Несдержанное обещание

Вороной конь разведчицы и следопыта Дешави мчался наравне с ветром. Большое войско Родоков было близко, а ночь только стала подходить к своему концу. Ворвавшись в лагерь как демон, она стала кричать, поднимая заспанных всадников. - Враг! Враг на подходе! – Рин одним из первых выбежал из шатра. Как заморский жеребец на скачках он облачил своё тело в бригантину и защитил голову бацинетом-грифоном. За короткое время пять десятков всадников были готовы к бою. Десять из них, обученных рыцарей с крылатыми шлемами, в авангарде вёл лично Рин, когда дело доходило до боя на поле, но здесь, среди высоких холмов и горных троп они были не так эффективны. Если враг загонит их в узкой проём, мощные арбалеты родоков снесут каждого конника. Но были и пехотинцы у Рина. Почти три десятка. - Отступаем по западной дороге! – скомандовал Рин, услышав примерную численность врага со слов Дешави. Её он доверял как никому другому. Почти две сотни – два лорда с хорошо подготовленными отрядами. Нет, помирать почти на восходе Рин не собирался. Впопыхах банда собрала лагерь и рванула назад, прикрываемая тяжёлыми рыцарями. Благо они были немного быстрее, что играло им на руку. Враг будет наступать на пятки, покуда они не доберутся до дружественных отрядов. Жить хотелось всем, а бросаться в самоубийственную атаку было ещё рано. На таких склонах они завязнут в рядах родоских сержантов и всё! Шальной болт закончит эту компанию. Чуть ли не под обстрелом отступая назад, отряд Рина к полудню прошёл горный перевал, преодолев достаточно лиг, чтобы увидеть осадную башню у стен свадийской Велуки и две больше армии. Легко было догадаться, что король Гравет захочет отбить свой винный и прекрасный предгорный край. Радовало одно: свадйицы давали горцам достоный отпор, но стяги с белыми волками – графа Фрайчина и три лебедя графа Гутланса могли сбить с коневодов спесь. Особенно, если на защитников стен обрушиться ещё больше арбалетных болтов. Он вышли на более ровную местность, разгоняя коней. - Развернуть коней! Приготовиться к бою! – прокричал Рин и конница сбавила ход, разворачиваясь в строну стройных полков готовых к бою стрелков. - Не дадим горцам пополнить ряды осаждающих! Развернуться! Дадим бой в чистом поле! – отряд стал расходиться по сторонам, чтобы не собраться в кучу! – - Клином! Клином! – кричал Бундук, смекнувший ринов план. Рыцари с булавами вели авангард, а крылья клина составили конные копейщик. При должном разгоне удар получиться старшный, главное после этого отступить и ударить вновь, наскоком, как хергиты. Позже подойдёт пехота. Их почти сотня… почти… Рин поднял верный клинок и первым пошёл вперед. За его спиной был пожар солнца и осаждённый Велуки, а впереди лишь готовые к полёту смертельные болты. Но щит его должен выдержать несколько залпов. Солдаты двинулись за ним, с каждым шагом вытаптывая землю под собой, своим жаром и криком разогревая и без того горячий воздух.

***

- Довольно стихов, мой дорогой! Я боюсь, что скоро найму тебя в менестрели при дворе! – Джоанна продолжала хохотать, когда Рин закончил читать «Перебранку в саду». Помнится ему, что отрепетировав этих строки на своих друзьях, то получилось даже не плохо… или это была такая плохая шутка от них… - Я буду только рад, моя леди. Не ездить по большакам, не сражаться за гроши и только петь вам. Разве не земной ли это рай? – как же глупо! Ну почему он не мог говорить с ней так, как с лордами, пока пытался договориться о перемирии между двумя враждующими задирами? - Разве это жизнь? Вот ты, мой Рин, можешь быть тем, кем только захочешь и только меч с конём – твои верные друзья! А я… я... вынуждена ждать, пока решат за меня. А бы с радостью изъездила эти земли и осела бы где-нибудь, а может и всю жизнь проскиталась бы! Твоя доля, Рин, так прекрасна, я могу только завидовать. – было далеко за полночь. Последний раз, когда они виделись в саду Вейнкурда, что Плаис специально высадил ради сестры. Здесь цвели яблони, и Рин вспоминал Ярагар, деревушку, где такие сады занимали целый поля, он бы очень хотел сводить Джоанну туда. Показать речку, в которой плескался мальцом, дом, в котором вырос. - Не завидуй, госпожа. Я не горжусь своими шрамами, а их у меня много. – и тогда она прошептала, как кошка, будящая хозяина по утрам. - А я могу видеть хотя бы один из тех шрамов, что не на твоём лице? – Рин взял её за руку, сжимая её так сильно, как только мог, а Джоанна приблизилась так близко, как могла, так, как раньше даже и помыслить не могла, хотя… она помышляла о большем холодными ночами, укрытая тонкой простынёй, как и Рин, будучи в походах, позволял этим мыслям помочь ему забыть о камне вместо подушки и о корнях, впивающихся в бока. - Боюсь, что не сейчас. Твоя нянька и так косо смотрит на меня. – Джоанна оглянулась и стала бранить весь белый свет. Почему она не могла побыть с ним наедине?! - Тогда обещай мне, что прибудешь сюда в первый день осень? Я буду ждать только тебя. Обещая, что вернёшься именно ко мне? – и Рин провёл пальцем по её нежной, бледной щеке. - Только к тебе.

***

Всё перемешалось. И люди, и кони. Грязь стала багровой от крови, в ушах застыло бешенное ржание, предсмертные стоны, кличи, крики людей и зверей. Зелёная трава была залита кровь и кишками так, что даже копыта вороного коня Рина скользили по ней. Фрайчин славился своим воинским искусством, и Рину не удалось сбить его ловким ударом меча по шлему. Так и кружились они, пока Бундук и Алаен уводили поредевший клин всадников и рыцарей от одного конца поля к другому. Этому они научились у хергитов, когда бились близ Нарры. Выпад Рина был заблокирован щитом Фрайчина и тогда он повёл коня за спину врага, сей же момент ударив в бока зверя. Уставший скакун неохотно рванулся с места и Рин размашисто ударил. И опять мимо! Но этот удар заставил гнедого гунтера родоского лорда подняться на дыбы и завалиться на бок. Конь Фрайчина упал, а значит, Рину оставалось ударить ещё один раз, и можно было вновь бить наскоком. Но и тут его верный конь и сам завалился на бок, а бок Рина так взывал от боли, что за мгновение ока воин успел убрать ногу из стремени и не попасть под тушу коня. Болт пробил бригантину. Что поделать, горцы славились своей меткостью, подери их чёрт! Кое-как поднявшись, видя только кровавую пелену перед глазами, Рин заблокировал выпад пешего графа, и стал оступаться назад. Сыпался один удар за другим, щит трещал, как деревья на лесоповале, но нужного момента он так и не мог подгадать. Огромный тесак грозился отправить его на тот свет, а Рину столько ещё предстояло выполнить. Заплатить долг Бундуку в кости, забрать плату за треклятую наёмническую службу и приехать к Джоанне. Наконец он нашёл в себе силы и ударил щитом во время вражеского замаха. Сбитый с наступательного темпа Фрайчин получил удар, от которого он не встанет. Рин совершил выпад с колющим ударом. Шанс один из тысячи, но лезвие вошло точно в забрало. Родокский граф упал на колени и Рин вынул кровавый меч, чувствуя, как холодеют его пальцы. Тех, кого сбили с коней, забивали практически сразу и лишь небольшой отряд пехоты продолжал стоять на ногах, рубить врага и сражаться, пока отряды Гутланса заходили с тыла. В пылу битвы, Рин обломил застрявший в нём бол арбалета и с рёвым нырнул под удар родокского сержанта. Этого, как его графа, не завались ударным ударом. Руки, державшие его тесак, нужно было рубить как можно скорее. Эти удары пришлось парировать, так как щит был изрублен в щепки. Рин держался, почти что стерев свои зубы, стискивая их от боли. Удар наискосок позволил ему на секунду оттолкнуть врага и нанести ещё три страшных удара, каждый из которых разрубал руку храброго родока. Тяжело дыша, Рин припал на колено. Как же больно. Вся бригантина и поножи были залиты кровью…. как же ему не хотелось умирать…. Но вот, тьма приближалась, и глаза отказывались что либо видеть. Пальцы вовсе онемели, как на вегирском морозе… и лишь рог был слышен в этой тьме. Большой отряд графа Делинарда и графа Плаиса встретил неприятеля с правого фланга и помог наёмничьему отряду, наполовину разбитому. Кони врезались в строи родоков, навостривших копья, снося стоявших насмерть солдат. И вновь на поле пролилась кровь, копыта втаптывали тела, а пехота добивала выживших. Им пришли на помощь.

***

Рин так и не узнал, что Велука была отбита, что его отряд продержался дольше, чем когда либо, а родоки были отброшены к Ялену. Наёмник так и не узнал, что помог ему граф Плаис, прекрасно знавший о том, кто так глубоко засел в сердце его единственной сестры. Когда Плаис нашёл среди кровавой земли, тел и грязи тело в красной бригантине, он аккуратно снял шлем с холодного тела свадийца и прикрыл глаза цвета холодной стали, прочитав короткую молитву для павших воинов. Вложив меч в его руки, Плаис, чей щит украшала красная и белая роза, лично дождался кого-то из отряда Рина. Они давно пересекались. Во многих битвах они бились бок о бок, зная лишь имена друг друга. Жаль, что Палис не спел раньше…. Харлаусу нужны были новые графы и поговаривали, что таковым станет Рин. Новые свадийские земли должны были перейти кому-то, кто не был связан с семьями самой Свадии. Король так желал набрать новую гвардию. Теперь же, эти земли, скорее всего, перейдут кому-то их стариков. - Ох, мой мальчик. – старая, уставшая женщина опустилась на колени перед телом Рина. Катрин так долго знала Рина, так долго ходила с ним и всякий раз говорила, что закончит он плохо. А ведь как бы она хотела сына как он, упрямца и храбреца! Не сумела она сдержать слёз, поглаживая его чистый лоб и волосы; лицо, не обрамлённое морщинами, лишь шрамами, что красили его. Плаис посмотрел на женщину, взъерошив свои светлые волосы. - Рин был хорошим человеком. Честным. Я расскажу сестре о его гибели. Она заслуживает знать, как никто другая. – Катрин кивнула. Она давно знала, что граф прекрасно осведомлён обо всём, что происходило в замке Вейнкурд.

***

В ту ночь Джоанна не спала. За несколько дней она сумела выплакать все слёзы. Больше не было сил, чтобы глаза её исторгали солёную горечь в три ручья. Как же она злилась. Он полюбила человека, который обязательно погиб бы в битве. Другого пути для него не было. Злость её разрывало сердце, подкашивало ноги, из-за чего она не могла даже ходить, лишь свернувшись в клубок на кровати тихо плакать. Злилась она на себя, за дурость и наивность… на няньку, за то, что так оказалась права; на брата, ведь он всё знал, всё знал и ничего не сказал ей! И на Рина, что появился в её жизнь. Он всегда говорил, что придёт к ней. И каждый раз приходил с новой историей о пустынях сараннидов, степях хрегитов, морозных тундрах вегиров и густых лесах нордов. Всякий раз он читал стихи, пел ей… и каждый раз, как время переваливал далеко за полночь, обещал ей, что придёт в назначенный срок. Но с одним несдержанным обещанием и смертью, разбилось сердце свадийской леди.