Особое обстоятельство

Две недели мы ведём себя как знакомые, которыми, по сути, и являемся. Лишний раз стараемся не разговаривать, прикосновения свели почти до нуля. Это чертовски тяжело. Пытаясь не думать об этом, я углубляюсь в тренировки. Капитан в очередной раз парирует мой удар, что начинает злить. - Ноги шире поставь. – едкое замечание Бенна становится последней каплей. - Я знаю. – отставив ногу назад, я наношу более сильный удар. Капитан присвистывает в ответ. Он не дурак, явно понимает, что происходит что-то не то. Шанкс многозначительно смотрит на меня, требует ответа, которого у меня нет. Что он хочет услышать? Что мы хотим друг друга, но вряд ли будет вместе из-за потенциальной возможности разбежаться по разным мирам? Я качаю головой, отказываясь отвечать ему. Вздохнув, он садится рядом со мной, похлопав по месту рядом. Покорно приземляюсь, мы переглядываемся, но всё также молчим. Мне вообще не особо хочется говорить с кем-то сейчас. Сначала разобраться бы с бедами своего мозга. - Ничего не хочешь рассказать? – он закуривает, предлагая мне сигарету. - Не сейчас. – я морщусь в ответ. – Может вечером. - Какие-то секреты? – он пожимает плечами, убирает пачку. - Не совсем. Просто не хочу сейчас рассказывать. Надо остыть. – я поднимаюсь с места. - Значит, ты всё-таки умеешь злиться? – он усмехается. – Я-то уже начал думать, что ты амбассадор понимания и терпения, для которого слишком унизительно показывать злость и обиду. - Думай, как хочешь, это твоё личное дело. Я быстро удаляюсь в душ. В таком настроение легко кого-то обидеть, чего мне не хочется от слова совсем. Шанкс явно в этом не виноват. Да никто, собственно говоря, не виноват, кроме моих собственных загонов. Будь добра, не обижай людей, которые не причастны. Они не должны становится жертвой твоего плохого настроения. Мама время от времени срывалась на меня, когда уставала. Это происходило редко, как и её извинения на этот счёт. Но не стоит винить человека, который так много работал, чтобы у меня и брата была более обеспеченная жизнь, чем у них с дядей. Горячая вода смывает пот и усталость, заставляя их протечь от макушки до пяток, огибая каждую мышцу моего тела. Рано или поздно нам придётся столкнуться с противником и мне придётся впервые убить человека. От этой мысли к горлу подкатывает тошнота. Если кто-то попытается лишить меня жизни, то я обязана защитить себя. Мне всегда казалось это диким. Люди, по сути говоря, один вид, имея разные убеждения, готовы убивать друг друга. Один человек не испытывает ненависти или злости к другому, тот ему ничего не сделал, но они убьют друг друга, просто потому, что отдали приказ. Какой в этом смысл? Проявление ненужной и бессмысленной жестокости. Ну а если меня убьют? Я вернусь в свой мир? Или же, это будет концом всего? Интересная теория. А вот ещё любопытный вопрос, как мне сохранить свою память? Пока что, я веду подобие дневника, в который записываю свою жизнь в родном мире. Не знаю, насколько это помогает, ведь память всё же ухудшается. Проблема с именами, названиями и датами всегда была особо острой для меня. Но сейчас, я стала терять лица и образы из головы. Я всегда гордилась тем, что, увидев однажды человека, никогда не забуду лицо. А теперь, кажется, повод для гордости постепенно ускользает от меня. А что если, когда я вернусь, то не вспомню, что было тут? Мои воспоминания об этих приключениях сотрутся? Столько вопросов, ответы на которые я боюсь знать. На палубе становится холодно, солнце спряталось за горизонт, а ребята расползлись по своим делам. Непривычно слышать такую тишину вокруг. Завалившись в каюту, я сразу падаю в гамак. Мышцы уже попривыкли к тренировкам и не ноют, а вот мозоли на руках дают о себе знать. Прикрыв глаза, стараюсь отпустить все мысли. - О, ты уже спишь? – по голосу понятно, что это капитан. - Неа. Просто отдыхаю. – ставлю ногу на пол, слегка покачивая себя. - Чудно. Я как раз взял бутылочку сакэ и две кружки. – пробка издаёт характерный звук. - Как раз? – я тихо смеюсь. – Как бы невзначай? - Ты не поверишь. Они мне сами в руки прыгнули. – он разливает алкоголь в кружки. - Я не буду. – я сажусь, подогнув ноги под себя. - А? Даже с капитаном не выпьешь? Разговор легче пойдёт. – он демонстративно ставит кружку на стол. - Что у тебя за маниакальное желание споить меня? – немного зябко в каюте. – Я тебе итак всё расскажу, что ты хочешь знать. Шанкс злорадно потирает руки, требуя от меня чего-нибудь интересного. - - Так вы с Бенном переругались? – он отхлёбывает из стакана. - Не совсем. Просто это слишком сложно. – я кутаюсь в плед. - Мне кажется, наоборот. Всё понятно и прозрачно. Вы друг другу нравитесь, но кто-то не хочет ненужных проблем и боится ответственности. Поэтому вы беситесь друг на друга. – Шанкс пожимает плечами так, словно это очевидно. - Не совсем. Бенн мне очень нравится, но я рано или поздно вернусь к себе, а он останется здесь. И потом… - А если ты не вернёшься? – капитан выравнивает спину и смотрит мне в глаза. - Что? – я замираю от его слов. - Что если ты не сможешь найти способ вернуться? Будешь прикрываться своим страхом, откладывать свои чувства на потом? Что произойдёт дальше? Будешь заполнять брешь в душе случайными связями и алкоголем, а представлять его каждый раз в постели? – он отпивает ещё немного. – Или дело совсем в другом? Почему ты не хочешь быть счастливой? - Я была счастливой! – впервые я повышаю тон голоса. – И что в итоге? Моё счастье закончилось с визгом тормозов. Её сбила машина, даже не остановился, поехал дальше, а она истекала кровью и умирала, пока ехала скорая помощь. Мой самый дорогой и самый любимый человек умирал на моих глазах, а я ничего не могла сделать. Только твердила, что всё будет хорошо, что ей помогут. Но её не стало. Моё счастье с серо-зелёными глазами теперь три метра под землёй. Я боюсь, что это произойдёт снова. Я боюсь снова потерять человека, в которого могу влюбиться. Шанкс садиться рядом со мной, приобнимает меня за плечи, прижимая к себе. Я тихо всхлипываю, слёзы текут без остановки, капают на футболку, постепенно впитываясь в неё. - Как бы банально это не звучало, но тебе нужно жить дальше. Даже с таким шрамом на душе. Любая боль со времен может стихнуть. – он размеренно поглаживает меня по голове. - Но ведь, твои шрамы тоже болят иногда. Разве это не причиняет тебе боль? – мой голос дрожит и сипнет. - Конечно, они иногда дают о себе знать. Это ведь уже случилось и этого не поменяешь. Какой тогда смысл страдать? – он вздыхает. – Тебе нужно отдохнуть и развеять мысли. Если Бенн тебе так нравится, то стоит сказать ему правду, он поймёт. Единственное, что ты можешь сейчас сделать, это научиться защищать себя, чтобы подобное больше не повторилось. Моё дыхание постепенно восстанавливается. Глаза становятся неимоверно тяжёлыми. Мой сон снова глубокий и мутный, тревожные мысли одна за другой сменяются. Я снова на том злополучном месте. Мы идём, держась за руки, обсуждаем что-то совершенно неважное. Пешеходный переход, на дороге пусто, светофора нет. Она идёт чуть вперёд меня. Рычание мотора, визг тормозов, крики, звонок в скорую. Лихач выскочил из-за угла и не видел пешеходов. Мои руки и одежда постепенно пропитываются кровью, а она бледнеет. Я просыпаюсь в слезах, нервно оглядываясь. Может, это моё наказание? Раз в три дня снова переживать этот ад? Всё тело дрожит мелко и неприятно. Я тихонько крадусь на палубу, но свежий воздух не приносит мне покой, он только сильнее пробирает до мозга костей. Глумящаяся тишина и пробирающий холод не дают мне успокоиться. В камбузе темно и тихо, но заметно теплее, чем наверху. Дрожащими руками сложно налить себе воды. Одна из масляных лампад загорается. Я подпрыгиваю на месте, а кружка выпадает из рук. - И что это вы делаете тут, юная леди? – сложив руки на груди, в дверях стоит Бенн, опираясь на косяк. - Воды попить пришла. – я поднимаю кружку, ставлю её на стол, мои руки всё ещё дрожат. - Тебе холодно? – он чуть склоняет голову. Остатки смутного сна всё ещё поглощают меня, ноги подкашиваются. Это всё было в точности также, как тогда. Я снова почувствовала тот запах. Запах, который сложно перепутать с чем-то ещё. Опираюсь спиной на стену, поджав губы, верчу головой. - Просто плохой сон. Он глубоко вздыхает, двумя шагами пересекает расстояние между нами. Одной рукой он прижимает меня к себе, не позволяя упасть, а второй размеренно поглаживает по спине. - Если тебе страшно, то просто скажи об этом. Все люди боятся чего-то. Ты всегда можешь спрятаться за мою спину. – он отстраняется, переплетает наши пальцы. – Или взять меня за руку. Ничего не бойся, когда я рядом. Я смогу защитить тебя. Свободной рукой он поглаживает мою щёку, медленно приближаясь. Я прикрываю глаза. Как же хочется верить в это. Даже если это ложь, то она самая прекрасная на свете. Обветренные грубоватые губы дарят мне самый тёплый и долгий поцелуй в жизни. Каждое новое прикосновение, каждое поглаживание по спине заставляет меня выгибаться навстречу мужчине, едва слышно стонать от наслаждения. Он ведь просто обнимает меня, просто поглаживает по спине, но всё тело пылает. Хочется ещё, прямо здесь, прямо сейчас, пока все спят, нас никто не услышит. Мы никому не помешаем, если будем вести себя тихо. Даже если кто-нибудь встанет попить водички, плевать. Мы постепенно отстраняемся под мой разочарованный вздох. Он смотрит мне в глаза абсолютно не затуманенным взглядом. - Бенн, мне надо извиниться и… Колокол на палубе о тревоге. Первые лучики солнца начинают пробиваться, а значит, что уже около пяти утра. Моя катана в каюте, а значит я лёгкая мишень. На палубе все суетятся, недалеко виднеется корабль дозора. - Ария. – капитан протягивает мне ножны. - Это противники? – я надеваю их на пояс. - Да. Мы готовимся вступить в бой. Смотри не помри. Моя рука сама собой ложится на рукоять. Слишком мало тренировок прошло. Я ещё слаба, но надо защитить себя, чтобы не подставлять других. Вряд ли дозор плывёт сюда, чтобы сказать, какие мы хорошие. Свист, гул, лязганье мечей и выстрелы оглушают, застилая глаза едкой дымкой. Я стараюсь парировать удары, целясь в сухожилия и суставы. Мне не нужно их убивать, достаточно просто обездвижить. Эти люди просто выполняют свою работу, а мы защищаемся от них. Я слышу характерный свист справа. Это замах. Делаю два шага влево, а после резко разворачиваюсь к противнику. - Что, боишься ручки свои замарать? – мужчина в форме, снова заносит клинок. – Так проще будет убить тебя. Гул боя постепенно стихает или это мои уши заложены? Сложно парировать сильные удары, которые мелкой дрожью отдаются в руки. Я стискиваю зубы, усталость постепенно даёт о себе знать, ноги не такие крепкие. Мне бы небольшой клинок, пока защищаюсь, могла бы начать атаку. Он всё время целится в сердце, делает сильный выпад, опираясь на левую ногу. Надо попасть в его бедро, там одна из самых больших артерий. Если смогу проткнуть насквозь, то, возможно, получится обездвижить его. Ещё один выпад, всего один. Мне удаётся попасть в бедро, задев артерию. Мужчина падает на колени. - Добей меня. – он опускает руки. – Давай же, девчонка! Убей меня. Я отвожу руку назад, хорошенько замахиваясь, чтобы сделать это быстро. Вряд ли у меня хватит банальной физической силы, чтобы обезглавить его, но сердце пронзить можно. Поворачиваю катану боком, так войдёт легче, аккурат между рёбер. Я останавливаюсь прямо перед его телом. Руки потеют и дрожат, словно живут своей жизнью, словно мышцы стали неподъёмно тяжёлыми. - Я не могу. – убираю клинок от его груди. - Зато я могу. Я едва успеваю защититься, его меч рассекает правый бок. Кровь постепенно заливает футболку, перетекает на штаны. Жгучая адская боль дополняется, в моё бедро входит холодная сталь. В глазах постепенно мутнеет, кровь хлещет изо рта. Я быстро сдёргиваю с себя эластичный бинт, дрожащими руками распарывая его на две части. Очень туго перетягиваю бедро меньшей частью, оставшейся перематываю бок и живот. Знаю, если потерять слишком много, можно умереть. Это даже дети знают, а значит, надо прекратить подачу крови к ране. Всё вокруг будто замирает. Я вижу лицо Бенна, смутное и обеспокоенное. - Не закрывай глаза. Не засыпай. – его плохо слышно, словно фоновый шум. – Ария, не засыпай. Я киваю, пытаюсь бороться с желанием закрыть глаза. Темнота и боль поглощают меня, веки сами опускаются. Чувствую, как кто-то трясёт меня за плечи.