Предначертанный богу

Тарталья нахмурился: похоже, записи, благодаря которым детишки вызвали демона, были написаны вэньянем, что ставило его в неудобное положение: либо искать того, кто хорошо владел этим языком, либо изводить себя словарями и учебниками. На мгновение Тарталью кольнуло сожалением, что пришлось солгать Чжун Ли: он быстро нашел эти записи в пыльном учебнике за девятый класс (похоже, дети ощущали, что с этими письменами что-то не так, раз разумно оставили в школе, а не потащили с собой), и столь же быстро припрятал их во внутреннем кармане пиджака, который привык таскать с собой даже в изнурительную пекинскую жару. — Прекрати делать вид, что меня здесь нет, — раздраженно произнесла Синьора. — У меня это и не вышло бы, — отозвался Тарталья. — Глаза мозолить у тебя выходит лучше, чем вежливо разговаривать с людьми. — Тебе ли говорить, — фыркнула Синьора. — Поучи меня вежливости. — Ладно, — утомленно отозвался Тарталья. — Я все понял, я буду хорошо и послушно себя вести? И не смотри так. Все, что прикажет Царица. — Если ты думаешь, что она продолжит тебе спускать все с рук… Тарталья чуть улыбнулся. — Ты просто завидуешь тому, что я ей нравлюсь больше. — Заткнись, — лениво отозвалась Синьора. — Ты просто проблемный мальчишка, с которым ей пришлось изрядно повозиться. В некотором смысле это была правда. Фатуи в числе прочих (не всегда законных) делишек искали по всей стране одаренных детей, отправляя в свою школу, где из них выращивали бойцов, готовых служить Царице. Тарталья, тогда еще Аякс, попал туда почти сразу после Бездны — и зверенышем бросался на каждого, прежде чем его скрутили и привели к Царице. Он радостно рвался к ней в жажде растерзать; он ощущал себя растерявшим все — и особенно семью, что так легко пошла на сделку с Фатуи, лишь бы больше не видеть воплощение живого хаоса подле себя. Аякс был слишком молод, и ему было не до горя и вины в родительских глазах — он был ослеплен своими собственными чувствами, что валом обрушились на него, вынуждая вспоминать, как же все-таки невыносимо тесно в человеческой шкуре. Царица тогда сидела в своем кабинете: худощавая женщина, чей возраст определить было попросту невозможно. Никто не знал даже ее имени, но сила… Тарталья тут же ощутил мощь, великую магию, что повсюду клубилась. — Оставьте нас, — сказала она тогда своим холодным голосом, что никак не вязался со странным сочувствием на мгновение мелькнувшем во взгляде. — Присядь, Аякс. Он ждал, что его убьют за проблемность и непослушание, за жестокость, с какой избивал соучеников, но Царица только подвинула к нему чашку с дымящимся чаем. За окном (как сейчас помнил) опускались дивные хлопья снега, и они так идеально сочетались с белоснежными волосами Царицы, с ее равнодушными голубыми глазами, где в глубине черного зрачка тлело снисхождение, к нему, съежившемуся мальчишке, что отвечает первобытной свирепостью всему миру. И было в голосе Царице что-то родное и знакомое, когда она спросила: — Ну что, Аякс, тесна человеческая шкура? И попала в цель. — Да, — сглотнув, выдавил он. — Очень. Царица поощрительно кивнула головой. — Ужаснейшая из всех участей, — произнесла она задумчиво. — Быть человеком действительно тяжело, иногда мне кажется… Это труднее, чем быть архонтом. Аякс был юн, и он мог лишь молча внимать, не понимая ее размышлений. — Архонты одарены вечностью и свободой — и даже их обязанности перед людьми очень условны. А человек обречен, во всем обречен. И Аякс сглотнул горькую слюну: он не хотел быть обреченным — поэтому и вернулся из Бездны. Царица встала из-за стола и медленно подошла к нему. От нее исходило столько мощи, что Аякс вдруг вспомнил о своей наставнице — и от этого симпатия к этой женщине только усилилась. Строгая и резкая, наставница Скирка была единственной, кому и правда было дело до потерянного мальчишки. — В человеческом мире тоже есть свои принципы выживания, — сказала Царица, опустив свою ледяную тяжелую ладонь на рыжую макушку — и Аякс покорно, пораженно замер, жадно впитывая каждое слово. — Они не во всем совпадают с Бездной, это тяжелее, потому что тебе всегда придется учиться подражать людям. Пройдет много времени, ребенок, прежде чем ты обуздаешь поющий хаос внутри себя, но все, что сейчас уничтожает тебя, однажды сделает великим магом. Моим верным соратником. Голос стал мягче: — Что ты желал бы, Аякс? Что он тогда ответил? Прошли годы, но его собственные слова все еще оглушающе звенели в голове. — Я хочу победить. — Рядом со мной только те, кому суждено это сделать, — откликнулась Царица. Но что, что хотел победить четырнадцатилетний Аякс? Страх, что сжирал его темными душными ночами? Ужас перед тем, что может повториться? Была ли это жажда победить человеческую обреченность — злой рок, что указывает путь к погибели целым цивилизациями и их богам? — Чайльд, — едва не прорычала Синьора. — Ты меня всерьез начинаешь раздражать. — Рад, что это взаимно, — фальшиво улыбнулся Тарталья. — Я слышала, ты стал еще теснее общаться с той девчонкой, стоит ли нам всем обратить на это внимание? Ах, какой тонкий лед: Тарталья прямо-таки слышит его хруст под собственными ногами, но, увы, он вырос среди льдов и снегов; льды и снега — это все еще вода, пусть и застывшая, и ему хорошо знакома их переливчатая песнь, предупреждающий шепот. Тарталья часто зимой с отцом ходил на рыбалку, наступая на замерзшую воду, что притаилась, ожидая своего часа. — И про господина Чжун Ли тоже не забудь, — бросил он как будто равнодушно и беззаботно, хотя внутри и дернулся, напрягся, остро не желая делиться этим с другими. — Предоставить тебе подробный список тех, с кем я провожу время вне работы? — Тебе ли не знать, что у предвестников не бывает дней вне работы, — ухмыльнулась Синьора. — Тогда к чему этот допрос? — скучающе уточнил Тарталья. — Или мне рассказать тебе, как втираются в доверие, чтобы вызнать нужную информацию? — И какую же информацию ты вызнал? — Синьора наконец потянулась к своему бокалу с вином. — Чжун Ли довольно много знает об истории не только Китая, но и Тейвата. От него я в принципе узнал, что тот, иной, мир имеет такое название. Синьора закатила глаза. — Если бы в школьные годы ты уделил внимание нормальному образованию, а не попыткам отпинать все живое, ты бы это знал. — Никогда не поздно восполнить пробелы в знаниях, — ухмыльнулся Тарталья. — Знания получить легче, чем силу, благодаря которой я могу отпинать кого пожелаю. — Ты слишком самонадеян. С нетерпением жду момента, когда объявится тот, кто собьет с тебя всю эту спесь. — И кто же это будет? — иронично уточнил Тарталья. — Да хоть Гео Архонт, — фыркнула Синьора. — Мне абсолютно без разницы, я просто буду наслаждаться зрелищем. — Ну-ну, — протянул Тарталья. — Осталось только откопать могилу мифического божества и… хм, всего малость? Воскресить того, чье существование в принципе ставится наукой под сомнение. — Мы и не занимаемся наукой, — раздраженно отозвалась Синьора. — Мы занимаемся магией. Царица верит в существование архонтов. Хочешь сказать, что она не права? Тарталья поджал губы. У него были причины, чтобы верить лишь в одного человека в мире: в самого себя, но никак не в богов, оставивших людей. Кто знает, чем они стали теперь, если и были? Но Царица… Тарталья всегда избегал попыток перечить ей: он просто приложит все силы, чтобы найти этого Гео Архонта, если она так того хочет. И всех остальных. Не имеет значения его вера. Имеет значение долг: и даже если бы Царица попросила достать звезду с неба, он бы все равно ринулся туда без лишних раздумий. Но Синьора своим подначиванием только раздражала. — Кажется, тебе пора, — без всякого стеснения сказал Тарталья. — Наглый мальчишка, — Синьора медленно поднялась, окатив его презрительным взглядом. — Ты везде не к месту. Только путаешься под ногами, но находишь в себе столько смелости дерзить. — Да-да, — равнодушно отозвался Тарталья, даже не обернувшись к ней, когда женщина прошла мимо. — Еще что-то? Ради разнообразия, хотя бы важное? — Гаденыш, — огрызнулась Синьора. — Помни, если ты облажаешься, я приложу все усилия, чтобы той проигрыш был сокрушительным. — Эй, — полуобиженно бросил Тарталья, обернувшись наконец. — Мы же вроде как в одной лодке. — И с тобой она идет ко дну, — хмуро ответила Синьора, хлопнув дверью напоследок. — Не очень-то и хотелось, — сказал Тарталья ей вслед задумчиво. — Все равно с такими, как ты, сидеть там было столь невыносимо, что я и сам прыгнул бы с той лодки. Жаль, что она этих слов не услышала. Тарталья откинул голову на спинку кресла, продолжая блуждать в путанных мыслях: то возвращался к призыву на вэньяне, то к заданию Царицы, то к… Чжун Ли. Если Синьора вступила в игру, стоит немедленно начать делать хоть что-то — а любое дело начинается с информации. И связей. Тарталья утомленно прошелся ладонью по лицу, затем потер шею, задев цепочку и застыл, вытащив из-под рубашки кор ляпис. Хватит прятаться. Он осторожно снял его, морщась, но все-таки сложил в карман, злясь, что не смог расстаться с ним. Для этого задания нужно окунуться в самые мрачные тайны мира, и притуплять собственную способность глядеть туда было бы неразумно. Недопустимо для предвестника. … Тени угрожающе скалились из-за углов. Тарталья приготовился к бессонной ночи.

***

Тарталья застыл в тени, наблюдая за сборами археологической группы. Ему хотелось оказаться в прохладе собственного номера, попытаться уснуть под гудение кондиционера, но необходимость работы беспощадно гнала вперед. Он снова вернулся взглядом к карте, где небрежно были отмечены точки, которые им предстояло проверить. Влад закрыл собой слепящее солнце. Хотя Тарталья и ненавидел жару, он был благодарен этим выжигающим все лучам: ни одна тварь не желала сжариться в подобную погоду. Кор ляпис по-прежнему лежал в кармане, к его ощупыванию Тарталья возвращался слишком часто, злясь на себя, но лишняя перестраховка никогда не помешает. — Какие будут распоряжения? — Раздели группы, пусть замаскируются, — ответил Тарталья, утомленно потирая висок. Ему пришлось снять любимые перчатки, и это внушало неуютное ощущение раздетости. — Не больше трех-четырех человек, просто туристы, иначе Цисин начнет что-то подозревать. Влад кашлянул. — Они в любом случае начнут подозревать. К тому же, Ордо Фавониус все еще здесь. Тарталья отмахнулся: — Если есть возможность не привлекать лишнее внимание хотя бы сейчас, то стоит этим воспользоваться, — заученно повторил Тарталья, хотя ему и претили подобные методы работы. Будь его воля, он бы вихрем ворвался в один из храмов, но Синьора четко и ясно обозначила границы, которые ему не следовало переступать. Работа предстояла нудная: обследовать каждый запечатанный храм Гео Архонта, а их в Китае… Нет, людей даже и не хватит, хоть в отряд и удалось нанять местных не слишком-то принципиальных китайцев, которые легко продали национальную гордость ненавистным иностранцам. Шу Чжу, глава исследовательской экспедиции, как раз был таким: преподаватель в Пекинском университете, не слишком-то озабоченный моралью и почтением к древним, он с удовольствием присоединился, жаждая разгадать все секреты запечатанных храмов. Официально правительство КНР запрещало подобные экспедиции, но на деле тоже не оставляли попыток взломать их, в конце концов, кто знает, какие технологии хранят подобные места. И Чжун Ли очень бы пригодился со своими знаниями. Тут-то Тарталью осенило: а если попробовать с той, другой стороны? Что если… вход мог быть открыт со стороны Тейвата? Но тогда туда могли бы войти одни маги, а из них в отряде были только несколько замаскированных агентов Фатуи, которые отлично сражались, но не разгадывали древние загадки и ловушки. И все снова возвращалось к необходимости привлечь Чжун Ли. Или спросить, кто еще мог бы сопровождать их, но что-то Тарталье подсказывало, что с Чжун Ли будет сложнее договориться. Он вынырнул из мыслей, когда стол накрыла еще одна тень. Раздраженный взгляд впился в него. — Профессор? — уточнил Тарталья, выпрямляясь. — Вы что-то хотели? — В который раз подметить, что это бессмысленная трата ресурсов, — равнодушно отозвалась женщина, коллега Шу Чжу, но гораздо более принципиальная. Тарталья не мог понять, какая у нее мотивация присоединиться к незаконной экспедиции, устраиваемой еще и иностранцами. Шэнь Хэ отчасти ему напоминала о Царице, поэтому с ней Тарталья был терпелив и уважителен. — Нужно методом отбора оставить наиболее важные места. — Мы не можем этого сделать, — пояснил Тарталья с сожалением в голосе. — Поверьте, я бы и сам жаждал сэкономить время и ресурсы, однако… — Достаточно обратиться к архивам, — прервала его Шэнь Хэ. — И нанести на нынешнюю карту Китая места Тейвата. Тарталья замер. — Влад, оставь нас, — и, дождавшись ухода подчиненного, уточнил: — Так вы маг. Шэнь Хэ ничуть не впечатлилась: лишь продолжила равнодушно стоять под палящим солнцем. — Это значительно улучшает наше положение, — улыбнулся Тарталья дружелюбнее. — Я принципиально не использую свои силы в мире людей, — отозвалась Шэнь Хэ. — Но Тейват не мир людей. — В Тейвате тяжело находиться простым смертным, к тому же, не обойтись без проводника или карты. Вы будете вечность петлять подобно потерянным душам. Я и так, с легким весельем подумал Тарталья, но тут же отбросил от себя эту глупую мысль. — И вы знаете подходящего проводника? — Если бы я знала, — ответила Шэнь Хэ. — Я бы была не здесь. Что ж, справедливо. У каждого были свои мотивы, чтобы присоединиться к команде, хотя большинством и двигала жажда наживы и денег, но Тарталья привык работать с подобными людьми. Гораздо больше его напрягали такие, как Шэнь Хэ — от них можно ожидать чего угодно. — Ладно, — сказал он, откинувшись на спинку стула. — Я найду проводника. Тарталья вытащил телефон. Чжун Ли предупредил, что лучше звонить несколько раз, поскольку он не сразу понимает, что это его телефон издает звук. Странный человек, этот господин Чжун Ли, и, вероятно, следует последовать народной мудрости: держи друга близко, а врага — еще ближе, не так ли? И, конечно, Тарталью обжигал нетерпеливый азарт, когда он думал о силе Чжун Ли — о потенциальной возможности оценить ее, может даже сразиться? Дружеский поединок! Очень жаль, что Чжун Ли вежливо отказывался, но Тарталья умел быть настойчивым и добиваться своего. В конце концов, когда сладкие речи перестанут работать, всегда можно воспользоваться старым добрым способом — и просто напасть. Тарталья отмахнулся от фантазий; ему нужен был трезвый разум: беседы с Чжун Ли иногда были похожи на поход по минному полю, где постоянно приходилось лавировать между чужих вежливых реплик, за которыми всегда таился определенный подтекст. Тарталья не был силен в их вычленении, но Чжун Ли был мастером слова — а Тарталья умело сбивал других с пути своей болтовней. Кажется, даже в этом они были достойными соперниками. Ничего страшного не случится, если в работу добавить капельку личной заинтересованности. И он позвонил трижды, прежде чем бархатистый голос принес с собой толпу странных мурашек по телу: — Да, Чайльд? — Надеюсь, я не сильно отвлек тебя от твоей… работы. Чем бы ты там ни занимался. — Я всегда рад уделить тебе время, — ответил Чжун Ли, и это откликнулось неуместной теплотой в груди. — Сейчас у меня как раз обеденный перерыв. На фоне слышался шум: что-то падало и издавало громкие звуки. Но Чжун Ли, видимо вышел, потому что вскоре все затихло. — Это госпожа Ху Тао, — пояснил Чжун Ли так, будто после этих слов все должно было встать на места. — Скажи, Чжун Ли, насколько хорошо тебе знакома история Тейвата? И его карта? — Зависит от того, с какой целью ты задаешь свой вопрос, — отчего-то Тарталья ярко представил, как собеседник чуть улыбнулся. — Возможно, я хочу устроить небольшое путешествие для себя и своих друзей, — рассмеялся Тарталья, махнув рукой Владу, и тот молча оставил стопку бумаг на его столе. — Друзей? — Это не телефонный разговор. Давай я угощу тебя ужином, идет? — Я свободен после семи. — Чудно. Я зайду за тобой. Повеселев, Тарталья сбросил вызов. Он резко поднялся, оглядывая импровизированный лагерь с палатками, куда они все стекались под видом турслета. Тарталья уныло скользнул взглядом по бумагам и бросил Владу: — Отправь мне их в электронном виде, я позже просмотрю. Сейчас у меня намечается важная встреча. Следи, чтобы тут было тихо. — Хорошо, — отозвался Влад. — Должно быть, встреча действительно очень важная. Вы прямо-таки воспряли духом. — Что за намеки? — возмутился Тарталья. — От этого человека будет зависеть успех нашей экспедиции, так что я пошел налаживать отношения, а ты продолжай работать.

***

— Контракт? — уточнил Тарталья, расслабленно расползаясь после сытного ужина по диванчику. Чжун Ли сидел напротив, попивая чай. — Верно, это ведь работа, так что будет справедливо обозначить права и обязанности двух сторон. — Действительно, — откликнулся Тарталья. — Странно, что я об этом даже не подумал. В таком случае я подготовлю стандартную форму, где ясно укажу сумму, которую ты получишь за оказанные услуги. М, сколько ты желаешь? Этого достаточно? Он достал ручку и быстро написал сумму на салфетке, подвигая ее к Чжун Ли. Тот сначала сделал глоток чая, медленно опустил чашку и только потом вгляделся в написанное, кивнув головой. — Чудно, — Тарталья тут же разорвал салфетку. — Есть несколько важных моментов, — протянул Чжун Ли. — В Тейвате могут находиться только маги. Обычные люди не выдержат. Я могу провести вас до храма, но у меня нет никаких гарантий, что со стороны Тейвата туда будет проще попасть. Тарталья кивнул, принимая чужие слова. Он задумчиво опустил взгляд на стол, практически не замечая жгучего янтаря напротив, что стал чаще сбивать с мыслей. — Ты даже не спросишь, зачем мне это надо? — Я уважаю твое право не раскрывать мне никаких тайн. Наем работника подразумевает, что без лишних вопросов тот будет делать то, что входит в его обязанности. — А если я здесь, чтобы причинить кому-нибудь вред? — ухмыльнулся Тарталья, чуть наклонившись вперед. Чжун Ли зачем-то наклонился тоже; их разговор стал тише, интимнее. — Я могу предположить, что ты что-то ищешь, Чайльд. Что-то, чем очень заинтересованы Фатуи. Оружие? Знания? Нет никаких гарантий успеха этой экспедиции. В Тейвате едва ли осталось что-то ценное: лишь обрывки былого мира. — И тебя это не пугает? — протянул Тарталья, широко улыбаясь. — Не пугает, что я это найду? Чжун Ли не сдвинулся с места, даже когда их лбы практически соприкоснулись, нарушая всякие приличия. Он глядел своим горячим янтарем, опаляя чужое лицо, искаженное от воодушевления и азарта; полыхающие озера лазури, где была лишь увлеченность, которая так шла лицу Тартальи, пробуждая его, оживляя. — Смотря, что ты ищешь, — наконец отмер Чжун Ли. — Я скажу, что я ищу, — улыбка мигом схлынула с лица Тартальи. — Только тебе, по старой дружбе, Чжун Ли. Скажу до того, как ты подпишешь контракт. Это моя… уступка из симпатии к тебе. Чжун Ли чуть склонил голову на бок. — Очень мило с твоей стороны, Чайльд. — Я ищу Гео Архонта. Тарталья жадно вгляделся в чужое лицо, но с разочарованием обнаружил, что ничто в Чжун Ли не дрогнуло. Тот лишь медленно моргнул, а затем ответил: — Что-то такое я и предполагал. Что ж, теперь будет проще наметить маршрут.