Просто дверь

Заговорщиков ловили неделю. Всё это время Брок почти не спал, находя время только на Джека, на то, чтобы прийти к нему с очередной запрещённой вкусняшкой. Он травил байки, хвастался успехами, подчас преувеличивая затраченные силы, лишь бы Джек улыбнулся лишний раз. А Джек изнывал от скуки. Да, ему приносили газеты и даже приволокли планшет, с которым удобнее было обращаться одной рукой; ежедневно заглядывала печальная и суровая Мишель, которую Джек старался рассмешить, дважды в день отчитывалась Томасина, неизменно в сопровождении Джеймса. Но деятельный Джек извёлся. Он давно вставал, ему помогали с принятием душа, ежедневно делали перевязки и кучу уколов и обещали, что отпустят, как только снимут швы. Но Джек подозревал, что врачи, в цепкие лапки которых попал целый король, попросту перестраховываются. И самым обидным было то, что с врачами был полностью согласен Брок, утверждающий, что ничего с королевством такого не сделается, а вот королю просто необходимо поправляться. — Не сделается, как же! — рычал Джек. — Всё развалится к чертям! Бюджет на следующий год до сих пор не принят! Но Брок пропускал любые возмущения мимо ушей, повторяя раз за разом, что пока доктора не разрешат, Его Величество продолжит отлёживать задницу на больничной койке. При том сам Брок едва не падал от усталости. Не доверяя никому другому вести допросы, он присутствовал на каждом, лично задавал вопросы, ломал пальцы, угрожал, взывал к разуму. Разум, правда, упорно не обнаруживался. Были лозунги, были угрозы, были повторяющиеся раз за разом фразы. Но всю цепочку заговорщиков удалось вытащить с достаточной лёгкостью. Они были неумны, слабы и сдавали друг друга просто от страха, стараясь переложить ответственность. Самым интересным, как и ожидалось, оказался преподобный. С ним Брок беседовал несколько вечеров подряд. При том именно беседовал за чашкой чая, так как Сэмюэлс и не думал отпираться, он понял всё, стоило Броку войти в его церковь. — Этого требовал бог, — раз за разом повторял преподобный на вопрос «зачем». — Юный принц не чист душой, он призвал дьявола, и дьявол ему ответил. — Дьявола? — переспросил тогда Брок, и по взгляду преподобного, устремленному ему за спину, понял, что нечто потустороннее приписывается именно Джеймсу. — Вот тут вы ошиблись. Его Величество призвал меня, а дьявол… дьявол пошел следом за своим командиром. — Что ж вы дьявола-то не решились убить, а? — оскалился Джеймс. — Кишка тонка? Веры не хватило? Душа нечиста? — Мы должны выжечь источник скверны, — затянул преподобный, схватился за грудь, где совсем недавно ещё висел крест, но, не обнаружив оного, вернул руку на стол. — Где была ваша церковь, когда король заводил семью на стороне? Где она была, когда отец бросил сына на чужой земле без помощи? Что делала церковь, когда король в супружеской постели трахал молоденького любовника, мечтая о теле собственного сына? Почему церковь ничего не делала, когда король душил свою семью? — начал заводиться Брок, привстал со стула. — На то была воля божья, — строго ответил преподобный. — Божья ли? — спросил Джеймс, наклоняясь к Сэмуэлсу. — Или кто-то слишком долго пел Сайласу песни о его избранности и вседозволенности? — И почему там божья, а на Джека тот же параметр не распространяется? — хмыкнул Брок и почувствовал, что ему стало совершенно всё равно, что будет нести этот сумасшедший фанатик. — Зимний, в камеру его и никого до суда не пускать. Он и так на три расстрела наговорил. Больше нам информации не требуется. — А я бы ещё поковырял, сам по себе он такой ебанутый, или за ним кто-то стоит, — задумчиво возразил Джеймс. — Как думаешь? — Только господь со мной! — заявил преподобный. — Развлекайся, сладкий, — отмахнулся Брок. — Главное, он должен быть цел и в сознании на суде. А способность отвечать на вопросы не обязательна. Так что вперёд. — Джеку привет, — Джеймс похлопал Брока по плечу. — Иди выспись. — Ага, как будет время, — расплывчато ответил Брок и покинул камеру. Ему было абсолютно наплевать, что будет делать с церковником Джеймс, пусть хоть на ремни режет, лишь бы перед камерами тот выглядел живым и здоровым. Больше всего Брока волновал вопрос — как доехать до Джека и не уснуть на очередном светофоре, чтобы водителю потом не пришлось его как-то пытаться разбудить. — Мистер Рамлоу. Мистер Рамлоу! — звал его Виктор Крейг, его личный шофёр, бывший сержант из сто двадцать седьмого полка, служивший под командованием Джека. — Мы приехали. — Увидев, что Брок, всё-таки отрубившийся на заднем сиденье, открыл глаза, Виктор протянул ему стакан с кофе, купленным по дороге. — Спасибо, Виктор, — поблагодарил Брок, выбрался из машины и, пока шёл до раздвижных дверей больницы, обжигаясь и морщась, в три глотка выпил кофе. Взбодриться удалось только чуть-чуть, но этого должно было хватить для того, чтобы навестить самого важного человека. — Брок! — радостно приветствовал его Джек, обложенный газетами, с планшетом на животе. — Мне завтра снимут швы! — Значит, совсем скоро будешь наводить ужас и террор во дворце, — расплылся в улыбке Брок, но целовать не стал. — Погоди, детка, сейчас хоть руки помою. И скрылся в ванной, где врубил холодную воду и быстро ополоснул лицо и шею. — Брок, — сурово сказал Джек, когда тот вернулся в палату. — Сейчас нам подадут ужин, ты поешь и будешь спать. Понял? — Я к тебе сюда не спать прихожу, детка, — фыркнул Брок, по сложившейся традиции заваливаясь на больничную койку рядом с Джеком. — Сплю я ночью, а сейчас даже не стемнело. Я страшно соскучился, хочу побыть с тобой, выслушать твоё мнение о том, что пишут в прессе, твои жалобы на самоуправство врачей, на сестру, на вкрай оборзевшего Роллинза. — Вот как раз к Роллинзу у меня претензий нет, — улыбнулся Джек. — Однако неожиданность, — удивился Брок. — Раньше вы друг на друга едва ли не через день жаловались. Что изменилось? — У них с Мишель роман завязался, — объяснил Джек. — Сестра довольна, а это главное. Ты его только предупреди, что Мишель до него ни с кем не целовалась даже. — О, я предупрежу, — оскалился Брок. — И ещё напомню, что с ним будет, если обидит её. Брок обнял Джека поперёк груди, уткнулся носом ему в бок и выдохнул. Мало кто знал, насколько сильно он тогда испугался и кому успел поклясться, предложить собственную душу в обмен на жизнь и здоровье Джека. Джек вдруг рассмеялся. — Я представил Роллинза в компании с Мишель и тобой на королевских семейных обедах и ужинах, — объяснил он. — А что не так в нас на обедах? — поинтересовался Брок. — Боишься, что вилки погнём, когда в зубах ковыряться станем? Ты не боись, мы хоть и вояки, но тоже не пальцем деланные. — Да я не про этикет. — Джек обнял его здоровой рукой. — А про то, как Роллинз на меня гнал. — Больше же не гонит, да и мне кажется, что он не до конца уверен в серьёзности намерений Мишель, — пожал плечами Брок. — Такие, как она, редко ведутся на суровые побитые жизнью и войной рожи. — Ой, будто вы каждый месяц встречались с принцессами, — сморщил нос Джек. — Это в тебе стереотипы говорят. Мишель всё-таки из семьи военных. Я думаю, гражданских она не особо понимает. О, хочешь смешное? Мне Лейсил звонил! — Это кто? — не узнал имя Брок, но на всякий случай приподнялся на локте, потому что просто так Джек не стал бы упоминать кого-то не важного для него или королевства. — Бывший мой, — ответил Джек. — Ну как бывший… Так, переспали пару раз. Он всё уговаривал меня «выйти из шкафа», придурок. ЛГБТ-активист. Поздравлял с обручением, нахваливал мою поддержку ЛГБТ, рассказывал, как перепугался за меня — он открытие центра смотрел в прямом эфире. Странный он всё-таки. Я его в консультанты по ЛГБТ-теме в Совет возьму. Джо толковый. Только надо его какой-нибудь лесбиянкой уравновесить. Брок хохотнул и улегся обратно. — Активист, говоришь, вот пусть и помогает, раз у него такая стойкая гражданская позиция. И, кстати, не только он испугался. Ты даже представить себе не можешь, сколько во дворец и сюда, в больницу, обеспокоенных писем по поводу твоего здоровья приходит. — А откуда люди знают, в какой больнице я лежу? — напрягся Джек. — Вопрос хороший, но не ко мне, а к больнице, скорее всего, оттуда утечка, — ответил Брок. — Но на этот этаж и мышь не проберётся, да и завтра ты во дворец. — Странно, что подданные обо мне беспокоятся, — сказал Джек. — Я ещё никак себя не проявил. — Не скажи, ты целую прослойку населения вывел из тени и дал им возможность считаться нормальными людьми, — возразил Брок, поглядывая в сторону двери. С минуты на минуту должны были принести ужин. — Ты ещё скажи, что я войну прекратил, — буркнул Джек смущённо. — А кто? — удивился Брок. — Дай твоему папаше волю, армии до сих пор бы плевались друг в друга. Так что не прибедняйся. Знаешь, сколько ты отцов и сыновей домой вернул? Тебе посчитать? — Никого я не вернул, — сердито ответил Джек. — В стране военное положение, демобилизация не будет начата до подписания мира с Гефом, а они что-то не торопятся. — Джек, — Брок обхватил ладонями его лицо. — Сколько раз стреляли в сторону Гильбоа за последние недели? Сколько было убитых? Да хотя бы раненых? — Один придурок на собственной гранате подорвался, — уставился на него Джек. — Ноги оторвало. И два кретина попёрлись порыбачить и чуть не утонули. Брок заржал, чмокнул Джека в нос и поднялся. — Как вы ещё не перемерли с такой армией? — вздохнул он и выглянул за дверь. — О! Ужин едет! — Да все призывные армии такие, — ответил Джек. — Ну, кроме израильской. Закончу войну, и будешь переорганизовывать армию в контрактную. — И, кстати, хочешь, мы снова с Джеймсом в гости к Гефу сходим? Поторопим их с мирным договором? — предложил Брок и закатил в палату тележку с двумя подносами. — Нет уж, не хочу, — ответил Джек. — Что там сегодня дают? Несмотря на тревогу за свою страну, на ранение, на бессилие и боль, он купался в заботе Брока, такой личной — и такой непривычной. Броку было плевать, что его жених — король. Он делал то, что делал, не за деньги. Просто потому, что Джек был ему важен. — А дают нам… — Брок снял крышку с первого контейнера. — Салат греческий с сыром фета, киш с луком, запечённые овощи с мясом и чай… с бергамотом. Давай я отдам тебе фету, а ты мне дашь откусить от киша. Вкусный он у них. — Разве у тебя что-то другое? — удивился Джек. — А может, мне мало? — Брок стрельнул в его сторону глазами и рассмеялся. — Садись давай удобнее, я к тебе столик сейчас разверну. — Поделиться с тобой я всегда готов. — Джек улыбнулся. — Да и аппетита у меня нет. — А вот про аппетит даже слышать не желаю, — покачал головой Брок, поставил поднос на столик больничной койки и развернул к Джеку. — Тебе нужны силы, чтобы восстановиться как можно быстрее. Тебе врач уже давал на подпись режим занятий лечебной физкультурой? Тут у них реабилитолог такая сочная дамочка. — Сначала физиотерапия, потом физкультура, — ответил Джек, принимаясь за салат. — Всё же неплохо здесь кормят. — А вот кто у тебя физиотерапевт, не видел. — Брок со своим подносом устроился в ногах Джека, хотя перед этим, как и обещал, выложил всю фету в его тарелку с салатом. — Только учти, пусть тебя завтра и выпишут, сидеть безвылазно в кабинете не дам. — У меня как минимум ежедневная физиотерапия, — напомнил Джек, — да и спать мне тоже надо. Придётся брать второго секретаря. — Да хоть третьего, детка, — фыркнул Брок. — Всегда думал, что в семье, если она у меня когда-нибудь будет, именно я окажусь самым главным трудоголиком. Но так я до знакомства с тобой думал. Тебе, кстати, Томасина корреспонденцию передаёт? Или сама всё разбирает? Может, Геф уже присылал что? — Если бы Геф прислал, она бы в любое время суток сообщила, — ответил Джек. — Нет, они ждут, может, я помру? — Не дождутся, — хмыкнул Брок. — Скорее, у них там пиздец что творится, никак собрать себя в кучу не могут. Это же нужно посольство сформировать, придумать, что предложить тебе, чтобы Гильбоа Геф в покое оставила. — И это тоже, — согласился Джек. Он доел салат, но к прочим блюдам не притронулся. У Брока еда кончилась быстро, он убрал свой поднос обратно на каталку, а сам перебрался поближе к Джеку. После чего отобрал у него вилку, наколол на неё немного мяса и поднес к губам. — Ешь, тебе нужно хоть немного белка. Джек неохотно прожевал мясо и сказал: — В сыре достаточно белка. — Не звезди, — фыркнул Брок. — Питаться нужно плотно и разнообразно. В королевском саду гулять с тобой будем, а то неделю просидел в палате почти без движения. — Брок, ну декабрь же! — взвыл Джек. — Ветер, шторма, сыро и холодно! По-твоему, я мало наползался в такую погоду по лесам? — Я ж тебе не ползать предлагаю, — удивился Брок, снова наколол на вилку мясо. — А чинно по десять-пятнадцать минут ходить под ручку. Я, между прочим, рекомендации к выписке читал и не дам тебе их игнорировать. Кто-то же из нас должен быть ответственным взрослым. — Сержанство в тебе неистребимо, — пробурчал Джек, но мясо съел. В ответ Брок только оскалился и отстал от Джека с едой, когда тот съел половину мяса. Оставив на тумбочке рядом с кроватью чай, Брок убрал второй поднос на каталку и вытолкал её за дверь, свистнул одному из бойцов, чтобы забирал. — Спать давай, — предложил Джек. — Добрых снов, — шепнул Брок в губы Джека, лизнул нижнюю и отстранился, чтобы перебраться на свою койку. Он с радостью спал бы вместе с Джеком, но боялся во сне потревожить его плечо и сделать только хуже.Джек протянул к нему правую руку, чтобы касаться Брока во сне. Постучав, вошла медсестра. — Ваше Величество, вам надо принять вечерние лекарства, — сказала она. Джек послушно проглотил несколько разноцветных капсул и таблеток, осторожно лёг и закрыл глаза. Как же ему осточертела больница!