так спокойнее

Прошу тебя не говори. Прошу тебя не говори ни слова. Ты слышишь и видишь, но прошу молчи.

«Перестань вести себя, как ребёнок». Джин проснулся. Солнечный свет, что проникал сквозь шторы, неприятно резал глаза, заставляя сощуриться и перевернуться на другой бок небольшого дивана, расположенного в гостиной. Парень облизнул губы, провёл рукой по спутанным волосам и шумно выдохнул. Оставаться в своей квартире он не хотел — слишком много неприятных воспоминаний. Временно Ким кантуется у своего лучшего друга, ютясь с ним в небольшой квартире. Но вдвоём им было куда лучше, чем жить поодиночке. Парень встал, чтобы приготовить завтрак, ведь одному идти на учёбу, а Киму коротать будни на работе. Через тридцать минут из спальни выполз заспанный Хосок, потягиваясь, зевая и потирая глаза. — Вкусно пахнет. — Люди называют это завтрак. Когда ты последний раз ел нормальную еду, а не рамен? — Когда я был у тебя последний раз? Пару недель назад? Вот тогда. Джин лишь цокнул и выложил завтрак на тарелки, садясь с другом за стол. Парень в задумчивости сложил ногу на ногу, потирая подбородок и смотря в пустоту. Хосок, что уплетал завтрак, перевёл взгляд с тарелки на друга, едва слышно выдыхая. — Как давно ты не спал? — вопрос пришлось повторять дважды, вырывая Кима из плена своих же мыслей. — Не знаю, может… не знаю, — Джин выдохнул, ероша волосы и постарался выдавить из себя непринуждённую улыбку, больше похожую на гримасу отвращения. — Слушай, хочешь покататься со мной сегодня? Ты развеешься. Тебе нужно передохнуть. — Мне нужно на работу, а тебе — в универ, — Ким перевёл взгляд на младшего, шумно выпуская воздух из носа. — Хотя знаешь, ты прав. Предлагаю развеяться. Возьму пару выходных. — Вот и отлично. Не думаю, что у тебя что-то случится за пару дней, — Чон задорно усмехнулся, после беря телефон из кармана домашних шорт. Пока парень лазил в телефоне, Ким обвёл взглядом довольно скромную квартиру парня. Нежели от Джиновской — довольно большой — дом Хосока был местом, куда хотелось приходить, где чувствовался уют. Если можно так сказать, это была небольшая студия: красивое и светлое помещение с большими окнами. Изящный контраст создавала мебель в коричневых и зелёных оттенках, гармонируя с белоснежными стенами. Квартира Кима, напротив, удручала. Она казалась блеклой и нежилой. Излишний минимализм и перфекционизм сделали из неё «обложку для журнала». Приходя домой, единственное, для чего было пригодно место — сон, душ, еда. А сам Сокджин и не хотел ничего от этой квартиры. Ему было плевать. Он приходил с работы уставший и вымотанный, принимал душ, ложился спать, утром завтракал, уходил на работу — и всё. Лишь иногда цепь таких событий нарушалась: когда Хо думалось завалиться в слюни пьяным домой и разнести полгостиной; когда Джину хотелось трахаться. На этом круговорот заканчивался. — …Слышал? — голос Чона вырвал парня из своих мыслей, и тот отрицательно помотал головой. Хосок выдохнул, облизывая губы. — Надо будет забрать моего сводного брата из школы и завести домой. — Он же старшеклассник. Почему сам не доберётся? — Ким вопросительно приподнял бровь. — Он учится в школе искусств, это на другом конце Сеула. Да и нам по пути. — По пути? Мы держим путь куда-то? — усмехнулся Ким. По части тусовок и развлечений Чон был ас. — Да, держим. Помнишь Юнги? Он сказал, что вечером в клубе тусовка. Заглянем к ним, а пока помотаемся по городу. Парни остановились возле здания старшей школы, и Чон написал брату СМС, чтобы он выходил. Ким никогда не виделся с Чонгуком, ибо братья они были сводные. Отец Хосока женился на матери младшего уже после того, как Хо поступил в университет. Джин вздохнул. В голову продолжали лезть неприятные, навязчивые мысли, вынуждая его покачать головой. Наконец дверь открылась, впуская в салон холодный воздух, но Джин даже не вздрогнул, лишь фыркнул, словно кот. — Хен, рад видеть. А вы, наверное, Джин? — голос парня был радостный, казалось, что он и не отсидел целый день за школьной партой, а потом и на дополнительных занятиях. — Привет, мелкий. Да, это Джин. Не бери в голову, он не разговорчивый, — Хосок хмыкнул, поджимая губы. Он соврал, и младший прекрасно это понял, судя по тому, какими взглядами они обменялись, но промолчал. Парень был вежливым и тактичным, но для себя кое-что отметил. Чон-младший перевёл взгляд в зеркало, принимаясь разглядывать Кима — ту часть, что мог видеть. А именно пухлые губы парня, которые тот в задумчивости потирал указательным пальцем. Тишину в машине нарушало только нервное ёрзание младшего на заднем сиденье. Хосок старался внимательно вести автомобиль, иногда поглядывая на друга, а Джин вновь погрузился в свои мысли, глядя на город. Парни остановились возле небольшого дома семейства Чон, и, когда Гук выбрался из машины, всё же остановился и сказал: — Пойдёмте, я накормлю вас. Хосок оживился и, не став слушать бурчание друга, потащил его с собой в дом. Само здание было ухоженным и красивым. Внутри царил уют и порядок, но при этом дом не выглядел необжитым, наоборот — всё было гармонично. В последнее время Джин начал подмечать такие вещи. В общем-то, сразу как он съехал от родителей. Джин давно здесь не был. Хосок долго живёт один, а к родителям его никто не приглашал, хоть с отцом у них были хорошие отношения. Всё-таки дружили ребята с самого детства. Парень осмотрелся, подмечая различные детали в интерьере, и усмехнулся. Наконец все трое зашли на кухню и расположились за столом. Ким посмотрел на Чона. Он выглядел совсем крохой по сравнению с ними двумя. Парень только заканчивал школу, но даже так видно было, что он мил и обаятелен. Джин улыбнулся своим мыслям, но вскоре они вновь плавно перетекли в уныние, заставляя того морщиться и возвращаться в свою колею. — Ты выглядишь слишком тоскливым. Неужели даже поход к Юнги тебя не радует? — Чон благодарно кивнул брату, и все трое принялись за еду. — Юнги? Юнги-хену? Который держит клуб? Который тебе нравится? — Чонгук оживился и чуть ли не соскочил со стула, улыбаясь от уха до уха. — Хен, молю тебя, возьми меня с собой! — Что? Нет, мы не будем тебя брать, — Хосок отмахнулся от назойливого брата. — Давай возьмём его. Надо же парню знать разницу между нормальными тусовками и начальным университетским дерьмом. Чтобы мелкий не налакался дешёвого коньяка на посвяте, — старший тихо фыркнул, закатывая глаза, глядя на парня. Щёки того залились краской от смущения, а младший тихо смеялся в кулак. — Пока мы живы, запоминай, каков на вкус хороший алкоголь, — Джин цокнул, хлопая Хосока по плечу, и ушёл куда-то вглубь здания, пробираясь через толпу. — Хен, ты же говорил, что Джин весёлый и вроде забавный. С ним что-то не так? — только сейчас братья Чон смогли остаться наедине. Старший лишь отмахнулся и, взяв парня за руку, повёл за собой. Братья нашли друзей возле барной стойки, когда старшие уже успели замахнуть пару стопок. — Джин, не напивайся в сопли. Если заблюёшь мне машину — сам будешь мыть! — Хосок закатил глаза, подталкивая брата ближе. — Знакомьтесь, это Чонгук. — Рад знакомству, — Гук смущённо улыбнулся. Уже пьяный мозг Джина пробрало какое-то неизведанное ему доселе чувство. Он не мог его разобрать, но отчего-то стало тоскливо и печально. Парень вспомнил, что под действием алкоголя он становится хуже Сартра. Джин пропустил мимо ушей знакомство, как и последующую назидательную речь. Оглянувшись, он понял, что все друзья разбрелись. Только он открыл рот бармену, тот покачал головой. — Хосокову маму… — прошипел себе под нос мужчина и встал со стула, качая головой, бродя в поисках друзей. Найти их в VIP-зоне в окружении шлюх было нетрудно. И отчего-то старший сморщился. В компании он не заметил Чонгука и лишь позже увидел его сидящим немного поодаль, с интересом глядящим на танцпол. Джин подкрался к нему со спины (хотя в таком шуме едва ли можно подкрасться) и коснулся чужого плеча. Мальчишка вздрогнул, обернулся и расплылся в улыбке при виде хена. — Пошли потанцуем? — младший подпрыгнул, и старший даже позавидовал его энергии. — Меня никогда раньше не приглашали на танцы, — парень усмехнулся, задумчиво кусая кончик языка, но всё же согласился. Музыка была медленная, но опьянённого Джина это не смущало. Ему было интересно, что за странное чувство жило в груди, когда он смотрел на младшего. — Значит, я буду первым, — усмехнулся Гук, довольно улыбаясь. Чон остановился, осмотрелся, чтобы места хватило обоим, и обхватил одной рукой чужую талию, а вторую подал партнёру, переплетая с ним пальцы. Как только оба уловили ход мелодии, младший стал вести, а Джин просто следовал за ним, полностью отдаваясь в чужую власть, слегка покачивая бёдрами. Чонгук наклонился чуть ближе к юноше, вынуждая прогибаться в спине, и оставил поцелуй на щеке, после глупо улыбаясь. Он ждал возражений от старшего, но их не последовало. Затуманенный разум это не тревожило.

~~~

Прошло всего четыре года, как Ким не видел Чона-младшего. И вот сейчас лицезреть перед собой так изменившегося парня было непривычно. Оба застыли в дверях, поражённые друг другом, без стыда рассматривающие. Наконец Ким оттаял, пропуская Чона в квартиру, и почесал затылок. — Хосок на занятиях, — Ким вздёрнул бровь, ожидая ответа от младшего. — Знаю. Я заехал повидаться с ним, пока есть свободный день от учёбы. Я подожду тут? — младший разулся, заходя вглубь квартиры, а Ким сел на прежнее место. — Конечно, — Джин вновь взялся за книгу, принимаясь листать страницы. Сокджин сидел смирно. Выглядел так, будто застыл, словно изваяние из воска. Взгляд устремлён далеко, и казалось, будто он вовсе ничего не видел. Джин настолько был погружён в себя, что не заметил внимательного взгляда Чонгука. Глаза старшего давно перестали бегать по строчкам книги: он уставился на одну страницу уже около пары минут. Гук затаил дыхание, пытаясь растянуть этот момент, жадно впитывая каждую деталь. Медленно вёл взглядом, рассматривая хена, сидящего в кресле. Одежда брата была велика, висела балахоном, но даже так тот был красив. Добравшись до лица, парень столкнулся с пронзительным взглядом Кима, вздрогнул и неловко отвёл глаза, поджимая губы. Парень выглядел взрослым. Чонгук даже сказал бы — излишне напыщенным. Взгляд холодный, словно из стали, не пропускающий ни одной эмоции. Но так могло показаться, если бы не то, что его старший брат и эта «ледышка» — лучшие друзья. Чонгук не мог сказать, что в прошлую встречу Джин выглядел так же. Что-то изменилось. Вероятнее всего, в образе Джина было что-то фальшивое — и именно это напрягало. Чон отвернулся, начав осматривать книжный шкаф. Исподтишка разглядывая младшего, Джин не мог отрицать того факта, что Чонгук был красив. Втайне он признавался себе, что пускал слюни на таких парней. И сейчас младший стоял к нему спиной, в джинсах, подчёркивающих мышцы, и футболке, что гармонировала с образом. Хоть Чон и был горяч, от него веяло домашним уютом. Джин тихо рыкнул и вновь устремил взгляд в книгу. — Ты что-то сказал? — младший дёрнулся, поворачиваясь через плечо. Ким пискнул, втянул голову в плечи и покачал головой, словно нашкодивший котёнок. Оба решили оставить эту ситуацию без комментариев. В дверях скрипнули ключи. Чон расплылся в тёплой улыбке и ушёл в прихожую, чтобы встретить брата. А Ким чуть ли не стукнул себя по голове за опрометчивость. Смирившись со смущением, Джин вышел из комнаты и увидел Хосока и Юнги, обнимающихся и целующихся. Чон аж открыл рот. Джин кашлянул, обращая внимание парочки на себя. Те, увидев ребят, отпрянули друг от друга. — Хен, Гук, вы чего тут делаете? — Хосок стоял с красными щеками. — Я живу. А Гук приехал с учёбы, чтобы повидаться с тобой. Мы оба не ожидали, что вы придёте и начнёте высасывать друг другу гланды, — Джин язвительно хмыкнул. — Вообще-то я хотел пожить у тебя, — Гук подал голос, неловко почесав затылок. — Мне сказали, что комната в общаге ещё не готова, а идти некуда, кроме как к тебе. — Джин-хен… — Хосок умоляюще посмотрел на парня. Тот всё понял по одному прозвищу и закатил глаза. — Поживёшь у меня. Не думаю, что ты будешь рад всю ночь слушать их стоны, — Джин фыркнул и пошёл собирать свои вещи. Парни благополучно уже заперлись в спальне, а Ким лишь покачал головой и пошёл на улицу к своей машине, иногда оборачиваясь и проверяя, идёт ли младший. Джин помог загрузить вещи в багажник, и оба расселись по своим местам. Поездку парни провели в тишине. Ким был погружён в свои мысли, и молчание его нисколько не напрягало. Парень въехал на подземную парковку, затормозил, вышел из машины, помог достать вещи и неловко кашлянул: — Я особо… не живу у себя дома, поэтому там немного… мрачновато, если можно так сказать, — Ким повёл плечом, хмурясь, и пошёл к лифту, выходя на одном из верхних этажей. Чон не знал, что Джин живёт в таком здании. Ему казалось, что парень снимает какую-то стремную квартиру в аренду, раз всё время тусуется у брата. Но, зайдя в квартиру, он понял, почему старший большую часть времени здесь не бывал. Серые стены, белый пол. Всё было вылизано. Журнальная картинка и только. Единственное, что спасало это место, — окна. Большие панорамные окна почти на двадцатом этаже. У Чонгука почти закружилась голова от вида, но он ему до одури понравился. — Красиво? Купил её только ради вида в ванной, — Ким тихо хихикнул, ибо Чон был первым, кто узнал про этот странный факт почти за шесть лет, что парень здесь живёт. — Ого, покажи, — Гук улыбнулся. Напряжение и неловкость, казалось, ушли. Джин засунул руки в карманы и пошёл в ванну. Большая слабость Кима — вода в любых проявлениях, и принимать ванну для парня было отдельным видом эстетики. — Единственное место в доме, где я делал ремонт по своему вкусу. Остальное выбирал дизайнер и, как видно, она была не самой опытной. Ванна была на самом деле красивой. Само по себе помещение просторное, светлое. Белая мраморная плитка хорошо сочеталась с большим количеством растений. Большая раковина, туалет… Но, опустив взгляд вниз, Чон тихо сглотнул. Большая ванна, встроенная в пол. В голове парня пронеслась картина: как Ким лежит в горячей воде, как идёт пар, а интимные места закрывает пена. Как парень берёт бокал и медленно потягивает дорогое вино, любуясь закатом, глядя в окно. Чон дёрнулся от своих мыслей, шумно выпуская воздух из носа, привлекая внимание. — Пошли, я покажу твою комнату, — Ким не стал это комментировать, как и то происшествие с писком. — Да, спасибо, — хрипло ответил Чон, вызывая табун мурашек у старшего. У Кима дома царила тишина. Чонгук разложил вещи по ящикам в шкафу, а после решил осмотреть жилище парня. Квартира выглядела большой, но довольно пустой. Мебели было мало, и стояла она словно строго по плану. На стенах не было ничего, кроме пары полок с книгами и коллекцией посуды за стеклом. — У тебя… уютно, — Гук несмело улыбнулся, когда вышел на кухню. — Это сарказм? — Джин вопросительно приподнял бровь, ставя на плиту чайник. — Нет, что ты! Просто… всё очень чисто и аккуратно. — Потому что я тут почти не бываю. Работа, дом, сон. Иногда встречаемся с твоим братом. В общем-то, всё, — Ким пожал плечами, доставая кружки. Чонгук сел за стол и внимательно посмотрел на старшего. — А у тебя есть кто-то? Девушка… парень? — вопрос прозвучал осторожно, но в тишине кухни он словно разрезал воздух. — Нет, — Джин даже не отвёл взгляда. — У меня нет времени на отношения. Да и смысла я не вижу. Всё это обычно заканчивается одинаково. — А если вдруг появится тот, ради кого ты захочешь поменять привычки? — не отступал младший. — Тогда посмотрим, — Ким криво усмехнулся, ставя перед ним кружку. — Пока такого человека нет. Они замолчали. Чонгук сделал глоток чая и украдкой наблюдал за Джином. Ему было непривычно видеть его таким спокойным и даже домашним — без этой «маски», которую он натягивал на людях. Ночью Гук долго ворочался на диване в гостиной. Квартира казалась слишком тихой, и каждый звук эхом отражался от стен. В какой-то момент он встал и пошёл на кухню за водой, но, проходя мимо спальни, заметил, что дверь приоткрыта. Джин сидел на краю кровати, облокотившись локтями на колени и закрыв лицо руками. Его плечи заметно дрожали. Чонгук замер. Он никогда раньше не видел Джина таким. Хотел войти, но что-то остановило его. Он тихо вернулся в гостиную, так и не решившись нарушить эту уязвимость. Утром Ким выглядел как обычно: собранный, холодный, будто прошлой ночи и не было.

~~

Так прошла пара дней с тех пор, как Чонгук поселился у Кима. По какой-то странной для себя причине старший отметил, что ходить домой ему стало в удовольствие. Он знал, что дома его ждёт Гук, который пытался приготовить что-нибудь поесть, который вновь разложил в гостиной учебники и тетради, который выходил в прихожую с улыбкой, встречая парня, расспрашивая его о работе. Который делал дом Кима живым. Рука на руле дёрнулась, и в мыслях Сокджина проскочило: «наш дом». Но тот отбросил это куда подальше, фыркнув, заходя в магазин. Парень скинул список, что надо купить, и вот Джин уже битых пять минут выбирает парню красную рыбу. Тихо вздохнув, тот кинул в корзину обе, качая головой. Наконец всё оплатив, Джин садится обратно, шумно вздыхая от нового сообщения. Парень берёт телефон и хмурится, читая текст. Заводит машину и на высокой скорости едет к дому Хоби, тормозит, паркуется и буквально забегает в квартиру. Джин не раздевается и бежит в гостиную, смотря на рыдающего Чонгука и несколько бутылок крепкого алкоголя. — Чонгук? — голос Джина словно разрезает тишину в комнате, и младший дёргается, пока Хосок смотрит на них обоих, предпочитая не вмешиваться. — О прекрасно! Посмотрите, наша ледяная статуя почтила нас своим присутствием, — Гук ухмыляется, смотря на старшего и делая заключительный глоток спиртного. — Ты перебрал, заканчивай, — Джин делает шаг, но рука парня тормозит его. — Ты холодный, бесчувственный и, честно признать, меня тошнит от тебя. В тебе напыщенности больше, чем у индюка. Думаешь, зачитайся философией, надень очки и рубашку — и все в мире станут тебе поклоняться? Так знай, что Заратустра говорить перестал! — голос парня под конец срывается на крик, а Джин стоит ошарашенный, не зная, куда себя деть. А Чонгук всё кричит, не переставая, пока Хосок не дёргает того за рукав рубашки. Гук захлопнул рот, тихо рыча. Наконец до опьянённого мозга постепенно начало доходить всё, и младший поёжился, невольно переводя взгляд на хёна. Первое, что он заметил, даже не на его лице, а в глазах — вселенская усталость. Джин выглядел нездорово: мертвенно бледный, синяки под глазами, пухлые губы были разодраны в кровь. Пара секунд — и тот бы свалился в обморок, точно так закатились его глаза, но Джин лишь отступил назад. Взгляд его вновь поменялся. Больше он не смотрел на младшего так выразительно, как раньше, — от чего у Чонгука пробежал по спине табун мурашек. Взгляд Кима похолодел. Казалось, та маленькая ниточка, что крепла между ними на протяжении долгого времени, резко оборвалась, заставляя груз в виде старшего падать в бездонную реку. Давящая тишина в комнате разом нарушилась звуком шагов — то Джин в спешке покидал жилище друга. Ким сделал шаг в свою квартиру и чуть не упал на пол, придерживая себя руками о дверной косяк. Парень хлопнул дверью, съезжая вниз по стене, чувствуя, как его бьёт мелкой дрожью, вынуждая сжиматься в комок, словно избитого старшими львёнка. Джин пытается обнимать себя, чтобы согреться, чувствуя, как от испуга и печали тело мёрзнет всё больше, но ничего не помогало. Парень и забыл, когда он последний раз плакал навзрыд, так громко, что по квартире разносились всхлипы и рыдания. А Ким всё не останавливался, пока не услышал, как ручка двери дёргается и в квартиру вваливается Чонгук, озираясь по сторонам, натыкаясь на старшего и точно замирая в дверях, видя того в слезах. Но уже через пару секунд младший упал на колени, сгребая Кима в охапку, прижимая трясущееся тельце к себе, принимаясь водить руками по спине, пытаясь успокоить. А Джин лишь безвольной куклой прижимался к Чону, тихо скуля, цепляясь за его кофту, ища спасение в своём лекарстве, что губило. После часа истерики парень уснул в чужих объятиях. Его ресницы подрагивали, и спал он неспокойно, всё время цепляясь за чужую кофту. Чон аккуратно подхватил спящее тельце, унося в спальню. Зайдя в неё, Гук глубоко вздохнул, полностью окутываясь запахом старшего, растворяясь в нём. Уложив парня на кровать, он прилёг рядом, ведь Ким всё ещё не отпускал его и крепко прижал к себе, начиная медленно целовать чужой лоб и гладить по спине, пытаясь успокоить, не замечая, как и сам проваливается в дрему. Джин дёргается во сне, открывает глаза и щурится от света, фыркая и чихая, после потирая глаза. Парень затих, чувствуя рядом с собой чужое тёплое тело, покрываясь мурашками от осознания. Сокджин встал с кровати, уходя в ванну, вернее унёсся, даже не смотря на парня. Опираясь руками о раковину, Джин стыдливо вжал голову в плечи, после умываясь холодной водой. Парень принял душ, переоделся, оставаясь в коротких шортах до середины бедра и растянутой футболке, что свисала с одного плеча — то, что он нашёл в ванной, ведь лишний раз заходить в спальню не хотелось. Ким сидел на стуле в кухне и стыдливо кусал свои губы, всё же подрываясь с места и приоткрывая дверь на маленькую щёлку, смотря на спящего парня, что мило сопел. Парень провёл по нему взглядом, столкнулся с чужим и резко захлопнул дверь, вновь убегая на кухню, сотню раз успевая выругаться. Ким пьёт тёплое молоко, чтобы успокоиться, и ходит взад-вперёд, слыша краем уха, как Чон уходит в ванну, и более нервно трясёт ногой. Тихо фыркая себе под нос, парень готовит тому завтрак. Хоть обида в его сердце грызёт, но плевать в еду парень не стал. Джин готовит вкусно, поэтому младший всегда любил крутиться рядом во время процесса, после уплетая за обе щёки. В этот же раз старший краем уха слышит, как Чон садится на стул, и после разворачивается, едва не опрокидывая на себя тарелку с бутербродами, лицезрея чужой голый торс. — Ты что, в стриптизёры заделался? — отпуская колкую фразочку, парень поставил на стол тарелку и, скрипя зубами, отвернулся, ставя чайник. — Футболки чистой нет, а ту ты мне вчера соплями измазал, — а Джин от злости чуть ли сам не закипел как чайник, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Парень слышит тихие шаги, после чего оказывается прижат животом к тумбе и замирает, тихо дыша. — Хён, прости меня, — Чонгук обвивает руками чужую талию, прижимая парня к своей груди и наклоняясь к уху, тихо шепчет, опаляя его горячим дыханием. А у Джина едва ли ноги не трясутся от такой близости и действий, на которые тело странно реагировало. — Ты мелкий извращенец, убери свои похотливые ручонки, — Джин повернулся в чужих объятиях, отталкивая от себя парня, но безуспешно. — Хён, прости меня, — вновь виновато шепчет Чон, прикрывая глаза и хмурится, понуро склоняя голову. — Прощаю, — а Джин и не злился. Всё, что сказал Чонгук… было правдой. Той правдой, что знали все, но никто не говорил, ведь всем так было спокойнее. Чон подхватил старшего на руки, под его крики и шумные протесты унося в спальню. Оба легли на кровати, и Гук подмял под себя Джина, обнимая его и зарываясь носом в волосы, ничего не говоря, просто наслаждаясь тишиной.

~~ Пару недель спустя ~~

Чонгук в полудрёме перебирал прядки волос старшего, проходясь меж ними пальцами, пока Джин, прижимаясь спиной крепче к груди парня, наслаждался объятиями. — В тебя влюбился в ноябре. А ты в меня — на месяц позже. Ты был прекрасен, как во сне, Ну а сейчас стал явью вовсе. Не знаю, снится ль, мнится ль мне, Но ты мне словно сон во сне. Заворожён тобой словно. Я окружён, я поражён тобой. Твоим очарованием я убит. В любви весь утопаю, — Джин приподнял голову, смотря на младшего, что непонимающе глядел. — Что это? — Стих. Тебе, — Джин по-доброму усмехнулся, поднося чужую руку к своим губам, целуя внешнюю сторону ладони. Размеренное дыхание сменилось лёгким смехом, после чего младший с тёплой улыбкой схватил парня за запястья и навис над ним, лукаво смотря в чужие глаза. — Слишком красиво, — Чон по-доброму хмыкнул, целуя парня в лобик. — Не красивее тебя, — Ким облизнулся, всё же выхватывая одну руку из ловкой хватки и притянул к себе младшего, касаясь его пухлых губ. Ким нервничал, ведь пусть так, но это был их первый поцелуй. Нельзя сказать, что Сокджин был неопытен, нет. Но с Чонгуком всё для него было ново. Каждое ощущение он испытывал как в первый раз. И сейчас поцелуй стал для него чем-то интимным, не таким, как раньше, когда парень без стеснения мог облизываться с кем-то для потехи публики. С Чоном это было другим.