Очень любил в юности, — ответил он. — А вот современных толканий и пиханий в толпе под музыку не понимаю. Томасина улыбнулась. — Разве это можно назвать танцами? Его Величество очень любил посещать заведения подобного характера. Хотя и на балах, что устраивала его мама, блистал. — Я не настолько хорошо знаю Его Величество, чтобы высказывать какие бы то ни было суждения о нём. Но я доверяю своему командиру. Он в людях не ошибается, — сказал Джеймс и принялся за тирамису. Дождавшись, когда Джеймс, едва не жмурясь от удовольствия, закончит с десертом, Томасина спросила о том, о чём хотела узнать едва ли не с первого появления этих странных людей в Шайло: — А ваш командир, он какой? Ему стоит доверить Его Величество? — Он… — Джеймс ненадолго задумался. — Для своих он сделает всё возможное и сверх того. Не остановится ни перед чем. А Его Величество для него свой. — Давайте начистоту? — Томасина отставила в сторону чашку, из которой пила чай, наблюдая за Джеймсом. — Вы же понимаете, что я вас проверяла, искала информацию. Хоть какую-то. И ничего не нашла. В Гильбоа вы не рождались, не пересекали границу. Ни один из вас. Кто вы, Джеймс? — Вы уверены, что это подходящее место для подобного разговора? — спросил Джеймс. Томасина закусила внутреннюю сторону щеки, когда поняла, что чуть было не облажалась и что этот странный человек заметил ошибку раньше неё. — Вы правы, — кивнула она и жестом подозвала официанта. Джеймс расплатился за них обоих, оставив хорошие чаевые. Когда они вышли из «Венеции», он спросил: — Куда? — Вы не против, если мы вернёмся во дворец? — спросила Томасина. — Погода не очень располагает к прогулкам. — Совершенно не против, — кивнул Джеймс. До дворца они ехали в уютном молчании. Начал накрапывать дождь, и Джеймс смотрел на то, как огни расцветают астрами на мокрых стёклах. В итоге они снова вернулись в кабинет Томасины, расположились в креслах друг напротив друга. На столике между ними стоял чайник с двумя чашками. — Вы знакомы с теорией о множественности обитаемых миров? — спросил Джеймс, разлив чай по чашкам. — Никогда не увлекалась фантастикой, — пожала плечами Томасина, с благодарностью приняла чашку с чаем. — Но вы же не просто так спросили? — Не просто так, — кивнул Джеймс. — Я слышал об этой теории краем уха и не принимал всерьёз. Как выяснилось, зря. Мы с командиром и его отрядом не отсюда. Не из этой страны, не из этого мира. Я не понимаю, как так получилось, но Дж… Его Величество нашёл способ вывести нас сюда, к себе. Как я понял, с командиром они уже некоторое время встречались. Я успел бегло изучить здешнюю историю и географию. У нас они другие. В нашем мире нет Гильбоа и Гефа, как у вас нет Заковии и Латверии. Время… Наш мир на несколько лет опережает ваш. Исторические события имеют различия или вовсе не происходили. Другие люди, другие герои. Томасине сразу вспомнились камеры и прослушивающие устройства, что переставали почему-то работать в одной-единственной комнате, а если и записывали что-то, то разобрать хоть слово не получалось. — Значит, так вы попали в пентхаус Его Величества, — протянула Томасина и с интересом глянула на Джеймса. — А та дверь… она продолжает работать? Кто-то ещё может прийти из вашего мира? — Проверяли командир, Его Величество и я. Проход закрылся, — покачал головой Джеймс. — И, поверьте, это к лучшему. Его Величество получил отряд преданных ему людей, совершенно ни с кем здесь не связанных. Некем шантажировать, не на что давить. Разве что Лаки и кактусы… но я бы не позавидовал тому, кто решится шантажировать его коллекцией. Сдержать улыбку у Томасины не вышло. Весь дворец знал странноватого Лаки и его кактусы, про которые он не рассказал только тому, кто не успел с ним встретиться. От Лаки прятались, его пробовали избегать, но даже Томасине случилось пересечься с ним и выслушать неожиданно интересную лекцию по уходу за колючими друзьями. — Это всё, что я хотела знать, — кивнула Томасина.