Убей свои страхи.

Сердце бешено стучит под ребрами, звук такой, что даже отдаётся в висках и кажется, будто его слышат все. На обеде на него вылили газировку из автомата. Опять. Его волосы слиплись и упали на глаза, рубашка насквозь пропиталась сахаром и запахом то ли яблока, то ли киви, то ли вообще всего вместе. Глаза застилала пелена, потому что он не успел их зажмурить, теперь приходится бежать практически на ощупь. Кроме звука собственного сердца, он слышит ещё и смех — громкий, пронзительный, разрывающий перепонки. Хочется оглохнуть, только чтоб никогда больше не услышать отвратительного звука, издаваемого его одногодками и другими учащимися. Он заворачивает за угол, встречается мутным взглядом с Риотой, который смотрит с удивлением и жалостью, он даже было делает шаг вперёд, чтоб одернуть Сатори, но Тендо быстрее закрывает за собой дверь туалета. Риота не заходит следом. Тендо запускает липкие пальцы в волосы, — такие же липкие, как и он весь сам сейчас. Пытается вычесать огромное количество сахара из них, трет лицо, расчесывает ладони и локти, трет шею в попытке убрать всё это. Он включает холодную воду в кране, опирается руками по бокам от неё и подсовывает голову. На теле остаются красные борозды ногтей, волосы темнеют от воды, а на лице противные липкие капли заменяются на простую воду. Он плачет, ему хочется кричать, запереться у себя в комнате и никогда больше не выходить оттуда, не запускать туда никого лишнего. Он тяжело дышит, сжимая бортики раковины, пальцы становятся противного белого цвета, сливаются с туалетной плиткой и отдаются покалыванием от онемения. За что? Он сидел на обеде, через несколько столиков сидели Вакатоши с Охирой и Семи. Черт, получается, что они всё видели? Он спокойно ел свой бенто, даже пару раз посмеялся с глупых шуток девочек позади него, — посмеялся так тихо и незаметно, чтоб они ничего ему не сказали. Он взял палочками овощи в тот момент, как за спиной раздался возглас его задиры. У него громкий и противный смех, можно сказать, что даже писклявый. Тендо каждый раз, как слышит его, надеется, что как только Шито скажет что-то еще, его голосовые связки порвёт на части, и он замолкнет до конца своих дней. Сатори разворачивается лицом в его сторону, ожидая удара, или ещё чего, но в следующее мгновение он чувствует только липкие капли, стекающие по спине до самой поясницы. Он срывается с места сразу же, ему тошно. За спиной остаются удивлённые и испуганные взгляды троих сокомандников, громкий возглас Семи — «Что ты себе, черт возьми, позволяешь?», — и удар Вакатоши в его челюсть. И вот, он стоит под ледяной водой уже минуты 2, пытаясь смыть с себя ощущение беспомощности и липкого, как газировка, страха. В ушах звенит, ноги подкашиваются, хочется оказаться где угодно, только не здесь, но, не смотря на всё это, Сатори не сдвигается с места. У него еще два урока, как он просидит в мокром гакуране — загадка. ~~~ Конечно, Вакатоши вызвали к директору. И конечно, он выложил всё, что видел, как на духу. Директор неодобрительно покачал головой, хмуря густые черные брови. Он получил отстранение от занятий и тренировок на неделю, но это было, в общем-то, не так уж и страшно. Позаниматься сможет и у себя в комнате общежития, плюсом к этому, хулигану грозит отчисление. Он отправил Семи искать Тендо, и тот сначала поворчал, но всё же согласился. Как только за Вакатоши захлопнулась директорская дверь, он сорвался с места, на ходу доставая из кармана телефон, чтобы отправить Эйте смс. Семи написал немногословное «туалет», заставив Ушиджиму быстрее зашагать, практически переходя на бег, в сторону единственного мужского туалета на этом этаже. Сложно сказать, почему он ударил этого Шито. В конце концов, это было вообще не в его стиле. Глаза Охиры в этот момент надо было видеть: широко раскрытые, в зрачках плескалось удивление и немного насмешки, потому что Реон знает его давно, а как Вакатоши кого-то бьет — видит впервые. Вакатоши и сам впервые это видит, если честно. Ушиджима забежал в школьный туалет и в глаза бросилось следующее: вжавшись в стену, весь мокрый, перепуганный и заплаканный, стоял Сатори, он вытянул руку вперед, упираясь ей в грудь Семи. — Я хочу тебе помочь, Тендо-кун, — негромко сказал Эйта. — почему ты боишься? — Я всего-лишь прошу не подходить ко мне, это не так сложно сделать, правда же? — Тендо усмехнулся, но это была не та усмешка, которой издеваются, насмехаются над кем-то или просто выражают своё хорошее настроение. Это была усмешка полная горя и боли. Вакатоши хотелось провалиться, хотя ничего плохого он не сделал. Как только щёлкнула ручка двери, а Ушиджима переступил за порог, на него уставились сразу два взгляда. Лицо Эйты было абсолютно обычным, возможно немного обеспокоенным, но не более того. Сатори часто моргал и всё также смотрел с испугом, как за секунду до этого смотрел на Семи. Сердце Вакатоши сжалось в тиски, перестав разгонять по венам кровь. Эйта отошел так, чтоб быть на одном уровне с Ушиджимой. — Хочешь я отведу тебя в комнату? — Я хочу, чтобы вы ушли. Сатори не переставало трясти ни на секунду; его грудь часто вздымалась, он быстро моргал, из-за чего капли воды вперемешку со слезами текли вниз по лицу, по шее, скатываясь под скомканный и такой же мокрый воротник рубашки. — Тебе нужно дышать, — мягко сказал Вакатоши, переводя взгляд на взволнованное лицо Семи. Все-таки тоже переживает. Вакатоши сделал небольшой шаг вперед, — о Эйте он подумает позже — Тендо вжался в плитку еще сильнее, хотя казалось, что это невозможно. Ушиджима постарался придать своему лицу самый спокойный вид из всех возможных, что он хранил в запасе. Короче говоря, выбирать пришлось между лицами мне похуй, отъебись и вообще-то ты для меня что-то/много (нужное подчеркнуть) значишь, но выгляжу я всё равно так, будто мне похуй. Выбрал он, очевидно, второе. ~~~ Протянутую руку, которой он упирался в грудь Семи до этого, он всё же опустил, сжимая край рубашки. Его пальцы мелко подрагивали от недавних прикосновений, — пожалуйста, оставьте меня. я… — Тендо на мгновение запнулся, борясь с всхлипами, лезущими их горла, — я сам справлюсь. Как обычно это и бывает, окей, мальчики? — Сатори даже приподнял уголки губ, — я не сахарный, не таю. Хотя в данный конкретный момент, возможно, всё-таки сахарный. Тендо прикусил губу, полностью удовлетворенный своей шуткой в такой неподходящей для этого ситуации. В конце концов, ему же надо как-то разрядить эту обстановку. Эйта вздохнул, потирая переносицу. — Блять, Тендо, в конце концов мы хотим помочь. — Семи-кун, не надо, — одергивает его Вакатоши. — Да почему не надо? Какого хуя он сейчас здесь ломается? Эйта нахмурил брови, встряхивая голову. Сатори лишь поджал губы. «Ты снова приносишь неприятности. Уходи отсюда сейчас же». К его счастью, прозвенел звонок на урок, заставивший Семи уйти из школьного туалета. Он кинул Ушиджиме «Удачи, а я не собираюсь прогуливать» и хлопнул дверью. Тендо сам подошел ближе к Вакатоши, сохраняя комфортную для себя дистанцию. — Все в порядке, Вакатоши-кун, — борясь с желанием разреветься, прошептал Тендо, — это не в первый раз, да и думаю не в последний. Я привык. Нихуя он не привык. К такому просто невозможно привыкнуть.