Убей свои страхи.

Он не был каким-то необычным или странным. По крайней мере, сам он себя таким никогда не считал. Его волосы были такими же, как и у всех остальных детей, разве что, цвет мог смущать остальных, глаза тоже не отличались ничем от тех, что он видел у мальчиков во дворе, когда выходил поиграть, да и тело, в общем-то, тоже было абсолютно таким же. Сатори всегда думал, что абсолютно нормальный и обычный, даже когда дети пугались его, а взрослые шептали им, что стоит держаться подальше. Он старался этого не замечать и продолжал улыбаться, желая познакомиться и подружиться с миром вокруг. Возможно, будь это сказкой или мультфильмом про принцесс, они бы Тендо не избегали, ведь он весь такой яркий и постоянно улыбается, показывая окружающим своё дружелюбие и любвеобильность, но не то чтобы это действительно работает. Да и, к сожалению Тендо, они не в мультфильме про принцесс и никогда там не окажутся. Ему было 5, когда чья-то мама впервые раздраженно вздохнула, заметив, что Сатори общается с ее сыном, и увела его подальше. Ему было 9, когда мальчишки из волейбольной команды называли его демоном и боялись его, отказываясь вместе играть. Ему было 12, когда девочка из его класса вылила ему на голову воду, прокричав что-то про его стоящие вверх красные волосы. Сейчас ему 16, и Сатори переходит в старшую школу. Он сразу же вступает в волейбольную команду, потому что, так или иначе, волейбол был единственным, что могло порадовать его хоть немного, старается наладить отношения с кем-то из его класса, хотя это с самого начала становится довольно большой проблемой, учитывая то, что по школе сразу же стали распространяться слухи из-за его внешности. Тендо даже слышал от кого-то, что некоторые считали его порождением Ада. Это просто смешно. Всё это заставляет его усмехаться и идти дальше, не показывая никому, что происходит у него в душе из-за каждого брошенного вслед оскорбления. Но уже позже Тендо плачет в школьном туалете, подняв ноги на стульчак, чтоб их не было видно снаружи. Он делает это так же, как и любой подросток, которого обижают или задирают, поэтому здесь он тоже убеждает себя, что похож на остальных хотя бы чем-то. Даже если похож на достаточно маленькую группу людей. Он плачет в школьном туалете, по дороге домой, ловя удивленные взгляды прохожих и понимая, что даже в новой школе жить нормально у него вряд ли получится, плачет в общежитии, вырывая волосы на своей голове и мечтая вырвать их с корнем. Он чешет свои руки в надежде, что от этого ему станет хоть чуточку легче, что физическая боль сможет потушить внутреннюю, более разрушающую. Часто Тендо задумывается о том, будет ли он в порядке, сможет ли пережить оставшиеся три года в школе и пойти дальше, найти друзей уже в университете, где все, вроде как, уже взрослые люди, понимающие последствия и вред буллинга. Но потом к нему приходит другая мысль, заставляющая его реветь от обиды и боли еще больше — скорее всего, убьет Сатори себя раньше, просто не доживет до того момента, когда сможет хотя бы увидеть лица своих будущих одногруппников, потому что он устал терпеть всё это. Каждый день ему приходится прикладывать огромные усилия для того, чтобы просто оторвать своё слабое тело с постели, что уж говорить о том, какой труд Сатори приходится вкладывать в то, чтоб притворяться, что ему наплевать на все эти оскорбления и смешки. ~ Ушиджима всегда старался держать дистанцию от всех конфликтов, что происходили в его поле зрения (а от тех, что происходили вне, уж тем более). Ему было, по большому счету, все равно. Он искренне считал, что его они никак не касаются, а вот если лично его, то тогда да, можно уже подумать. Но Тендо Сатори смог заинтересовать его с самого начала. Конечно, у него уже было достаточно знакомых в новой школе, чтобы не нуждаться ни в каком дополнительном общении, хотя нельзя сказать, что Вакатоши нуждался в нём в принципе, но, всё-таки, социализацию никто не отменял, да и Сатори со своим потерянным испуганным взглядом вызывал жалость и сильное желание помочь. Впервые Вакатоши встретил его, когда тот несся на перемене по коридору с невероятной скоростью, не замечая ничего вокруг. Сатори влетел в него, резко останавливаясь, рефлекторно вытягивая руки вперед, чтобы схватиться хоть за что-нибудь, и у Ушиджимы, вроде как, был только один вариант — как схватить этого высокого несуразного парня за плечи, уберегая от падения. Вакатоши даже не пошатнулся, настолько этот парень был худым, и у него в голове всплыло смутное воспоминание о том, что он видел его фамилию в списке игроков волейбольного клуба, что теперь удивляло ещё сильнее, чем раньше. — Простите-простите, я… — Сатори поднял взгляд вверх, замечая скучающее выражение лица. Он прикрыл глаза, представляя гнев, который вскоре на него обрушится, и еще несколько раз нервно прошептал «извините». Когда Сатори решился всё же открыть глаза, не слыша ни слова в ответ, он замер, бегая глазами по лицу его ровесника. Его волосы были короткими, будто совсем недавно выстриженными, глаза темными, не выражающими абсолютно никакого интереса к происходящей ситуации, у него был ровный и аккуратный нос и острые скулы. Красивый. Тендо сглотнул, ощущая прикосновение к своим плечам и резко, даже слишком, дернулся назад. Парень напротив него, чье имя он старательно пытался вспомнить, узнавая в нем кого-то из параллели, оставался все таким же невозмутимым. — Ничего страшного, — он опустил руки вниз, — будь осторожней. — Да, конечно, простите ещё раз, мне пора. Тендо поклонился пару раз, благодаря этого парня за то, что он не стал на него кричать или, упаси Ками-сама, бить. Он даже растерялся, впервые встречая другую реакцию на свою неловкость и теребя край школьной рубашки. Он услышал громкое «Вон он!» позади, узнавая в голосе своих обидчиков и бросился прочь, обегая оставшегося на месте удивленного Вакатоши. В этот же день Сатори избили около подсобки уборщика. Под его глазом красовался сине-фиолетовый фингал, а из носа шла кровь, пока он, прихрамывая, шел через всю школу до медсестры. Другие школьники оборачивались и хихикали, смотря на него, что заставляло испытывать жжение в горле из-за беспомощности. Ему надо было торопиться, потому что он не хотел опоздать в волейбольный клуб, даже будучи избитым. «Ничего страшного» — подумал он, — «В любом случае, люди там те же, что и в моем классе, поэтому они уже знают кто я». Медсестра взволнованно покачала головой, осмотрела его, дала какое-то обезболивающее и нанесла мазь, остановила кровотечение и отпустила его, сказав, чтоб он шел в общежитие отдыхать. Тендо кивнул, но конечно же туда не пошел. Точнее пошел, но только за своей одеждой для тренировки. Лицо и ноги болели нещадно, но ему все ещё было нужно в волейбольный зал, так как пропускать знакомство с клубом было плохим вариантом. Он ушёл, быстро вешая рюкзак на плечо, и побежал к другому корпусу, где находилось общежитие волейболистов. Оттуда он уходил рано, а возвращался поздно, поэтому ни с кем не пересекался по пути, да и в самой комнате, но ему сказали, что к нему подселят кого-то из первогодок. Такой вариант ему безумно не нравился, но спорить не было смысла, поэтому он лишь занял верхнюю кровать, рассчитывая на то, что там у него больше шансов оставаться менее заметным и, надеясь, что его сосед не будет отбитым отморозком. Он забежал в свою комнату, заметив, что помимо его вещей появились чьи-то еще, и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Его нос сильно пульсировал от недавнего удара, а глаз безумно жгло. Сатори присел на стул, смотря на свое отражение. Его рот скривился от отвращения к самому себе, он сразу же отвернулся, несколько раз моргая, чтобы подавить подступающие слёзы, потому что в любой момент к нему мог зайти сосед. Тендо разобрал рюкзак, закинул в свою спортивную сумку одежду и кроссовки, разложил на столе учебники, поддерживая хоть какой-то порядок, потому что бардак он не любил. Он понадеялся, что его сосед тоже не неряха. Хотя между ебанутым на голову парнем, который будет над ним издеваться, и неряхой, он, конечно, выбрал бы второй вариант. Сатори взъерошил волосы, делая на голове еще больший бардак, взглянул на время, понимая, что зря так торопился, потому что у него оставалось еще около получаса минут, а до зала идти всего ничего, поэтому он схватил ручку и тетрадь по химии, решая, что успеет сделать хотя бы её, тем более зачем терять время почем зря. Он управился минут за 20, иногда направляя взгляд на часы, чтобы не опоздать. Честно, ему нравилось учиться. Это позволяло отвлечься и не думать о самом себе, позволяло отдохнуть, как бы странно это ни звучало, учитывая то, что учеба подразумевает работу мозга. А еще Сатори надеялся, что хорошая учёба и саморазвитие помогут ему поступить в университет получше. Тендо закрыл тетрадку, складывая её в стопку к остальным, глянул на часы в телефоне, понимая, что до тренировки всего 5 минут, быстро подхватил сумку и еще раз окинул чужие вещи взглядом. Там не было ничего примечательного из того, по чему можно было бы определить кто его сосед. Темно-синий рюкзак стоял около стены, волейбольный мяч лежал аккурат возле него, будто его с заботой и нежностью опустили на это место, стояла черная сумка с вещами, пара белых кроссовок и еще одна спортивная с какой-то надписью сбоку. На втором столе, идеально белом (он занял серый), лежали в стопке несколько самых простых тетрадей, учебники, а на спинке деревянного стула висела зеленая футболка. Сатори закрыл за собой дверь и побежал вниз по лестнице. Нос уже не пульсировал так сильно, хотя глаз добавлял огромное количество дискомфорта, но первую тренировку он точно переживет, а потом будет экстренно залечивать раненные участки своего лица в надежде, что ему не решат оставить новые. Тендо тряхнул головой, уже подходя к залу и заметил несколько парней, стоящих около распахнутых дверей. Они что-то бурно обсуждали, а когда он подошел, замолчали. Один из них, третьегодка Кимура Аки, капитан команды, ободряюще ему улыбнулся. У него были добрые глаза и темно-каштановые короткие волосы. Виски были сбриты, а остальные волосы спадали по бокам. — Ты Тендо Сатори, да? — спросил он, складывая руки на груди, осматривая его израненное лицо. — Да, здравствуйте, — Сатори поклонился, сглотнув, надеясь, что его не заставят идти обратно в комнату из-за синяков, — это, — он многозначительно сделал круговое движение пальцем, указывая на свое лицо. — быстро пройдёт. Тендо взглянул на ещё двоих парней, стоящих рядом. Они не были настроены враждебно, по крайней мере, так казалось самому Тендо. Одним из них был Хасегава Рёта, второгодка с черными волосами и ярко-голубыми глазами, что вообще было довольно несвойственно для японца. Он смотрел, поджав губы, на Сатори, с жалостью осматривая его лицо. Ему тоже было жаль самого себя. А третьего он не знал. У него были длинные блондинистые волосы, заплетенные в хвост, грубые черты лица и небольшая небритость. Несмотря на свой суровый вид, он мягко улыбался и приветственно кивнул. — Что с твоим лицом? — спросил Кимура, наклоняя голову немного вбок. — Тебя побили? — задал вопрос третий, с длинными волосами. — Я, эм, — Сатори задумался, нужно ли говорить правду. Слабо выдохнув и одернув край футболки, он негромко, но уверенно произнес — нет, нет, — он фыркнул, будто это было самым глупым предположением из возможных, — неудачно влетел в дверь утром. — Ты в порядке? Сможешь сегодня выложиться на полную? — Да, конечно! — Тендо аж подпрыгнул, зная, что сможет показать свои навыки. В чем, в чем, а вот в волейболе он был действительно хорош, — я в полном порядке, спасибо. — В таком случае, — капитан отошел от двери и протянул руку в приглашающем жесте, — добро пожаловать. Капитан хлопнул его по плечу, на что Тендо едва заметно дернулся, и пропустил его в зал. Они остались около дверей, видимо дожидаясь кого-то ещё, а Сатори побежал в раздевалку, замечая на поле несколько парней его возраста, тренирующих подачу и приёмы. Сатори быстро переоделся в черные спортивные шорты и такого же цвета футболку, надел кроссовки и аккуратно сложил вещи в шкафчик. Дверь в раздевалку открылась, из-за чего он резко повернул голову, видя там своего сегодняшнего спасителя. Тендо улыбнулся и кивнул, на что зеленоволосый кивнул в ответ, сохраняя свое спокойное выражение лица. Конечно же Вакатоши заметил синяки, расцветающие на лице Сатори, которых еще не было, когда они впервые встретились, но он разумно решил, что спрашивать о них будет чересчур. Сложив два и два, Ушиджима понял, что это было рук тех парней, от которых Тендо убегал сегодня днем. Он подошел к той же скамейке, около которой стоял Сатори, достал из своей спортивной сумки одежду, и стоило ему только взяться за края футболки, чтобы ее снять, Тендо вылетел за дверь раздевалки, громко захлопывая за собой дверь. По сумке новоиспеченного товарища по команде он понял, что именно Вакатоши его сосед по комнате. Белая надпись, которую он видел в их комнате, запомнилась достаточно отчётливо. Сатори протер глаза, замечая, что на него смотрят ребята. Конечно, он выглядел сейчас так, будто приведение увидел, а то и еще что похуже, так что, пытаясь придать себе нормальный вид и, натянув свою обычную улыбку, он прошел дальше, будто все в порядке и вообще всем показалось, ничего сейчас не было. Конечно, это определенно это лучший из возможных вариант его соседа, учитывая все остальные факторы (читай: неряха или отбитый идиот), но он уже успел облажаться перед ним. Дважды. Только что и на той перемене. Тендо постарался взять себя в руки, замечая, что зеленоволосый вышел из раздевалки. Выдохнул, подходя к капитану, и закусил губу, краем глаза замечая, как одногодка встаёт рядом с ним. — Построились! — мягким, но тем самым тоном, не терпящим возражений, сказал Аки, — итак, у нас целых пятеро новеньких, — команда ободряюще заулюлюкала, оглядывая их. Капитан начал их перечислять, смотря на имена в списке. Первым оказался блондин с покрашенными в пепельный кончиками волос — Семи Эйта, симпатичный парень около 180 сантиметров ростом. Следующим представили его соседа по комнате, которого, как оказалось, зовут Вакатоши Ушиджима. Тендо мягко перекатил это имя на языке, отмечая, что ему оно очень нравится. Выглядел он, конечно, пугающе, но от этого не менее привлекательно — даже под футболкой можно было заметить, как перекатывались мышцы груди. Он оказался левшой, что подметил капитан, улыбаясь, на что Тендо и остальные первогодки удивленно хмыкнули. — Это Тендо Сатори, — сказал Аки, переводя свой взгляд на него. — А что у тебя с лицом? — спросил Эйта, приподнимая одну бровь. — Семи-Семи, — шутливо протянул Тендо, — люблю целовать двери. Блондин на его новое прозвище и странную рифму только цыкнул и закатил глаза. Стоящий рядом с Тендо парень кашлянул, явно пытаясь скрыть смех, из-за чего Аки, с нескрываемым во взгляде предупреждением, посмотрел на них, но в следующую же секунду прыснул со смеху, заставляя парня с хвостом, который оказался вице-капитаном по имени Акихико Джун, дать ему заслуженный (или нет) подзатыльник. Следующего назвали Хаяту Ямагату, у которого была прикольная причёска, уложенная вверх гелем. Тендо подметил, что он был довольно невысоким, в сравнении со всеми остальными. Последним из них оказывается Реон Охира — парень, стоящий по другую сторону от Сатори. У него черные волосы, остриженные по бокам, большие губы и темная кожа. «Не азиат» — думает Тендо. Реон приветственно кланяется и отсалютывает Ушиджиме. Чуть позже он узнает, что они были знакомы и до старшей школы. — А теперь, — капитан хлопает и потирает руки, — время узнать, на что вы способны. Их буквально заставляют потеть, если не перепотеть. Из-за такой нагрузки и недавно полученной травмы у Тендо начала кружиться голова, но он стойко отстоял все испытания, выпивая залпом пол литра воды. «Пиздец я Джеки Чан в его лучшие годы» — Тендо хихикает на свое же сравнение у себя в голове, пока пытается отдышаться после двадцати кругов бега по периметру зала. Они играют тренировочный матч три на три. В одной команде он, Вакатоши и Семи, а в другой Реон, Ямагата и второгодка Рёта, потому что «Харе жопу отсиживать, иди играй» — цитата Джун-сана. Ушиджима и Семи хорошо начинают ладить практически сразу — блонди, как прозвал его у себя в голове Сатори, отдает ему неплохие пасы, а Вакатоши забивает. Причем удар у него такой, что даже пол жалко, еще одно приземление мяча с его руки, и он треснет. Тендо хорошо справляется на блоках, как, впрочем, и до этого, это всегда было его самой сильной стороной, и он не прекратит ее развивать. Он искренне считает, что не может быть ничего лучше поражения в глаза атакующего прямо напротив него. А еще Семи действительно неплох на подачах. Реон хорошо забивает, что приносит другой команде несколько очков, но команда Сатори все равно уходит в отрыв. Рёта является связующим и у него действительно неплохие пасы, а еще сбросы, но Сатори, благодаря своей внимательности, начал хорошо их читать практически с самого начала. Аки на это одобрительно хмыкнул, записывая что-то в своём блокноте. Ямагата же отлично принимает, похоже, что будет либеро — и комплекция и навыки, так сказать, позволяют. В итоге выигрывает команда Тендо со счетом 15:13. Да, отрыв совсем небольшой, но Сатори собой гордится. И гордится Ушиджимой с Эйтой тоже. Семи даже дает ему пять, когда они забивают финальное очко, и Тендо после этого не хочется в страхе отдернуть руку. Всё хорошо ровно до того момента, как Тендо, переодевшись и приняв душ, вспоминает, что он живет с Ушиджимой. И чёрт бы это всё побрал, правда. Сатори убегает из раздевалки самым первым, чувствуя сильный дискомфорт в области носа (спасибо, что не сломали, ушлепки) и бежит в общежитие. Он надеется лечь на кровать и укрыться так, чтоб Вакатоши его не заметил. Сатори трясет. Серьезно трясет, когда он слышит, как открывается дверь в комнату. Он уже лежит под одеялом, отвернутый к стене, и старается не дышать. Он сходил умылся, намазав новым слоем мази глаз и нос, быстро переоделся, решил, что разложит вещи в шкаф завтра, когда у него будет больше времени наедине. А еще он понимает, что у него не получится избегать Ушиджиму, когда они буквально живут в одной, блять, комнате, но ему очень хочется постараться. Он царапает большим пальцем запястье на руке и притворяется спящим, накрыв себя одеялом с макушкой. Он слышит, как Вакатоши очень тихо разбирает вещи, стараясь не потревожить своего соседа, но в один момент спотыкается и шипит, что просто невозможно не услышать и не проснуться. Но Сатори делает вид, что возможно и вообще у него самый крепкий сон в этом мире. На секунду всё затихает, а потом Ушиджима уходит — видимо умываться. Тендо выдыхает, начиная приходить в себя, — «Как же все это глупо» — он переворачивается на другой бок, чувствуя покалывания в онемевшей руке, на которой он лежал, и слышит открытие двери. Вакатоши проходит в комнату в шортах и свободной футболке, убирает полотенце, пока Сатори наблюдает за всем этим через щелку между одеялом и матрасом. Он старается держать дыхание ровным, чтоб Ушиджима не узнал, что он не спит. Тендо слышит, как кровать под Вакатоши со скрипом прогибается, и через несколько секунд он снизу доносится только его размеренное дыхание. ~ Тендо просыпается довольно рано, слабо соображая, что вообще происходит. Он аккуратно смотрит на кровать ниже, не замечая Вакатоши, со спокойной душой встает с кровати, берет полотенце и сменную одежду и идет в душ, чтобы смыть с себя пот после теплой ночи. На улице барабанит дождь, темные тучи заслоняют солнце, создавая ощущение паники и тревоги. Дверь перед ним резко распахивается, заставляя Тендо отпрыгнуть назад. На пороге из душа стоит Вакатоши с одним полотенцем на бедрах, а по его торсу мягко стекают капли воды. Сатори приоткрыл рот в удивлении, собираясь поздороваться, понимая, что он не продержался и дня, скрываясь от своего соседа. — Это самый ужасный вариант из всех, что мог быть, — произносит Вакатоши, глядя ему в глаза, — надеюсь, что ты в скором времени съедешь отсюда и покинешь команду. Тендо подскакивает на кровати, по его лицу стекает пот, а руки мелко дрожат. Сон, Боже. За окном еще темно, снизу раздается размеренное дыхание, а Сатори начинает плакать. Слезы стекают по его щекам, он сидит на кровати, прикрывая одной рукой рот, чтоб Ушиджима не услышал всхлипов, а другой сжимает одеяло. «Так действительно будет» — думает Тендо, забираясь ладонью по одеяло и проводя ногтями по бедру, пытаясь таким образом себя успокоить. — Ты в порядке? — раздаётся тихий голос снизу, — может, воды? Тендо зажмуривается, понимая, что это конец. Его заметили плачущим посреди ночи. Он быстро посмотрел на настольные часы, замечая, что нет и пяти часов утра. Вакатоши точно его ненавидит. — Хей, — произносит Ушиджима. Раздается звук возни, и зеленоволосый встает, глядя прямо на Тендо, который сидит всё также и не может остановить слёзы. Его синяк под глазом настойчиво напоминает о себе, — что случилось? Тебя обидели? «Ты даже не представляешь как, Вакатоши-кун» — Сатори убирает руку ото рта, вытирает быстро капли с щёк и ложится обратно на подушку, которая вся промокла из-за пота и слёз. Отвратительно. Он отвратительный. Ещё в средней школе каждый из его команды ненавидел с ним жить и постоянно отселялся, как только видел его. Сатори смотрит на Ушиджиму, который так и застыл. — Прости, что я разбудил тебя, — тихо говорит Тендо. Голос звучит ужасно — кошки скребутся в горле и не дают даже нормально вдохнуть, — просто приснился кошмар. Вакатоши кивает. Тендо видит, как он отходит от кровати и берет свою бутылку со стола. — Ты ненавидишь меня? — Почему я должен? Вакатоши возвращается обратно и протягивает ему воду. — Я не знаю, что случилось, но я не ненавижу тебя. Тендо глупо улыбается. Его всё ещё трясет, он не верит словам, сказанным Вакатоши, но он улыбается, потому что ему всегда говорили только обратное. Он отпивает немного воды, понимая, что это же его чертова бутылка, бутылка Вакатоши, и наконец начинает приходить в норму. — Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — шепчет Вакатоши, забирая у него бутылку. Сатори неоднозначно хмыкает и закрывает глаза, вновь засыпая. ~ В итоге Вакатоши провозился ещё несколько часов, вслушиваясь в звуки наверху. Вообще он не был эмпатом, но абсолютно всё в Тендо выдавало его состояние, что заставляло Вакатоши беспокоиться. Это было странно для него и совершенно ново, он понимал, что раньше такого никогда не было и не знал, что с этим делать. Ушиджима так и не уснул. Его детство было наполнено смехом других детей и волейболом. С ним редко хотели общаться, но тем не менее всегда прислушивались, если он что-то говорил. Отца у него не было, а мама всегда отдавала всё, что могла. Он не был капризным, так что с ним она легко управлялась. Только в средней школе он познакомился с Реоном, с которым они непонятно как подружились, потому что Вакатоши никогда не заводил с кем-то бесед. Реон сам заговорил, сам подходил и сам общался. Он мог хоть часами болтать, не обращая внимания на то, слушает Ушиджима или нет. А Ушиджима всегда слушал. Охира хороший парень, постоянно вытаскивал Ваку на улицу, не важно зачем — поиграть или тупо пройтись, — и Вакатоши было приятно с ним находиться. Охира даже поступил с ним в одну старшую школу, смеясь и говоря: «Ну мы же друзья, Ушиджима, как я тебя оставлю!» В семь прозвенел будильник, но Тендо никак на это не отреагировал. «Наверное, сильно устал» — Ушиджима оставил воду около кровати, на случай если Сатори захочет пить, тихо переоделся и ушел на пробежку. В голове громко стучал пульс, когда он бежал. Хотя возможно причина была в том, что Вакатоши постоянно думал. О своем соседе, о том, что с ним происходит, и как вообще с этим справляться. А как справляется он сам? Должен ли вообще Вакатоши помогать ему, а уж тем более думать об этом? Ушиджима встряхнул головой, пытаясь перестать так агрессивно думать. Его ноги приятно гудели от утренней нагрузки, с волос и шеи тек пот, а губы постоянно пересыхали от ветра, поэтому он их облизывал каждые несколько секунд. — Ты ненавидишь меня? Его глаза были такими грустными, опухшими и красными от слез, невероятно глубокими. Казалось, что, если присмотреться, можно заметить абсолютно все проблемы этого парня, что он хранит у себя в голове. «Какое блядство» — Ушиджима останавливается, трёт пальцами глаза и уже спокойным шагом доходит до общежития, потому что бежать дальше просто нет сил. Когда он заходит в комнату, его сосед всё ещё посапывает на кровати. Одеяло скомкалось в ногах, из-за чего открывался вид на его плоский живот и длинные худые ноги. Рука Тендо сжимала край подушки, что Вакатоши счел достаточно милым. Он прошел в комнату, стаскивая с себя пропитавшуюся потом футболку. Откровенно говоря, будить Тендо совершенно не хотелось, поэтому он принял решение, что сначала отправится в душ, а потом уже разбудит его, так как им обоим нужно на занятия. В душе он выкручивает холодную воду, надеясь, что это поможет ему привести себя в чувства. Он всегда был безразличен ко многим вещам в своей жизни, но сейчас что-то определенно поменялось. Осталось только понять что именно. Его кожа покрывается мурашками, а руками Ушиджима упирается в мокрую плитку, — казалось, что ещё чуть-чуть, и его ладони покроет ледяная корка. Когда он смывает с себя ощущения ночи и сегодняшнего утра, ему определенно легче. Мозг проветрился, оставляя внутри только мысли о грядущих уроках. Он надевает на себя форму, которую заранее сложил около раковины, поправляет волосы и аккуратно открывает дверь. Сатори сидит, потирая пальцами глаза. Точнее только один глаз, на втором синяк стал противно-желтого цвета и явно доставлял дискомфорт. Это выглядело так неправильно, хотелось убрать, вернуть нормальный цвет кожи и содрать припухлость, из-за которой веко стало больше обычного. — Доброе утро. Он замечает, как Тендо вздрагивает, а потом убирает ладони от лица и приоткрывает глаза. Его сосед ничего не отвечает, только кивает и спрыгивает с постели, быстро хватает полотенце с формой и забегает в ванную, избегая соприкосновений с Вакатоши. ~ Когда Тендо проснулся, он миллион раз успел обо всем пожалеть. Из ванной доносился звук воды, оповещающий о том, что Ушиджима ещё здесь. Он пожалел об этой ночи, о том, что в первый же день стал разочарованием, о том, что… Вода стихает, проходит минуты 2 копошения за дверью, и из ванны выходит Вакатоши. В школьной форме, ещё мокрыми волосами и босыми ногами, от которых раздавался смешной звук «чавканья», как только тот наступает на плитку. Тендо пытается не показывать свою нервозность, а потому быстро проскальзывает мимо своего соседа в ванную, на ходу хватая необходимые вещи. «Хорошо, что мы в разных классах» — выдыхает Сатори, упираясь руками в бортик раковины и сжимая её до побелевших костяшек. Ему было безумно стыдно за прошедшую ночь, поэтому он тянул на себе волосы, надеясь, что это его хоть как-то отвлечёт. Он быстро принял в душ, втирая в себя гель для душа с запахом мяты. Это был гель Ушиджимы, свой он благополучно оставил в комнате, спеша сюда, поэтому он лишь понадеялся, что Вакатоши ничего не заметит. Он надел форму, вновь помазал синяки и тихо открыл дверь. Времени до уроков оставалось совсем мало, поэтому ему надо было спешить. Лишь бы не нарваться на кого-нибудь, кто решит разукрасить его лицо, а может и тело, вновь. Так он точно не сможет играть в волейбол. В комнате никого не было, он схватил свой рюкзак и побежал в школу, молясь успеть. Первым был японский, на который ни за что нельзя опоздать, иначе сенсей сильно разозлится. Он мастерски маневрировал между другими учениками, не обращая внимания на смешки и подколы за спиной и как только он переступил порог класса — прозвенел звонок.