Несдержанное обещание

Рин не сразу заприметил подошедшего к костру Бундука. Старый родокский офицер к закату закончил тренировку рекрутов и, решив немного отдохнуть, принялся налаживать кашу с давно почерневшего котелка, болтавшегося над еле тлеющими углями. Рин подкинул пару палок и те неохотно задымили. Языки пламени окутали ветки повалившейся березы, и может быть, Бундук бы и отдохнул от такой тяжкой работы как учёба деревенщины, но кислая мина командира не очень-то скрашивала вечер. Полки Свадии встали в двух днях пути от Джелкалы. Долгая, кровопролитная осады Велуки и Замка Грюнвальдер сильно подточила основные силы графских отрядов и дыры в стройных рядах благородного свадийского войска пришлось залатывать отрядами наёмников. Пока малые графы собирали в родных землях войска, подати и провиант, сдешние силы вели войну вне городов и замков. Отряд Рина вёл типичную для него «охоту на лордов». Пробиваясь вглубь вражеской территории, наёмники становились настоящей занозой в задницах горцев, так как свежих сил к Джелкали и Ялену не подступало, что позволяло свадийцам пробиваться вперед без особого промедления. Только вот такая стратегия была чревата для отряда встречей с серьёзным, хорошо снабжённым войском. А там либо бегство, либо смерть. Что получишь с наёмника, пусть и свадийского? Жалких пять сотен динаров, если уж обобрать всех убитых? Рин не чурался брать в отряд наёмных мечей, ребят с деревень и прочих: получалась эдакая банда, зато сплочённая. Только вот вторых приходилось обучать в кратчайшие сроки. Десяток-другой рекрутов быстро схватывал азы военного ремесла, но если таких было человек сорок, то учёба затягивалась. - Скоро новички смогут пойти в бой. Как только пополним запасы, будем свежачком! – Бундук был хорошим мужиком, редко унывающим, если и была в нём грусть, то только от избытка браги или же чего покрепче. Рин кивнул, услышав хорошую за эту неделю новость. Пока Бундук поедал жирную кашу, Рин что-то мычал себе под нос и стругал деревяшку. Мало кто знал о том, что это были стихи, которые он записал со слов бродяги-менестреля Ашика. - Всё надеешься завоевать её сердце? – Рин не любил говорить об этом. О войне, королях, дворянах, городах, да даже о девках, только не о ней. Что-то в нём сразу же закипало, стоило ему начать говорить о ласковых глазах одной благородной девицы, о её золотистых локонах…. Пусть Бундук первое время и смеялся, но чёрт подери, Рин знал столько стихов и умел рассказывать их! Его родно дядя был распроклятым менестрелем, это у него в крови! - Она взяла с меня обещание. – сухо начала Рин. – прийти в Учхалу к началу осени. – Тут-то Бундук и смекнул, чего командир был так несчастлив. Лето уже подходило к концу, почти неделя оставалась до сентября. В лучшем случае они могут успеть выйти к Велуке и там прибавить ходу. - И чего ты так боишься? Сколько раз я тебе говорил, что она – леди, единственная сестра графа. Вам ничего не светит. – Бундук бы никогда не оскорбил бы друга. Много дней они ходили по Кальрадии и много битв прошли и старый родок желал молодому другу только добра. - Мне знаком этот взгляд. – подброшенные палки прогорели и Рин выкинул деревяшку к углям, мешая костёр короткой веткой. - Ты пялишься на неё, как дикарь. Бегаешь к ней по ночам, чтобы почитать стихи. Узнает об этом её брат, граф, между прочим, то порка – лучшее, на что ты можешь надеяться. А может он уже знает и просто считает тебя влюблённым мальчишкой. Хотя, ты недалеко от этого убежал. – Рин и сам это понимал. Умом-то он осознавал, что он - безродный рубака родом из Ярагара, а Джоанна – леди и таких как она выдают замуж ради союза, за таких же благородных. Но сердце свадийца отказывалось в это верить, отвергая все слова прожжённых жизнью риновых друзей. Они что-то там придумали и вот сейчас ржут над ним. Он мужчина, в конце концов, и пялиться на красивую женщину имеет право…. Только вот эта женщина засела в его сердце слишком глубоко. В его снах она была рядом, в его мыслях перед боем, в его словах, когда он оставался один. - Один раз живём. Почему не нарушить несколько законов? – Рин не унимался. Он и сам успел отсидеть в саранидцкой тюрьме полных тридцать дней, когда впервые его отряд потерпел поражение. Смерть не особо-то пугала его, как и порка. По сравнению с недавно затянувшимися шрамами, удар плетью будет лишь синяком. Пришлось подкинуть поленья, так как костру поспешили остальные офицеры, да и солнце давно спряталось за горизонтом. - Ты думаешь только о себе. Вот украл бы ты её и… и что, Рин? Скажи мне, что ты ей дашь? Ты – наёмник, не граф или лорд. Нет у тебя надела, а девка жить как будет? Всю жизнь ей блюдечко с голубой каёмочкой преподносили, а ты из неё наёмницу делать будешь? – Рин и об этом думал. Он сослужил королю Харлаусу хорошую службу и даже личные его задания он выполни блестяще, а те, что пятнали честь свадийского монарха, известно лишь ему, ибо все свидетели мертвы. Стоит Рину попросить, так он и станет графом… только вот надел нужно ещё получить, обустроить и защитить. Какая леди захочет жить в деревни? А какой лорд захочет брать в зятья приживалу? Такими темпами ему нужно будет лет так до тридцати воевать и после строить, чтобы Джоанна могла быть счастлива… только вот будет ли она счастлива с ним? - Господь всемогущий, наш командир опять грустит? Опять сейчас всем грустно будет! – комендант Катрин, заделавшаяся подружкой Бундука не упустила шанса отправить колкость в адрес ещё, как она любила говорить, «зелёного пацана». - У тебя же были женщины. И не одна. Как звали ту охотницу из Тира? – игриво прошипела Катрин. - Герда – ответил Рин, вспоминая случай, когда его чуть не подстрелили в лесах нордов. Да, тяжкий тогда год был. - А девчонка-лютнистка? Из Дуркубы, забыла как звали… – не унималась интендант. - Шеварра – Рин даже ухмыльнулся, вспоминая имя хорошей знакомой. - Опять над Рином смеётесь? – единственной его заступницей была сердобольная Имира, но зачастую она помогала собирать с павших трофеи и вскоре присоединялась к дружеским шуткам. - О, Рин опять стихи читать будет! – к тому моменту, как поленья в костре разгорелись, и чуточку потеплело, подтянулся и Алаен, от чего Рин осознал своё печальное положение. - Ладно уж, смейтесь. – выбросил он без каких либо обид, направившись в свою палатку. Рин и сам любил посмеяться над собой и над другими, но мысли о ней… о Джоанне…. это для него было святым, незыблемым как сама вера, чем-то сокровенным, чем он не мог поделиться ни с кем. Скорее всего, и матушка его посмеётся над выбором сына, а отец так ремня даст. Только вот совсем уж вырос Рин из того возраста, когда ремня нужно было бояться. И ночь он провёл, наслаждаясь сладкими воспоминаниями в мире снов. О самой первой их встрече в зале Суно.

***

Казалось, было это так давно, когда только-только он подрядился в наёмническое ярмо. Рин до безумия любил турниры и срывал большие деньги на ставках. Он умело дрался, хорошо держался в лошади и проигрывал лишь изредка, но в следующий раунд он всегда выходил, ведь пара соперников обязательно падала именно от его руки. Праздновали тогда именины графа Клаиса де Суно и вина текли по улицам рекой, весь город был наряжен так пёстро и красиво, что не пить в тот день было богохульством. А где турнир, там и банда Рина. Был это пятый день, турнир только открыли, и Рин заприметил девушку в толпе дворян. Ах, как она была красива! Белокура, словно золото были её волосы, стройна как кошка, горделива как лебедь и глаза, да в этих глаза цвета моря можно было утонуть! Свадийцы в основном любили конный бой, не мудрено, учитывая мощь их бронированных дестриеров, топчущих вражеские поля. И сошёлся он в дуэли с графом Девлианом – наместником Учхалы. С двух концов арены понеслись вороные скакуны, чьи ездоки навострили длинные копья. На такой скорости рыцарский удар, подобный молнии, и есть победа. За несколько мгновений Рин сорвал куш в пять тысяч динаров и снискал почёт чемпиона турнира. Удар его повалил Девлиана на землю, и лорд сумел подняться, только когда все разошлись на пир в замке. И чёрт все же дёрнул Рина за ногу. Сходить на праздник, покрасоваться, быть может увидеть кого-то знакомых из стана лордов… но вновь свела его с той белокурой красавицей, одиноко сидящей у окна, откуда можно было наблюдать за всем городом, облачившимся в праздник. И весь тот вечер он бесстыдно проворковал с леди Джоанной. Как бы странно это не звучало, она была совсем другой. Свадийска леди слушала о похождениях наёмника, а том, как живёт его отряд в дороге с необычайным интересом. Конечно, то, что какой-то наёмник ошивался вокруг молодой девицы не осталось не замеченным, но в тот день он был победителем турнира и позволил себе проронить пару неосторожных слов. - Я никогда прежде не видел такой как вы… - и тогда она звонко рассмеялась, как летняя соловушка. - В каком смысле, «такая как я?» - и каким же дураком себя чувствовал Рин, не найдя слов лучше чем: - Такая прекрасная. – на короткий миг улыбка пропала с лица Джоанны и она всерьёз спросила: - Разве мало в мире прекрасных женщин? – Рин же так и не смог отвертеться от своих коварных мыслей. - Вы прекраснее всех их. – и тут созрел в его голове план. Одна фраза, ему всего лишь нужно было промочить горло и тогда, быть может, он перестанет краснеть как какой-нибудь краб. - Льстец – посмеялась Джоанна, пригубив вина. - Но победу в турнире и посвящая вам, а не другим. – с того момента Рин стал другим…

***

Джоанна совсем не помнила родителей. Воспитал её родной брат, не любивший говорить смерти отца и долго горевавшей матери. Плаис не был жестоким человеком, он любил сестру, а и поданные в Замке Вейнкурд были верны доброму господину. Свадийские графы, что по старше, повидавшие не одну войну, сулили Плаису большое будущее, не забывая намекать молодому лорду, что в его-то возрасте стоит призадуматься о женитьбе. Ведь он – последний муж из рода! Конечно, каждый желал иметь под боком зятя, который был бы обязан явиться по первому зову, так ещё и выдать его сестру нужному, значимому вассалу, для приближённых короля – ещё одна выгодная сделка. Такая вот доля у сестёр и дочерей. Ждать и молиться на хорошего суженного, повиноваться слову отца или же брата. Жаловаться не приходилось, особенно сидя в замке, при всех благах… но сердце иногда просило свободы. Ах! Как сильно оно желало пуститься куда-нибудь в степь или тундру, промчаться по лесам и полям на породистом скакуне да чтобы рядом был надёжный друг, а может кто и более, чем друг… Старая нянька Кетра всё причитала, прибираясь в покоях девушке: - Совсем, моя госпожа, ты голову потеряла! Что же ты ждешь и ждёшь своего бродягу? Не дай Бог узнает твой брат, госпожа! – нянька села рядом, пока Джоанна отбросила вышивку. К этому занятию у неё был особый дар. Она умела терпеть. Но сейчас всё валилось из рук и Джоанна листала жизнеописание Александэра Великого, сидя около кровати, на одном из мягких шаризских кресел. Ей шло платье-сюкро из синей и белой ткани, а ещё ей шли белые, как перемешанное серебро и золото волосы, заплётённый в тугую косу. - Раньше-то ты читала больше, на приёмы ездила, сплетни обсуждала, а теперь всё сидишь и думаешь о нём. – Кетра не унималась. - Вот приедет Рин, так я посмотрю, как ты из-за дерева подглядываешь, чтобы послушать, как он стихи читает, тогда и я стану ворчать без умолку. – Кетра лишь посмеялась, подбирая подол чёрного балахона. - Я прекрасно знаю этот взгляд, госпожа. Рин твой пусть и хорош собой, да и речь его красива, но думала ли ты, что он тебе даст? Понесёшь ты ребёнка от него и родишь где-нибудь в дороге! Разве это жизнь для леди? Уж поверь мне, дитя моё, я так долго ходила среди солдатни, я им девок и выпивку искала и наёмники среди них – самый чёрный народ! Им только золото надо и украсть чего бы! Вот украдёт он тебя, так и будешь потом якшаться, пока его не убьют, а тебя продадут. – Нянька смотрела на почти что родную девчонку и не могла унять боли в сердце. Уж она-то знала, о ком думает её дорогая Джоанна! Нельзя было её терять рассудок, пусть даже из-за любви. - Он… он не просто наёмный меч…. – хрипло выдала юная леди, закрыв книгу. - Конечно! И волосы его как у каштана и глаза серые, как сталь. Только вот за безродного тебя не отдадут, госпожа моя. – Джоанна не хотела верить этим словам. Не мог такой умный человек жить ради золота…. но как сказать брату? Как он воспримет подобный позор? Плаис не стерпит предательства от сестры, особенно когда он возвращается победителем с битв, ему нисколько не захочется слышать, что сестра теперь принадлежит бродяге. Но сердце… он так и хотело ещё раз увидеть Рина. Сдержать обещание, позволить немного больше, нежели стихи в ночном саду.