Дождись меня на зелёном диване

— Эта последняя. — Громко произносит Юнги, толкая запечатанную коробку к двери, где стоит грузчик. — Спасибо. Её уносят и он порывается встать с пола, но Чимин ловко оказывается рядом, протягивая ему ладонь. — Поздравляю вас, мой юный друг, вы справились. — Хвалит Пак. — Думаю не я, а мы. — С улыбкой поправляет его Юнги, чувствуя трепет от того, что их руки всё ещё вместе и никто не собирается отпускать. — На самом деле, — решает продолжить он, чтобы совсем не утонуть в неловкости, — Я так вам благодарен. Не знаю, как бы я организовал всё это без вас. Понадобилось бы несколько суток, а мы управились за, - быстрый взгляд на часы, — пару часов, ничего себе. — Ничего удивительного, — не сводит Чимин с него глаз, пока парнишка лишь иногда решается в открытую взглянуть и кусает щёки изнутри, чтобы совсем не расплыться в улыбке. — Вы прекрасно скрасили мой вечер, поэтому я решил, что отплатить вам той же монетой, конечно, в хорошем смысле этой идиомы, будет лучшим решением. Юнги ещё раз кивает, в знак благодарности, а затем выхватывает руку, потому что из коридоры звучит женский голос: — Юнги?! Юнги опускает глаза с Чимина и ровно в этот же момент вежливость в лице Пака меняется на лукавую ухмылку. Одно ничтожное касание для одного, один огромный шаг в чужие личные границы для другого. Никто не скрывает обычные касания, только если ы его голове они далеко необычные. — Юнги? — Повторяется из коридора и через мгновение в комнате появляется миниатюрная женщина с длинными рыжими волосами и такими ярко-зелёными, полными удивления, глазами. — Юни, зайка, — говорит она чуть тише обращаясь к сыну. — Что здесь происходит? Сердце Чимина вдруг сжимается, а затем, разжавшись, пускает по венам порцию какой-то особенной горячей крови и всё кожа покрывается мурашками. Этот тон, это обращение заставляет впасть в ступор, пропустив часть разговора. — Мам, я переезжаю. — Подходит Юнги к женщине, мягко взяв её за руки. — Я нашёл подработку и хорошую квартиру недалеко от университета, а это, кстати, мой сосед и он любезно вызвался помочь мне с переездом. Чимин? — Поворачивается Юнги снова к парню, чтобы представить, но не дождавшись реакции, вторит. — Чимин! — Да? — наконец поворачивается Пак из-за спины, натягивая одну из тех улыбок, которые обычно нравятся людям. — Прошу прощения, госпожа. Моё имя Пак Чимин и я новый сосед вашего сына. — Он подходит к женщине и склоняется над её рукой. — Хахаха, — смеётся та легко, — Какой необычный молодой человек. Вы совсем не выглядите студентом. — подмечает она, тонко намекая на чужой род деятельности. — Вы очень проницательны, госпожа. — чуть склоняет голову Пак. — Мои университетские годы, не так давно, но всё-таки закончились. — Надеюсь, вы были прилежным учеником и теперь строите ту карьеру, которая принесёт вам успех? — вновь умело продолжает она тему. — Боюсь, — вздыхает Чимин с практически неуловимой печалью, — Я взял больше уроков, чем мне полагалось и теперь вынужден скучать от того, как просто дались мне многие вещи, которые другие получают тяжким путём. — Хах, — усмехается женщина и чуть склоняет голову вбок. — Вы самоуверенны, хотя, иногда это на пользу. Не желаете чая? Чимин вдыхает, чтобы ответить, но Юнги успевает сказать первым: — Нам уже пора. — Он коротко смотрит на Пака, чтобы убедиться, что тот не против и снова поворачивает голову к маме. — Мне ещё вещи распаковывать, по своим местам раскладывать. Мы лучше к тебе в ближайшие дни зайдём, ладно? Женщина пожимает губы, прищуриваясь, но в итоге соглашается. — Ну, хорошо. — с улыбкой заключает она. Они коротко прощаются, конечно с объятиями и двое молодых людей направляются на квартиру.

***

— Поставьте это, пожалуйста, вот сюда. — Командует Чимин самостоятельно, посадив Юнги в кресло у окна и вручив стакан с соком, чтобы тот передохнул. Грузчики заносят ещё несколько коробок, оставляя их в гостиной и через некоторое время на пол опускается последняя. — Спасибо. — Благодарит одного из них Пак. — В прихожей лежат наличные, возьмите их в качестве чаевых и прикройте, пожалуйста, дверь как будете выходить. Грузчик кланяется и через мгновение дверь действительно щёлкает, а Чимин поворачивается к Юнги, замирая в то же мгновение. Юноша, забравшийся в кресло на коленях, высовывается в настежь открытое окно. Розовые, миниатюрные ступни слегка свисают с мягкой поверхности и иногда на них мягко падает атласная оливковая штора, которую колышет ветер. Пряди, рыжие и немного кудрявые, тоже взвиваются вверх от его порывов; яркое солнце подсвечивает их и падает на лицо, ласково согревая светлую кожу Юна. Его бежевая футболка стянутая сзади из-за вытянутых вперёд рук, чётко прорисовывает узкие, худые плечи, спину, талию и позвоночник. Свободные шорты не сильно прикрывают тонкие, светлые ножки, но Чимин не глядит на них, а почти сразу стыдливо отводит взгляд. В его душе становиться светло и легко. Так, как давно не было. Весь этот небольшой уголочек гостиной напоминает не только о летней поре за окном; он непривычно начинает греть Пака изнутри и на пухлых губах даже намечается искренняя, смущённая от самого себя улыбка. Наверное, чего-то подобного он и ожидал, что-то подобное и строил в своих мыслях, наблюдая за Мином сутками напролёт. Теперь всё ощущается иначе, когда всё это прямо здесь, перед его холодными, печальными глазами. Этой по истине проклятой квартире номер 12 не хватало красок, ох как не хватало. — Здесь, наверное, потрясающее небо на закате. — Отрывается Юнги от окна и Чимин, будто пробуждается от своей минутной слабости, снова натягивая приевшуюся ему непроницаемую доброжелательность. — Да, мой юный друг. — Отвечает он, подходя ближе. — Ты совершенно прав. Спешу тебя обрадовать, из твоей комнаты вид на заходе солнце один из самых удачных, что можно найти в этом городе. Кстати, ты ведь ещё даже не видел свою комнату. — Точно. — кивает Юнги. — И по поводу оплаты и условий… — тише говорит он, с некоторой неловкостью. — Удивительно, но мы это ещё не обсуждали. — Уверен, они тебя не затруднят. — мягко улыбается Чимин и, налив себе воды, опускается в кресло напротив. — Я не потребую многого. Квартира полностью в твоём распоряжении, живи здесь в своё удовольствие. Готовь, когда этого просят руки, танцуй, когда этого хочет сердце, трать на то, что приносит тебе радость. Можешь просить у меня всё что-угодно, я с удовольствием исполню это, чтобы осчастливить тебя и ничего не потребую у тебя в качестве оплаты. — Чимин отрывается от спинки, оставляя стакан на столе между ними, и поднимает строгий взгляд на Юнги. — Кроме одного условия, которое ни при каких обстоятельствах не должно быть нарушено. От его прежней приветливости в одно мгновение не остаётся и следа, поэтому Юнги неосознанно выпрямляется и чуть прокашливается, чтобы снизить градус напряжения. — И какое же условия? — интересуется он с некоторой опаской. — Ты не должен входить в мою комнату. — Заключает Пак. Какое-то время они смотря друг на друга в тишине: Чимин ожидая реакции, Юнги — продолжения, которое явно должно прозвучать, но не звучит тогда юноша тихо усмехается: — Это всё? — Всё? — чуть хмуриться Чимин и вновь тянется к бокалу. — Да. Это тебя удивляет? — Конечно. — Кивает Юнги. До этого натянутый как струнка, он опускается напряжённые плечи и снова подгибает к себе ноги, обхватывая руками колени. — Вы предлагаете мне жить в шикарной квартире, лучшего района Танчхона, откуда до моего университета рукой подать и при этом ничего не просите взамен. — Ты не прав. — Поправляет Чимин, чуть поднимая бокал. — Я попросил. — Это не в счёт. — Сразу отрицает Мин. — Это то, что обычно стоит априори. Ваше личное пространство на то и ваше, чтобы его никто не посмел нарушать. Если это единственное условие…Мне даже неловко соглашаться, ведь тогда вы ничего не получаете от этой сделки. Чимин опускает лукавые глаза и углубляется в кресло, не в силах больше смотреть на эту жажду справедливости чужом лице. — Это не так. — тихо произносит он, удовлетворённо улыбаясь. — Но, если я могу принять твои слова за согласие… — Можете. — Тогда смотри. — Пак поворачивается голову в противоположную сторону от окна — к гостиной и дожидается, пока это же сделает Юнги. — Это, — указывает он на две двери, расположенный прямо напротив друг друга — Наши комнаты. Моя. — Кивает он вправо, — И твоя. — Поворачивается к левой стене. — Ты можешь постучать или позвать меня, если я тебя понадоблюсь. Но не смей даже ручки касаться. Это ясно? — Да. — Желаешь поинтересоваться, что будет при нарушении? — Вновь взглядывает Чимин на Юнги уже менее строго, но всё ещё серьёзно. — Я не собираюсь нарушать. — С улыбкой отвечает ему Мин, вскидывая подбородок. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, каждый со своими мыслями, пока Юнги не решает встать, чтобы начать разборку. Чимин встаёт вместе с ним. Они оба совершенно зеркально подходят к дверям комнат, но Юнги первым открывает и распахивает дверь, чтобы легче было внести коробки. Пак же, дождавшись, пока исчезнет из поля зрения юноши, быстро скрывается в своей комнате.

***

Комната Юнги оказывается просторной. И стильной: стены, попарно окрашенные в чёрный и белый, белоснежная немногочисленная мебель, большая кровать и почти чёрный пол, с мягким, пушистым ковром в чёрно-белую шашку. Странно, Юнги такого не ожидал, конечно, но это даже лучше, чем он мог бы себе представить. Ещё одну странность, которую он замечает проходя вглубь — стулья. Обычные, такие же белоснежные как и вся мебель, но почему-то расставленные по всей комнате так, будто каждый вот-вот занимал человек, но ушёл, оставив как есть. Он возвращает один к столу и ставит остальные у стены, а затем открывает пару шкафов и оглядывает полки, прикидывая, сколько у него свободного места. Впрочем, для его количества вещей, это никогда не было проблемой. Юнги не любил экстравагантные, яркие вещи, а предпочитал обходиться светлым, минималистичным гардеробом, с бежевыми футболками, кофейными брюками и тёмно-зелёным свитерами. Зелёный, как правильно заметил Чимин, шёл ему и нравился, потому что выражал радость, спокойствие и страсть к жизни одновременно. Они оба считали этот цвет самым удивительным, но конечно не знали об этом. Разобравшись с одеждой ближе к 6 часам вечера, Юнги что проголодался. Ему было всё ещё неловко свободно перемещаться по дому, поэтому он украдкой выглянул из комнаты, чтобы проверить где Чимин и не прогадал. На кухне кто-то звенел посудой. Мин вошёл. — О, мой друг, я как раз представлял, что к этом времени тебе удастся закончить с делами, и мне было бы неплохо тебя накормить. — С улыбкой говорит Чимин, что-то помешивая на сковороде. — Присаживайся. — Накормить? — непонимающе усмехается Юнги. — Я мог бы… — О, не подумай, — опережает его мысли Чимин. — Я не считаю тебя беспомощным, но я подумал, тебе будет неловко распоряжаться кухней в первые дни. Поэтому решил всё сделать сам, а заодно объяснить тебе где и что ты сможешь найти без моей помощи. Юнги крепче сжимает губы, но желание улыбнуться пересиливает его. — Эта правда. — Признаётся он, опуская голову, чтобы спрятать приятное смущение. — Спасибо. — За что? — спрашивает Чимин невзначай, но взгляд его останавливается в одной точке, в ожидании услышать то, что он хочет. Юнги пожимает плечами: — За проницательность. — Мм, — только и даёт понять Чимин, что услышал и с улыбкой продолжает готовить. Повисает тишина. Только щёлканье масла не даёт ей стать неловкой. Юнги начинает скучающе болтать ножками, разглядывая кухню, которую уже видел, однако сейчас она предстаёт в другом обличие; теперь её наполняет много закатного света. Яркие оранжевые лучи падают на светлую мебель, жалюзи на окнах рисуют характерные линии, каждый уголочек оказывается хорошо освещённым тёплым светом и это расслабляет. Юнги прикидывает размер и понимает, что эта кухня раза в два больше чем его, к тому же уютнее. Может быть он наконец-то приготовит десятки блюд, которые давно хотел, но не любил это делать при родителях? — Взгляни на меня. — Отвлекает Чимин юношу от своих мыслей. — Здесь находятся тарелки. — Он открывает верхний шкафчик показывая белоснежную посуду, расставленную размеру. — Пожалуйста, расставляй всё так же аккуратно. — Хорошо. — Запоминает Юнги и с ухмылкой спрашивает, — Перфекционизм? Но Чимина этот вопрос видимо не веселит. Он зависает на ощутимые секунды, поджимает губы и вновь старательно возвращает доброжелательность. — Нет. — Коротко отвечает он, отворачиваясь, скорее всего не только для того чтобы разложить приготовленное по тарелкам. Продолжение короткого ответа не наступает, но Юнги также ничего не говорит и возможно поэтому Чимин всё-таки тихо договаривает. — Это привычка одного… Пожалуйста, просто делай, как я прошу. Надеюсь, это не затруднит тебя. Он разворачивается через минуту, неся в руках красиво сервированные блюда и только теперь Юнги замечает, что всё это время парень находился в белой рубашке. — Тебе удобно? — спрашивает он, заинтересованно прилипая взглядом к открытым рукам из-за закатанных рукавов. — Удобно. — Моргает в знак согласия Чимин, конечно, замечая чужой взгляд и нарочито дольше расставляя блюда. — Я нечасто притрагиваюсь к готовке, чаще пользуюсь услугами доставки. О, кстати о ней. — Пак куда-то уходит, а с приходом кладёт рядом с Юнги банковскую карту на своё имя. — Если руки всё-таки не пожелают готовить или ноги забастуют о нежелании пройтись до ближайшего магазина, закажи продукты или готовые блюда. Можешь привязать её к приложению. Юнги поглядывает на карту и сжимает руки между коленей. — Я не думаю, что смогу принять это… — торопливо проговаривает он. — Почему? — Чимин вдруг вплотную прислоняется к спине Юнги, упираясь в стол с обоих сторон, чтобы положить столовые приборы. И снова нарочито медленно, поправляя их до сантиметра, будто это действительно так важно. — Ну это… как-то… — стеснённый ещё больше такой вроде бы вынужденной близостью, прерывисто произносит Юнги. Тон Чимин становиться ниже и как будто бы слаще. — Если тебя приводит в смущение моя помощь и подарки, то я поспешу успокоить тебя мыслью о нашей ощутимой разницей в возрасте. — Он отстаёт от приборов, но наклоняется к самому уху Юнги. — Я твой Хён, а значит заботиться мне о тебе можно и необходимо, понимаешь? — И всё-таки… — Обещай, что воспользуешься ей хоть раз. — Просит Чимин почти шёпотом, опаляя порывом горячего дыхания чужую шею. Юнги передёргивает плечами от дрожи, которая в тот же миг проходиться по его телу и только тогда Пак обходит стол и садиться напротив. — Так, что скажешь? — Кхм, — Мин не смело поднимает глаза. — Скажите, в каком размере мне стоит расплачиваться, если что? — В любом. — Чуть опустив подбородок, отвечает Чимин. — Это… много? — всё-таки решает уточнить Юнги. — Очевидно, да. — С той же лёгкостью отвечает Чимин. — Доставка лишь предлог, если понадобиться что-то ещё, она в твоём распоряжении. — Спасибо. — Глубоко кивает Юнги и вздыхает, не представляя, как позволит себе это и насколько процентов парень не шутил говоря о «любом» размере. — Славно, а теперь, приятного нам аппетита. Они оба приступают к ароматной вкусной еде и сохраняют молчании на протяжении всего ужина. Юнги — всё думая о карте, Чимин — внимательно, с неугасающим интересом разглядывая его. В знак благодарности, Мин берёт уборку на себя, а Чимин видя всё ещё немаленькое смущение, решает дать ему возможность «отплатить», чтобы тот не чувствовал себя нахлебником. Он скрывается с кухни, оставляя Мина в одиночестве изучать его новое жильё.

***

Вечером Мин не решается позвонить Муён, как обычно. Зная, как девушка отнеслась бы к его переезду и как быстро могла бы начать что-то подозревать только услышав его голос, он лишь пишет ей короткое сообщение о том что очень устал за день в поисках вакансий и что пообщается с ней завтра. Получив ответ, Юнги падает на кровать, пытаясь понять что чувствует. Ему никогда не нравилось ночевать вне дома. Даже с ночёвок Муён он всегда увиливал, чтобы провести ночь в родной постеле. Теперь же ему предстояло прожить здесь, возможно, все четыре курса, поэтому Мин старался настроить себя положительно. И всё-таки что-то его беспокоило. Да, комната была стильной, можно даже сказать «блогерской», воздух пах расплавленным воском и вечерним воздухом, доносившемся из открытого настежь окна. Любимые книги привычно стояли на полках, вещи аккуратно были сложены в шкафу и всё равно пространство не выглядело живым. Юнги пробегает по нему взглядом ещё раз, пытаясь понять, как ему это исправить, пока внезапный стук в дверь не прерывает его мысли. — Да? — сразу вскакивает Юнги. — Можно? — деликатно спрашивает Чимин, заходя и глядя в пол, чтобы не застать юношу врасплох. — Да, конечно. Наконец парень поднимает голову и сразу рассеивается взглядом по всей комнате, будто разглядывая картину. Такое чёрно-белое пространство и такой живой он, с румянцем, шумным дыханием, видимо от того что спешно встал, с его этими до невозможности рыжими, вьющимися волосами и зелёной пижамой, в которую тот успел переодеться, готовившись ко сну. Цвести… здесь должно всё расцвести от него. — Уже слишком поздно? Я разбудил тебя? — интересуется Чимин, чуть поворачиваясь к двери, с намёком на то, что он может уйти. — Нет, нет. — машет руками Юнги, невольно пытаясь остановить. — Что-то случилось? — Ничего, лишь, — делает паузу Чимин, — пришла мысль предложить прогуляться. Ненадолго. Если ты, конечно, не против. — Мм, — задумывается Юнги. — Мне только нужно переодеться. Чимин улыбается шире. — Неужели… ты никогда не прогуливался в пижаме? — Опускает он голову, чуть наклоняя её в бок. Юнги вскидывает брови, удивляясь скорее приятно. — Нет? — Под лунным светом? — Не думаю… — Возвращаясь в кровать с ночной прохладой и ещё не остывшими от свежего воздуха лёгкими? Юнги приоткрывает губы, от слов, которые физически заставляют проникнуться описанными ощущениями, словно прочитав страницы книги. Чимин знает, каково это, Чимин очень хорошо знает куда нужно давить. —Прямо так? — оглядывает себя Юнги, с тем блеском в глазах, который говорит о его согласии. Чимин больше ничего не отвечает, видя то, что ему нужно, только смеется бархатно, низко и аккуратно хватает Юнги, уводя его из комнаты. Они наскоро обуваются, поглядывая друг на друга с озорными улыбками и выскакивают из квартиры, всё ещё держась за руки. Подъездная дверь распахивается и ветер свежим порывом обдаёт лицо, смахивая пряди волос назад. Юнги задерживается на мгновение, но его тянут за руку и он спешно шагает следом, пока и вовсе не срывается на бег. — Ха-ха-ха, - заливисто он смеётся, смотря на Чимина, что в ответ оборачивается на него. Они оббегают дом и попадают на набережную, где становиться ещё свежей из-за речного воздуха. Немногочисленные люди начинают оглядываться, но парни только ускоряются, не размыкая рук. Мелькают ступеньки, шесть-семь, или несколько десятком, слишком быстро, чтобы успеть заметить, затем асфальт заканчивается и под подошвами вдруг начинают щёлкать галька. — Подожди, ха-а, стой… — Тяжело дыша, просит Юнги, не переставая улыбаться. Он опирается на колени, пытаясь привести пульс в порядок и поднимает счастливые глаза на Чимина. Тот тоже рвано глотает воздух. Его растрёпанные светлые волосы сильно колышутся, а верхние пуговицы чуть смятой рубашки расстёгнуты. Луна врезается в его широкую спину, своим светом очерчивая его силуэт, но несмотря на это, Юнги не может не уловить такого очарованного, направленного только на юношу взгляда. — Луна очень красивая. — Не задумываясь, замечает Юнги. — Мм… — хмуриться Чимин. — Мой юный друг, тебе не кажется, что это признание слишком избито? — Что? — не сразу понимает Юнги. — Ааа… А-ха-ха-ха, неет… Я не то имел ввиду. — неловко смеётся он, наконец разгибаясь. — Просто заметил… — кивает он на светящийся шар. Чимин оборачивается, устремляя взгляд в небо и больное воспоминание на одно мгновение ударяет в его сердце. Пока юноша не видит, он позволяет взгляду стать глубоким, чистым, таким, через который можно было бы рассмотреть самые потаенные места души и где-то в них услышать давно забытый голос. — И правда красивая. — только тихо соглашается он. Не сказав друг другу ни слова, они одновременно решают немного пройтись и так, медленно шагая, они проводя в абсолютном молчании несколько минут. Чимин не позволяет нагнать себя, оставаясь немного впереди, а Юнги не спешит, разглядывая таинственный вечерний пейзаж. Внезапно, Пак подаёт голос, разворачиваясь: — Юнги! — М? — уставляется Юнги на него, чуть приподняв брови. — Впрочем… — Как бы ещё сомневайся, чуть отворачивается Чимин, но в итоге решается. — Ладно. Скажи мне, мой друг. А если бы так случилось, что твоя судьба… Вернее… предположим, что судьба героя о котором ты, допустим, пишешь рассказ, поставила бы его перед выбором — он или кто-то другой, то по какому пути ты бы предпочёл его провести? Как ни странно Юнги не удивляется ещё больше, а лишь отводит глаза в сторону, чтобы обдумать свой ответ. — Думаю… — спустя долгие минуты подаёт он голос, — Я бы предпочёл выдумать для него третий вариант, ведь если я автор, я могу выдумать всё что-угодно. — Но это имело бы большие риски. — Тут же добавляет Чимин. — Как и любой другой вариант. — Легко пожимает плечами Юнги, направляясь дальше. Чимин догоняет, начиная идти к нему лицом. — Разве пожертвовать кем-то легче, чем найти другое решение? — Но, иногда, его просто не существует. — Парирует Пак. — Как тогда изволишь поступить? — Изволю не согласиться в вами. —Отвечает Юнги в той же манере. — Я думаю, третий вариант всегда есть. Всегда. Порой более рискованный, более сложный, более долгий, но есть. Я бы точно нашёл его, если бы мой герой скитался между собой и кем-то близким для него. — Но, я ведь не сказал, что это кто-то близкий. — Замечает Чимин. — Тогда зачем было бы выбирать? — Сразу отвечает Юнги, хитро прищуриваясь. — Или вопрос о морали? — Не о мо-ра-ли. — По слогам проговаривает Чимин и диалог исчерпывает себя. Они оба продолжают прогуливаться вглубь набережной, пока ветер не становиться совсем пробирающим и Юнги не начинает замерзать в своей лёгкой пижамке. Каждый остаётся под приятным впечатлением от прогулки: Юнги, потому что на самом деле давно мечтал осуществить нечто подобное, Чимин — от хорошей компании и свежих мыслей, которые, впрочем, остаются неприятно мучать его на протяжении всей оставшейся ночи.