Дождись меня на зелёном диване

«Lana Del Rey - This Is What Makes Up Girls»

Долгожданная прохлада с речки обдаёт лицо. Под пальцами железный забор – единственная опора, что отделяет уставшее тело от падения в воду. Пока солнце медленно скрывается за горизонтом, небо окрашивается сияющим оранжевым и потихоньку рисует на себе звёзды. Набережная наполнена людьми, но шум от их разговоров приглушён бредовыми мыслями. Даже глаза открывать не хочется, чтобы увидеть любимый пейзаж, хочется снять с себя пропотевшую одежду и избавиться от всего, что в голове. Вроде и земля под ногами, но всё равно будто не здесь. Юнги бы очень хотелось, чтобы сознание уплыло вместе со спокойной речушкой, но пока лишь тревога дрожит фоном и от неё не избавиться. Тело настолько расслабленное, тронь, и оно парализованное упадёт, словно каменная статуэтка. Остаётся ожидать прохладу у воды. - Это ваш последний вечер? – Низко раздаётся над самым ухом и Юнги распахивает глаза. – Я убеждён, что утопиться не лучшая смерть. Если уж и идти на такой обречённый шаг, нужно сделать это изящно. Рядом, точно так же опираясь на забор, оказывается высокий парень, смотрящий вдаль с лёгкой улыбкой. Его светлые волнистые пряди спадают на смугловатое лицо, почти касаясь пышных губ. В глазах отражаются остатки заката, да настолько ярко, что настоящий цвет радужки определить невозможно. Она будто сияет. На мгновение, кажется, что это фотография, одна из тех, на которой ты останавливаешься, листая ленту и сохраняешь, пока твои мысли вдруг уплывают в меланхолию. Определённо хочется рассматривать. - Почему ты решил, что я собираюсь топиться? – настороженно спрашивает Юнги и невзначай опускает взгляд, открывая для себя ещё один подарок. Парень не одет в футболку, он не щеголяет без неё. От чего-то незнакомец даже в такой жаркий день предпочёл удобству белую льняную рубашку, застёгнутую до последней пуговицы, и брюки шоколадного цвета, да настолько идеально выглаженные, что он будто и ни сидел в них вовсе. - Твоя физиономия говорит о самых гнусных намерениях, касательно твоей жизни. – Поднимает незнакомец краешки губ, не в злобной усмешке, а скорее в мягкой и доброй, немного сожалеющей улыбке. - В какой-то степени…? – Выдыхает Юнги понуро и жмёт плечами. – Что же делать, если не все дни созданы быть хорошими? – усмехается он грустно, и уже хочет повернуться к горизонту, но чужие эмоции приковывают взгляд. Парень глубоко вздыхает и хмурит брови, явно огорчённый таким ответом. И по тому, как он бегает глазами, изучая неровное отражение бликов, становиться понятно, что его голова полна мыслей. И вьюжат они там с безумной скоростью. Кажется, если прислушаться, можно услышать перепутанный гогот всех вместе. Юнги трогает едва заметная улыбка от своих замечаний. И вдруг парень внезапно отрывается от забора. Одна рука прячется за спину, а вторая протягивается Мину, с неглубоким поклоном. - Танцевать. – Отвечает он и видит явное непонимание в чужих глазах. – Молодые дворяне к двадцати годам часто уставали от своей жизни, наполненной праздностью и частыми балами. Возможно, внутри вашей души есть нечто подобное, но я предположил бы, что она не была столь наполнена танцами. – Он склоняет голову набок и смотрит с таким озорством, что теперь его глаза сияют не меньше прежнего. Но теперь Юнги видит их истинный цвет. Ярко-серый. - Я бы согласился, но никогда не танцевал. – Признаётся Юнги неловко. Незнакомец поджимает губы, опуская взгляд снова с какими-то мыслями, а Юнги так жалко становиться, что он испортил его настроение. А может, потому что этот ярко-серый, скрывается под пышными светлыми ресницами и больше не смотрит на него. Он вздыхает, чтобы что-то сказать, но не успевает. - Это не отменяет моего предложения. – Протягивает незнакомец ладонь, снова улыбаясь уютно, а Юнги замечает на тонких красивых пальцах массивный серебряный перстень с тёмным-изумрудным камнем. Ему становится очень любопытно. Тревога куда-то рассеивается, и он начинает смущённо улыбаться, оглядываясь по сторонам. Не то, чтобы Юнги был против каких-то авантюр, но ему никогда не удавалось стать их частью, за все восемнадцать лет. Поэтому сейчас, под приливом внезапной вспыхнувшей смелости, он в согласии кладёт свою руку. И рядом тут же оказываются, не касаются, кроме рук, но пару сантиметров не ощущаются как расстояние. Юнги чувствует теплоту чужого тела и десятки других деталей. Заметна теперь и разница в целую голову, и ненавязчивый парфюм, не тяжёлый мужской, но и не сладкий, а такой, что вдыхая его, хочется жить лучшей жизнью, наполнять галерею эстетичными фотографиями тела и наслаждаться такими же красивыми закатами, по пути в дом, где тебя ждёт кто-то особенный. Юнги несмело сжимает пальцы на чужой руке, пока сверху с умилением наблюдают за его бегающими глазами и осторожно кладут свободную руку на талию. - Надеюсь, я не смущу тебя своими касаниями, - ласково произносит незнакомец и наклоняется к шее Юнги, выдыхая ещё тише. – Я обязательно научу тебя мазурке, но сейчас, прошу, пожалуйста, сделай шаг назад левой ногой. Юнги теряется. И в доли секунды наполняется детской наивностью, пока смотрит под ноги и неуверенно ступает назад. За ним подтягиваются и просят сделать ещё один шаг, теперь вперёд, вновь шагая следом. Всё его внимание сосредотачивается на этих простых действиях, и он уже не задумывается, как прошёл день, какое сегодня число и что будет дальше. Усталость пропадает, а пространство вокруг медленно стирается в неумелом танце, которого… ждали. Они делают ещё несколько шагов, завершая вальсовый квадрат и повторяют, теперь уже более уверенно. Юнги так и смотрит в ноги, боясь ошибиться, пока не замечает, как его взгляд постепенно рассеивается и он начинает шагать не задумываясь. Сверху слышится низкий смех одобрения. - Вы весьма быстро овладели техникой танца, – Хвалит его парень. – Осталось вдохнуть жизнь в ваши движения. - Всё хорошо. – Тихо смущается Юнги и пытается отстраниться. – Я, наверное, просто не понимаю эти ваши танцы. – Его мягко притягивают обратно. Без напора, не так, будто хотят заставить, а так, будто не хотят отпустить. - Ты молодец, - Говорит незнакомец и Юнги чувствует его подбородок на своём плече, от чего замирает. – Постарайся меньше думать и больше наслаждаться этим кусочком дня. Если ты ошибёшься, конца света не случится, но если ты получишь хорошие эмоции – это будет твоим выигрышем. Ладно? Юнги внимательно слушает, а затем слабо кивает, но они остаются стоять так ещё несколько минут, пока счёт шёпотом не звучит у шеи. Рука на талии ложиться крепче с тихим «скажи, если будет некомфортно» и он в свою очередь слегка сжимает ладонью плечо. Незнакомец выдыхает «четыре» и они одновременно делают уверенный шаг. И следом сразу второй, не останавливаясь. Юнги старается быстро войти в ритм, поставить ногу вовремя и куда нужно, но чувствует, как спешит или отстаёт. - Стой, я не могу так, - просит он, но ему не дают задержаться ни на минуту, делая размах чуть больше. Шаг, ещё один, и ещё, движение ускоряется, и пространство вокруг начинается кружиться ещё стремительнее. Голова тоже идёт кругом, поэтому Юнги хватается крепче и невольно поднимает взгляд, замирая на ярко-серых глазах, горящих непременным восторгом. Он смотрит в них и видит в отражении своё смущение. А внутри горит такой страх, который держит тебя в постоянном ожидании чего-то желанного, поджигает азарт и страсть к приключениям. И сам себе Юнги вдруг признаётся, что это лучшее чувство, которое он когда-либо испытывал. Слова застывают на приоткрытых губах, но слетают с других. - Тебе не нужно стараться так сильно. Я твой партнёр и я поддержу тебя, а взамен, попрошу лишь насладиться. Невероятное чувство полёта накрывает Юнги. Становиться легко, он больше не считает и между ними разрыва не чувствует. Их шаги становятся настолько синхронными, что он перестаёт ощущать себя отдельно. И не старается, но скользит, бегло, оживлённо, теперь действительно понимая, что танцует. Скованность сменяется трепетом, на лице начинает сиять огромная яркая улыбка и ни на чём нельзя сосредоточиться; всё по кусочкам составляет это мгновение, словно хорошую картину, где взгляд не оценивает детали, но улавливает общее настроение, благодаря стилю, композиции и глубине света. А свет играет. Последние лучи солнца пробираются в маленькое пространство между их телами и очерчивают сзади тень двух кружащихся силуэтов. Снаружи слышны какие-то звуки, но в головах у двоих, кажется, играет одна и та же увертюра, которую незнакомец, вероятно, слушает каждый день, а Юнги и вовсе никогда не слышал. Но он смотрит на звёзды, две, смотрящие в ответ с открытым восхищением и понимает каждую мысль, что находиться сейчас в чужое голове. Заблуждается, конечно. Никто и никогда не был способен понять то, что твориться в этой голове. Юнги тянут назад и он, поддаваясь опоре на талии, выгибается назад. Мир переворачивается с ног на голову. Может быть не только в буквальном смысле. Речушка оказывается наверху и в её отражении Юнги видит, как алая лента едва трогает горизонт и скрывается за ней до завтрашнего дня. Теперь на небе остаётся только малютка месяц, тонкий и изящный. Воздух пахнет свободой. Юнги закрывает глаза, наслаждаясь головокружением о того, что кровь прилила в голову, пока его аккуратно поднимают обратно, обнимая двумя руками. Возникает резкая потребность в знакомстве. - Меня зовут… - Юнги. – Продолжает за него незнакомец. - Откуда ты знаешь? - Расширяет глаза Юнги, удивляясь. Но приятно. А в ответ сладко расцветает обворожительная улыбка. - Послушай, Юнги, - Мягко говорит парень и его взгляд становиться столько выразительным, что Мину кажется, он смотрит внутрь. И это гипнотизирует, остаётся только чарующий голос. – Я бы разрешил себе сейчас какую-нибудь непозволительную вольность в отношении тебя, - он наклоняется вновь и Юнги начинает чувствовать его горячее дыхание на своей щеке, - и может быть даже не смел жалеть о ней потом, в твоё отсутствие, – чужие глаза пропадают на губах Мина, и пальцы, едва касаясь шеи, поглаживают её, - но сегодня я побеспокоюсь о твоём, итак, верно, взбудораженном состоянии и лишь пожелаю тебе доброй ночи. И всё в миг пропадает. Пропадают касания, пропадает тепло рядом, пропадает этот взгляд, под которым Юнги почувствовал нечто похожее на панику и одновременно с этим неистовое желание, чтобы всё продолжалось. Пропадает и сам незнакомец. И вместо его ладони в руке оказывается зажатая между пальцами записка, с выведенной на ней тёмно-зелёными чернилами надписью. «Моё имя Пак Чимин» Небо темнеет, обнажая звёзды, в траве трещат сверчки, начинает холодать. А Юнги так и стоит в непонимании произошедшего, не опуская руки. Всё оборвалось как по щелчку, оставило внутри бушевать эмоции, часто дышать и не видеть ничего перед собой, кроме бесконечного повторения этого момента. Он канул в прошлое, а пульс в висках остался и глупая улыбка, которую, если бы только Юнги увидел, то сказал бы что сошёл с ума. Или опьянел. Потому что ничего больше не важно, у него внутри невесомость и настолько сильная радость, будто ещё капля, и она польётся из ушей. Но на землю медленно начинает опускаться ощущение времени пространства. Зажигаются фонари, набережная пустеет и Мин выходит из своей прострации, понимая, что стоит двигаться домой. Он поднимается вверх и ныряет во дворы, рассматривая, как в окнах домов начинает зажигаться свет. А на лавочках у подъездов весёлые подростки тратят своё лето на общение и ожидания невероятной жизни, что у них ещё впереди. У Юнги вообще-то тоже. Только он бы не хотел, что вся его жизнь была впереди, ведь, честно говоря, уже устал от того, что есть. У него не так всё плохо, если подумать. Нет проблем с учёбой, насилия в семье и прочих ужасов его возраста, но существуя, он давно сделал для себя вывод, что чего-то ему всё-таки не хватает. И за это он частенько себя ругает, потому что так и не научился ценить то, что имеет. Обычно он успокаивается мыслью о большой цели, с которой, правда, ещё не совсем определился, но кто не мечтает быть богатым и жить успешной жизнью? Их городок небольшой, недалеко от Сеула, небольшие пятиэтажки, от которых хотелось бы сбежать в Сеул. Много велосипедов, стареньких машин и слухи разлетаются со скоростью света. Если твоя семья дружелюбна, скорее всего ты не найдёшь никого, с кем бы у тебя не было общих знакомых. Много школ, даже пару университетов и минимальное количество мест, где можно весело провести время. Единственный плюс это вид. Если твой дом в «элитном» районе, то окна непременно будут выходить на Куми – один из притоков реки Хан. Но квартира Юнги далеко от этих мест, поэтому он частенько посещает берег в одиночку. Он идёт по центральным улицам и не перестаёт размышлять о своём первом танце, пока в кармане не вибрирует телефон. Муён. 20:45 Завтра у школы, ладно? Меня, кажется, взяли. Юнги. 20:46 Молодец, меня тоже) Муён. 20:46 Урааааааа! Юнги блокирует телефон, искренне радуясь за подругу. Их жизни теперь будут другими, сегодня они стали студентами. Только он пока не знает радоваться этому или нет. Сначала его и вовсе настигла тревога, ведь новый статус предполагает больше ответственности, больше сложностей, больше проблем. С другой стороны, это хороший шанс, наконец, поменять что-то и начать делать каждый день ярким и запоминающимся, ходит на тусовки и спонтанно знакомиться. Мысли вновь возвращаются к парню. Может быть, этот Пак Чимин и есть предвестник его новой жизни и теперь всё действительно станет по-другому? Юнги неосознанно потирает край карточки в кармане. Ему до сих пор очень легко. Он заходит в старенький подъезд, весь исписанный баллончиками и поднимается на второй этаж, заходя в квартиру. - Я дома, - устало кричит он из прихожей и плюхается развязывать чёрные кеды. Ответа не следует, но из приоткрытой двери гостиной проскальзывает мигающая полоска света, значит, папа снова уснул за телевизором. Юнги стучится в родительскую спальню и осторожно заходит, видя читающую маму. – Привет. - Привет. – Отрывает она глаза от книжки. – Ты как раз мне нужен. - Что-то случилось? - Я тут посмотрела, тебе от нашего дома до университета около часа езды. А первый автобус уходит за 30 минут до начала первой пары. - Она поворачивает экран к Юнги, показывая расписание маршрутов. – Мы с отцом работаем совершенно в другой стороне, чтобы подвозить тебя. Юнги смотрит на время и негодующе сдвигает брови. Как они могли это допустить? - И что ты предлагаешь? – Поднимает он глаза. - Уверена, ты не единственный с такой проблемой. – Мягко проводит она по его рыжим волосам. – Около университета должны сдаваться квартиры. До сентября ещё пару недель, тебе стоит что-нибудь поискать. - Да, но а как же… - Уже хочет поспорить Юнги. - К сожалению, тебе придётся найти подработку, зайка. – Уголки губ поднимаются в нежной улыбке. Юнги глубоко вздыхает, смотря щенячьим взглядом на маму, и поджимает губы. Он не боится жить один, даже работать не боится, но любая работа это общение с людьми, а у него это очень плохо получается. К тому же в планах никак не было переезжать, тревога после новости о поступлении только утихла. Вся полученная радость смывается с лица. Мама говорит ещё несколько слов поддержки, но они проходят мимо, поэтому он, опустив плечи, возвращается в свою комнату. Юнги. 21:18 Меня выселяют. И тут же видео-звонок. - Если это кликбейт, я так не играю. – Пальцем в экран угрожает удивлённая Муён, сидя в ванной. - Это не кликбейт. – усмехается Юнги с её взбудораженных синих волос и искренней обеспокоенности, заметной даже под ярким макияжем и лёгким опьянением. – Почему ты сидишь в ванной? Ты дома? - Странный вопрос, учитывая, что мы знакомы одиннадцать лет. – Щурит она глаза. – Лето плюс ночь равно отсутствие меня в моей комнате. Я на какой-то вписке. Помогаю держать красивым девушкам волосы. – на её лице проскальзывает далеко не милая усмешка. - А что с некрасивыми? - Некрасивых девушек не существует, Юни. Но вернёмся к тебе. Как они могут выселять тебя? Юнги снова тяжело вздыхает. - Мой университет слишком далеко от дома, а родители работают в другой стороне. Я просто не успею добираться на автобусе к первой паре. Поэтому мама посоветовала мне найти квартиру и устроиться на подработку. - Вот это драма. – Саркастично ахает Муён и отпивает что-то из горла бутылки. – Тебе буквально дали флаг в руки на легальный переезд. Разве не круто? - Да, но где я сейчас найду квартиру или хотя бы комнату в центре Танчхона? – С досадой восклицает Юнги. – Да и к тому же понадобиться предоплата, а я не умею быть милым. - Как я? - Как ты. - Не ной, принцесса, - поглаживает Муён телефон рукой и отпивает ещё, - Я уверена, мы что-нибудь придумаем. Главное не сломай ничего по дороге завтра. Тебе повезло, что я экстраверт и знакома с половиной города. - Если не со всем. – закатывает глаза Юнги и переворачивается на спину, снова чувствуя в кармане карточку с именем. – Кстати, Муён, у тебя в последнее время никто про меня не спрашивал? - Хаха, - смеётся девушка, - Ну ты и шутник. Если бы я помнила всех, кто со мной разговаривал на счёт других людей… - Она ставит бутылку на пол с треском и вылезает из ванной, чтобы подойти к зеркалу. - Хотя, ты знаешь, был один парень… - Светловолосый? – Нетерпеливо спрашивает Мин. - Да, - поднимает Муён брови и смотрит на Юнги подозрительно, - А ты чего это… Вздумал совсем убрать из нашей компании натуральность? - А когда это было? И что он сказал? – Уже дёргает он ступнёй. - Он был очень вежливым, даже оплатил мне пару лишних бутылок, совсем недавно, кажется, дня четыре назад… Спрашивал где ты тусуешься и как тебя зовут, только более литературным, что ли языком. Ну, просто граф какой-то. Ах, точно, - вспоминает Муён, - Он попросил держать это в тайне, пока ты сам не спросишь. И ещё он сказал, что очень давно искал именно тебя. Юнги сглатывает, с ощущением, будто он умирает, потому что у здорового человека сердце не может так часто биться. Он кое-как приподнимается с кровати, чтобы хотя бы выйти на балкон, но только открывает дверь, как дыхание и вовсе останавливается. И глаза сияют, рассматривают, пока Муён пытается докричаться. - Я тебе потом перезвоню… - Лишь отвечает Юнги, прежде чем сбросить.