Спящие боги Инадзумы

Ни Дилюк, ни Аяка не пришли в восторг от присутствия Кэйи, но он оказался удивительно настойчив. Так что прогулка по городу, и без того омраченная поисками исчезнувшего Аято, превратилась в скрытое противостояние. Аяка до сих пор сердилась на Тому и спиной чувствовала злость Дилюка, Дилюк злился из-за каждого жеста Кэйи, Кэйа молча улыбался, но был непривычно взвинчен. Один Тома сохранял присутствие духа. Даже если ему не нравилось общество своих раздраженных спутников, он никак этого не показывал. — Давайте восстановим историю, — предложил он, остановившись у небольшого святилища под раскидистой сакурой. — Аято исчез, никого не предупредив, незадолго до того, как прокатилась первая волна сонных чар. — Первая волна затронула только город, — подхватил Дилюк. — Значит, если он пострадал от первой волны, то и уснуть должен был где-то здесь, — заключил Кэйа. — Какие дела могли привести его в город? Аяка и Тома обменялись неуверенными взглядами. — Любые, — признался Тома. — Хотя в последнее время он казался мне каким-то мрачным. Я думал, его заботят предстоящие переговоры с… Лицо Томы неожиданно вытянулось, и он, окрыленный идеей, бросился через переулок к соседней улице. Остальные, наперебой заваливая его вопросами, кинулись вдогонку. — Имение Камисато находится в отдалении от города, — на бегу пустился в объяснения Тома. — А значит, и основной штаб комиссии Ясиро. Разумеется, это не всегда удобно, и поэтому мы учредили в городе еще один штаб, поменьше, что-то вроде запасного пункта для связи по срочным вопросам… Тома свернул за угол и наконец остановился перед приземистым одноэтажным зданием с черной крышей. Над крыльцом висел флаг с эмблемой комиссии Ясиро. Судя по спящим у порога жителям Инадзумы, место пользовалось популярностью, и незадолго до первой волны тут образовалась солидная очередь. Ребятам пришлось осторожно переступать через них, стараясь не задумываться, как лежание на каменной мостовой целыми сутками скажется на здоровье спящих граждан. Тома толкнул дверь и жестом поманил остальных внутрь. — Я все думал, что могло заставить Аято без предупреждения сорваться в город? Конечно, срочные вопросы! Бормоча под нос извинения, Тома отодвинул спящего распорядителя и принялся рыться в верхнем ящике стола. Пока Аяка и Кэйа с изумлением за ним наблюдали, Дилюк перенес распорядителя на диван. — Аято был сам не свой из-за предстоящих переговоров, — продолжал Тома. Он сверялся с письмами, записками и заметками, выбрасывал их, доставал следующие, и вокруг него на полу медленно росла бумажная гора. — Он постоянно твердил, как это важно и как клан Камираги воспользуется любой возможностью, чтобы его обыграть. Он готовился к любому раскладу, но он не ожидал… Тома выдвинул нижний ящик и тут же заметил черный конверт, обернутый золотой лентой. Золотая печать с гербом именитого клана была сорвана. Нахмурившись, Тома торопливо извлек на свет аккуратный лист бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. Аяка выдохнула — она сразу же его узнала. — Письмо клана Камираги, — прошептала она потрясенно. Тома пробежал взглядом по строкам и кивнул в такт своим мыслям. Закончив чтение, он протянул письмо Аяке. — Аято не ожидал, что клан Камираги воспользуется кое-какими лазейками в их договоренностях с Камисато и перенесет переговоры на несколько дней раньше. — Значит, Аято сорвался на переговоры! — сверившись с письмом, воскликнула Аяка. — О, это так на него похоже! — Это не объясняет его исчезновение, — вмешался Кэйа. Аяка метнула в его сторону неприязненный взгляд. Она не забыла, как бессовестно Кэйа манипулировал ей прошлым вечером. И все же он был умен и находчив, и Аяка не могла не отметить его наблюдательность. Он был нужен ей. Сначала нужно найти Аято, а со всем остальным она потом разберется. — Кэйа-сан прав, — сказала она. — Пока что это ничего не объясняет. — Могу взглянуть? — осведомился Дилюк, и Аяка осторожно вложила письмо в его руку, обтянутую черно-красной перчаткой. Ее щеки вспыхнули, и она, прикрывшись веером, отчитала себя за несерьезность. Как она может думать о личных симпатиях, когда ее брат в опасности? Не говоря уже о том, что Дилюк старше ее и вообще прибыл из другого королевства. Она перехватила взгляд Томы — долгий, полный чувства, которое Аяка не смогла разгадать. Это потрясло ее до глубины души. Верный и надежный Тома всегда был для нее как открытая книга, ведь он никогда и не пытался ничего скрывать. Но сейчас она смотрела прямо ему в глаза и впервые за столько лет не могла понять, о чем он думает. Тома отвернулся. Дилюк задумчиво пробежался глазами по строкам. Ему понадобилось время, чтобы разобраться в непривычном стиле письма, и Аяка в нетерпении махнула веером. Сердце просило действий. Решительных. Быстрых. Любых — лишь бы не сидеть сложа руки, лишь бы заниматься поисками брата. Мысль о том, что она может потерять его, сводила Аяку с ума. После смерти родителей они с Аято словно бы остались одни на целом свете. Только держась друг за друга, они смогли справиться с оглушительной болью потери и двигаться дальше. Они делили на двоих переживания и страхи, и даже когда Аято был далеко, занимаясь важными государственными вопросами, Аяка чувствовала его незримое присутствие. Они могли быть порознь физически, но мысленно всегда оставались рядом. И вот теперь… Теперь она впервые за столько лет перестала его чувствовать. Это было невыносимо. — Возможно, в сонных чарах замешан клан Камираги, — сказала она, устав от молчания Дилюка. — Они всегда мечтали очернить имя Камисато и взять под контроль комиссию Ясиро. — Не спешите, мисс Камисато, — попросил Дилюк. — Думаю, вы не хуже других понимаете, что в своих суждениях мы должны опираться на факты. Я понимаю, как вы расстроены исчезновением брата, но именно поэтому сейчас так важно сохранять голову на плечах. Вздохнув, Аяка прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. Конечно, Дилюк был прав. Аято всегда говорил, как опасна бывает спешка. Кэйа, заглянув через плечо Дилюка в письмо, некоторое время молча скользил взглядом по строкам. Лицо его омрачилось. Наконец он поднял глаза на Аяку и сказал: — Давайте осмотрим место, где должны были состояться переговоры.               Переговоры клана Камисато и клана Камираги, их главных соперников и главных претендентов на управление комиссией Ясиро, должны были состояться в Арауми. На живописном побережье круглый год цвели сакуры, и их могучие корни тесно переплетались с древними руинами, хранившими отпечатки великой истории. К руинам Дилюк привык, а вот необычные розовые лепестки, ковром устилавшие траву, невольно притягивали его взгляд. Когда-то он три года путешествовал по всему Тейвату, но в ту пору попасть в Инадзуму было невозможно. Если бы не обстоятельства, он был бы даже рад наверстать упущенное. Впрочем, с тех пор он стал совершенно другим человеком. У него появился долг. А еще привязанности. И именно эти привязанности привели его в эту самую точку, в страну, где все пропитано чужеродной энергией и где демоны разгуливают на свободе. Дилюк не радовался неожиданному приключению — он волновался. О многом сразу. Например, о том, что может подвести Джинн. Или о том, что он напрасно оставил Мондштадт и что он, вернувшись, больше не увидит этих мягких голубых глаз, в которые ему так нравилось смотреть. Дилюк украдкой покосился на Кэйю. Он ни за что бы никому в этом не признался, но Дилюк переживал и о нем тоже. Что, если Кэйа полезет на рожон, а он не сможет уберечь его? Кэйа непредсказуем. Неуправляем. Он ходячее олицетворение бесшабашности Ордо Фавониус, и если ему что-то взбредет в голову, он не позволит никому себя остановить. После смерти отца он стал таким же замкнутым, как Дилюк, и теперь никто уже не знает, что таится за этими непроницаемыми ледяными глазами и дежурной улыбкой. С тех самых пор, как Дилюк ступил на берег острова Рито, его терзали дурные предчувствия. И хоть он был простым человеком, не чета Адептам Ли Юэ или могущественным ёкаям Инадзумы, он привык доверять своему чутью. — Кажется, мы на месте, — подал голос Тома. Он указал вперед, и ребята увидели растянутый у обрыва черный шатер, расписанный золотыми узорами. Как понял Дилюк, это были гербовые цвета клана Камираги. Издалека площадка для переговоров выглядела мирно. Шесты, на которых держался шатер, были украшены ветвями сакуры и неизвестными Дилюку фиолетовыми цветами. На небольшом деревянном столике до сих пор стояла посуда, оставшаяся после чайной церемонии, и… И это было странно. После переговоров прошло уже несколько дней. Почему же никто не убрал посуду? Дилюк ускорил шаг. Вблизи стало ясно, что некоторые стулья разбиты в щепки, цветы и лепестки покрыты кровью, а под ногами хрустят осколки изысканных стеклянных графинов и чайной посуды. Поравнявшись с Дилюком, Аяка шумно выдохнула и прикрыла рот ладонью. Дилюк наблюдал за ней. Какое-то время Аяка стояла в оцепенении, и в ее глазах плескался ужас. Но вот что-то внутри нее переменилось. Взгляд стал ледяным. Рука решительно сжалась в кулак. Краски покинули лицо Аяки, и даже ее губы стали почти бесцветными, но при этом она излучала ошарашивающую энергетику. Она готова была перевернуть мир, лишь бы убедиться, что с братом все в порядке. — Что здесь произошло? — спросила она ровным голосом. — Кажется, переговоры не задались, — заметил Кэйа. Присев на корточки, он подобрал один из осколков и внимательно его осмотрел. — Но тел нигде не видно. Тома посмотрел на него с укоризной, и Кэйа перехватил этот взгляд. — Надеюсь, это хороший знак, — добавил он. — Давайте осмотримся. Они разошлись в разные стороны. Дилюк изучил окровавленные осколки, шатер, прорезанный посередине, примятую траву и щепки, оставшиеся от стула. Он анализировал мельчайшие детали, и в его голове медленно собиралась картина произошедшего. Безусловно, здесь происходило ожесточенное сражение. Поединок был неравным: в спешке ли или согласно договоренностям, но Аято прибыл на переговоры один. Членов клана Камираги было трое. Об этом говорили стоявшие напротив кресла для Аято стулья — два целых и один разломанный. Возможно, клан Камираги также сопровождали слуги, которые занимались проведением чайной церемонии, чтобы не отвлекать переговорщиков. Но было кое-что еще… Дилюк присмотрелся к примятой траве, к маленьким надломленным росткам сакуры. Здесь проходили люди. Много людей, одетых в тяжелую броню. Похоже, вместо переговоров клан Камираги планировал устроить в Арауми настоящую бойню. Они пришли с оружием — это объясняет разрезы на шатре. Но что же случилось? Куда все ушли? А самое главное, куда делся Аято? Оглядевшись, Кэйа жестом подозвал Дилюка и сделал ему знак не привлекать внимание Томы и Аяки. Дилюк подошел ближе, и взгляд его упал на засохшее кровавое пятно, посреди которого лежал маленький золотой медальон с изображением камелии. — Это… — начал Дилюк. Кэйа осторожно подобрал медальон и бережно очистил его от крови. — Герб клана Камисато, — кивнул он, подтверждая худшие опасения Дилюка. — Думаю, это принадлежит Аято. Он передал медальон Дилюку, и тот задумчиво повертел его в руках. — Он отчаянно сражался, — сказал он наконец. — Он поступил честно и не принес с собой оружия, но клан Камираги нарушил уговор и привел своих людей. Аято отбивался всем, что только попадалось ему под руку. — Графины, чайная посуда, стул… — подхватил Кэйа. — Именно. Думаю, они пытались устранить наследника Камисато. Как там сказал Тома? — Аято был очень обеспокоен предстоящими переговорами и считал их крайне важными, — пришел на выручку Кэйа. Дилюк мрачно кивнул. — Думаю, клан Камираги пытался всеми правдами и неправдами встать во главе комиссии Ясиро, но Аято долгое время не позволял себя обмануть. Судя по рассказам Аяки, несмотря на свой юный возраст, он умный человек, сведущий в политике. Он представлял серьезную угрозу клану Камираги и их амбициям. — Но почему тогда не было никаких покушений на Аяку? — нахмурился Кэйа. — Может быть, клан Камираги не успел их совершить и попал под влияние сонных чар. А может, они не относились к Аяке так серьезно, как к Аято. Кэйа внимательно изучил оставшуюся на траве кровь. — Эта теория имеет право на жизнь, — сказал он. — Все-таки Аято старше. Аяка говорила, что он занимается государственными делами и даже заведует Сюмацубан. — Кем? — удивился Дилюк. Кэйа смерил его насмешливым взглядом. — Как можно настолько не интересоваться страной, которую ты спасаешь от неведомого зла? Мог бы заранее ознакомиться с профильной литературой. Сюмацубан — это тайная организация ниндзя, которая подчиняется комиссии Ясиро. Дилюк недоверчиво вздернул бровь. — Если это правда тайная организация, ни в одной книжке о ней не напишут. Признавайся, ты опять влез куда-то, где тебя не должно было быть? Кэйа развел руками и обезоруживающе улыбнулся. — Готов поспорить, Аято в Инадзуме чертовски важная шишка. Думаю, он не вылезает из проблем с другими кланами. Вопрос лишь в том, могут ли эти проблемы быть как-то связаны с сонными чарами… Кэйа задумчиво скрестил руки на груди, осмотрел кровавые следы под ногами, бросил взгляд на беспокойное море. Он давно заметил россыпь маленьких цветов, покрытых кровью. Они росли на самом краю скалы, отчаянно цепляясь за обломок суши. Кэйа посмотрел вниз. Падать отсюда было высоко. Риск разбиться о скалы был велик, но был ли другой выход у загнанного в угол Аято? Раненый, безоружный, он вряд ли имел шансы одолеть клан Камираги. Все, что ему оставалось — прыгнуть с утеса и надеяться, что море будет к нему благосклонно. Но даже если замысел Аято удался, удариться раненым о водную гладь с такой высоты может быть смертельно опасно. Кэйа взглянул на Дилюка и по его глазам понял, что тот думает о том же самом. — Либо произошло чудо, и он спасся, — сказал Дилюк напряженно. — Либо… Либо к этому моменту его тело должно было уже всплыть. — Только не вздумай говорить это Аяке, — отозвался Кэйа. — Тебе стоит поработать с формулировками, друг мой. Дилюк раздраженно фыркнул. — Мы должны спуститься и осмотреть берег. Если он выжил, там могли остаться следы. Кэйа согласно кивнул, и они с Дилюком хотели уже поискать путь вниз, но тут за их спинами возникла Аяка. Казалось, она появилась из ниоткуда — только снежинки, кружась, медленно оседали на подол ее платья. — Что вы нашли? — спросила она. Кэйа открыл рот, чтобы солгать. Дилюк не знал, пытался ли он таким образом уберечь Аяку или это была лишь сила привычки, но все равно предупреждающе стиснул его локоть. Аяка заслуживала знать правду. Если бы что-то случилось с Джинн, Дилюк предпочел бы не тратить время и нервы на сладкую ложь. — Взгляни, — сказал он и протянул Аяке медальон с гербом Камисато. Она взялась за него — так осторожно, словно он был проклят. На миг Дилюк ощутил, какие холодные у нее пальцы. Не произнося ни слова, Аяка осмотрела медальон, стерла с него остатки крови, задержала в руках, словно надеялась таким образом протянуть ниточку к исчезнувшему брату. Наконец она накрыла медальон ладонью и подняла на Дилюка взгляд, в котором мерцал лед. — Он мог спрыгнуть с утеса, — сказал Дилюк. — И выжить. Аяка молчала. — Мисс Камисато, вы в порядке? Дилюк уже усомнился, что Аяка сможет хоть когда-нибудь вынырнуть из тех темных глубин, в которые она погрузилась. Но тут рядом показался Тома. Заметив выражение ее лица, он положил руку ей на плечо, и Дилюк поразился, сколько нежности и заботы таилось в этом простом жесте. Аяка вздрогнула. — Да. Да, все хорошо, Дилюк-сан. Вы совершенно правы, мы должны проверить берег. Прямого спуска с Арауми нигде не было, так что на берег пришлось спускаться обходным путем. Вышагивая по крутому каменистому склону, все четверо хранили молчание, и Дилюк не хотел даже думать о том, какие мысли сейчас крутятся в головах его спутников. Даже Кэйа притих и казался непривычно мрачным. Дилюк подозревал, что они оба вспоминают один и тот же день. День, когда не стало отца. Он хотел подойти, спросить, все ли в порядке, не нужна ли Кэйе помощь. Но он подозревал, что Кэйа лишь привычно отшутится или даже начнет насмехаться. Дилюк давно перестал понимать его. Он даже не был уверен в том, что Кэйю заботит прошлое — быть может, его мысли сейчас занимали совсем другие вещи. В конце концов, с того злополучного дня, когда ссора расколола союз бывших братьев навсегда, Кэйа ни разу не заговаривал об отце. Он словно позабыл о его существовании, и для Дилюка, который каждый свой день посвятил исполнению долга перед погибшим Крепусом, это равнодушие было невыносимым. Нет. Вряд ли он хоть когда-нибудь сможет поговорить с Кэйей нормально. Наконец они оказались на побережье, посреди очередных каменных руин, уводивших глубоко под воду. Дилюк приметил неподалеку охотников за сокровищами — они уснули, так ничем и не поживившись. Тома и Аяка решили осмотреть часть руин, скрытых в скале, а Дилюк с Кэйей направились к тому месту, где в случае своего везения должен был упасть Аято. — Вода здесь глубокая, — заметил Дилюк. — Так что он точно не разбился о мелководье. Он осмотрел прибрежные скалы и россыпь электрических кристаллов, какие водились даже в Мондштадте, но ничего интересного не обнаружил. — Смотри, — позвал Кэйа. — Здесь тоже кровь. Дилюк подошел к обломку старинной колонны. Нижняя ее половина скрывалась под водой. Верхнюю, сухую, покрывали кровавые разводы. Неподалеку от колонны, зарывшись в песок, лежал тяжелый валун, под которым Дилюк обнаружил обрывки бело-синей ткани. — Это очень дорогая ткань, — сказал Кэйа, ощупав ее. — Одежда Аято, — кивнул Дилюк. События прошлого вставали у него перед глазами. Ударившись об водную гладь, Аято ненадолго потерял контроль над своим телом, и течение вынесло его к руинам. Придя в себя, он успел ухватиться за колонну и вытащить себя на берег. Он знал, что прямого выхода с Арауми на побережье нет, и клану Камираги понадобится время на спуск. Знал он и то, что ему нужно срочно остановить кровь. Похоже, он воспользовался обрывками своей одежды, чтобы перевязать рану. Куда же ты направился дальше, Аято? Из притихших каменных руин донесся сдавленный крик Аяки. Дилюк и Кэйа среагировали мгновенно: взвившись на ноги, они призвали оружие и бросились в темные подземные глубины. Дилюк готовился к очередной встрече с демонами. Но когда они с Кэйей наконец догнали Аяку и Тому, оказалось, что их поразило совсем другое. Дилюк заметил остатки руинных механизмов, каких ему никогда не доводилось видеть в Мондштадте, искореженное оружие, брошенные шлемы… Увидел он и тела, погребенные под грудами металла. Они лежали здесь уже несколько дней и выглядели паршиво. — Выведи Аяку, — велел он Томе. Аяка протестующе мотнула головой и даже оттолкнула Тому, не позволяя к себе прикасаться. — Еще чего! Я останусь с вами. Я должна убедиться, что… Она не договорила, но Дилюк понял ее без слов. Переглянувшись с Кэйей, он медленно приблизился к телам, на всякий случай не выпуская из рук клинка. Древние механизмы имели дурную привычку оживать. Убедившись, что им ничего не угрожает, Дилюк спрятал меч и опустился на колени рядом с одним из мертвецов. Судя по одеяниям и гербу в черно-золотых цветах, это был воин клана Камираги. Тихо выругавшись, Дилюк быстро его обыскал. Кэйа присел напротив и начал осматривать карманы другого воина, и его лицо абсолютно ничего не выражало. — Что-то нашел, — сказал Дилюк. Вытащив на свет окровавленный листок, он развернул его и хотел было прочесть, но Тома бросил на него полный осуждения взгляд. — Давайте выйдем на воздух, — с нажимом произнес он. Кэйа торопливо закончил осмотр, и все четверо поспешно выбежали на свет, радостно подставив лица свежему морскому ветру. Аяку била мелкая дрожь, но она, постукивая веером по ладони, всеми силами пыталась взять себя в руки. Тома был бледен. Присев на камень, он упер руки в колени и поднял на Дилюка тяжелый взгляд. — Куда бы ни ушел Аято, в руинах его не было, — сказал Кэйа. — Думаю, он ушел до того, как клан Камираги его настиг. — А их воины решили, что он сбежал через руины, и отправились туда. Но столкнулись с часовыми руин, — кивнул Тома. Дилюк нахмурился. — Их слишком мало. Всего трое… Минимум трое человек сидели в шатре, и я сомневаюсь, что они заявились туда в броне. Поначалу они пытались создать видимость честных переговоров и ввести Аято в заблуждение. Затем к ним присоединилась большая вооруженная группа. Думаю, в руины отправилась только часть воинов Камираги. — Остальные решили прочесать побережье, — согласно кивнул Кэйа. — И весь остров Наруками. Аяка, которая к этому моменту успела прийти в себя, слушала их молча и внимательно. Наконец она взмахнула веером и спросила: — А что в этой бумаге, Дилюк-сан? Дилюка настолько поглотило расследование, что он и думать забыл о найденном документе. Засохшая кровь мешала прочесть его содержимое целиком. — Кажется, это письмо. «…обеспечить аудиенцию у с… В случае выполнения договоренностей… комиссии Ясиро…», — Дилюк нахмурился. — Нет, это совершенно невозможно прочитать. Тома вздохнул. — Возьмем бумагу с собой. Может, у меня получится удалить кровь и не повредить при этом текст письма. — Я боюсь умений этого парня, — шепнул Кэйа. Аяка метнула в его сторону раздраженный взгляд. Все четверо еще немного послонялись по берегу, надеясь наткнуться на другие улики, но вскоре стало ясно, что в Арауми ловить больше нечего. В каком бы направлении ни скрылся Аято, он постарался на славу и не оставил врагам ни единой зацепки. — Что будем делать дальше? — спросил Тома, когда они вновь встретились у каменных руин. Аяка бережно погладила кусок ткани, который Дилюк и Кэйа нашли на берегу. Некоторое время она молчала, закусив губу, пока наконец не подняла на своих спутников полный решимости взгляд. — Навестим поместье Камираги.               Поместье располагалось прямо в городе, неподалеку от водопада — Дилюк не видел его, но слышал, как шумит сбегающая по скалам вода. По рассказам Аяки, когда-то Камираги владели роскошным домом в окрестностях, но из-за долгов вынуждены были перебраться в небольшое фамильное имение, подаренное клану много веков назад за выдающиеся заслуги перед Инадзумой. — Кому же они были должны столько денег? — полюбопытствовал Дилюк. — Клану Камисато, — был короток ответ Аяки. Она поднялась по черным ступеням, расписанным позолотой, и взялась за тяжелый молоток в виде оскаленной тигриной морды. — А эти ребята знают толк в гостеприимстве, — заметил Кэйа. — Они бы еще средний палец на дверь повесили. Игнорируя его грубые шутки, Аяка постучала. Дилюк прислушался. В доме царила тишина. — Думаю, они тоже поддались сонным чарам, — сказал он. — Как говорит Тома, нам не стоит забывать о манерах, — отозвалась Аяка. — Даже когда имеем дело с врагом. Выдохнув, она убрала веер и решительно толкнула тяжелые двери. В доме по-прежнему царила гробовая тишина, и Дилюк, придержав Аяку, первым двинулся в его безмолвные глубины. Еще в коридоре, длинном и извилистом, точно тело змеи, Дилюк ощутил что-то неладное. Атмосфера в доме стала тяжелой, на языке застыл ржавый привкус крови, и память Дилюка который раз за день отбросила его в прошлое. Он держал на руках окровавленное тело отца и не мог осознать, как стремительно и безвозвратно перевернулась его жизнь. Казалось, они только что сидели вместе в «Доле Ангелов» и праздновали его совершеннолетие — и вот уже Дилюк смотрит в остекленевшие глаза Крепуса Рагнвиндра и видит в них тьму, которая грозится захлестнуть волной всю его грядущую жизнь. Дилюк закрыл глаза и сжал руку в кулак, пытаясь прогнать непрошеные воспоминания, но чем дальше он шел по коридору, тем тяжелее становилось от них избавиться. Стиснув зубы, Дилюк обернулся и встретился взглядом с Кэйей. В душе шевельнулась, расправляя крылья, птица ярости. Наконец бесконечный коридор закончился, и Дилюк уперся в дверь, за которой — он чувствовал это всем своим существом — клубилась тьма. Он нахмурился. Он и прежде чувствовал эту энергию, тягучую и мрачную, там, на острове Рито, но здесь она ощущалась гораздо ярче. Было что-то еще… Знакомое. Давно забытое. Если бы только Дилюк мог протянуть руку и ухватить ускользающее воспоминание… Потеряв терпение, Кэйа открыл двери в комнату, и все четверо пораженно замерли, не смея произнести ни слова. Из груди Аяки вырвался хриплый возглас, а Тома, качая головой, невольно отступил назад. Дилюк медленно выдохнул. Кровь… Она была повсюду. Брызги на стенах. Капли, падающие с потолка с мерзким звуком. На полу остались разводы — некоторых членов клана Камираги тащили, и они сопротивлялись, но это не помогло им избежать ужасной участи. Осматривая тела, Дилюк не верил, что еще пару часов назад гулял по побережью, усыпанному лепестками сакуры. Он видел в жизни многое, но это было слишком. Даже для него. Кто бы ни расправился с семьей Камираги, он был жесток и опасен. И они, все они, наивные и неосторожные ребята, прибывшие из разных уголков Тейвата, перешли ему дорогу. Они пытались вывести его на чистую воду — и Дилюк не сомневался, что расправа за эту попытку не заставит себя ждать. Задумчиво хмыкнув, Кэйа прошел в комнату и осмотрелся. Дилюк мог только позавидовать его хладнокровию, хоть он и видел, как непросто оно дается Кэйе. — Подождите снаружи, — попросил он Тому и Аяку. У Аяки не осталось сил спорить. Тома мягко приобнял ее за плечи и, нашептывая какие-то ободряющие слова, увел в коридор. — Я хотел получить подтверждение тому, что исчезновение Аято как-то связано с сонными чарами, — сказал Кэйа. — Что ж, я их получил. — О чем ты? — удивился Дилюк. Кэйа показал ему черную пыль, смешанную с кровью. — Демоны, — выдохнул Дилюк. — Видимо, они пришли в имение. Воины Камираги успели убить некоторых, но демонов было слишком много, и… Кэйа кивнул. — Но почему? — нахмурился Дилюк. — Это как-то связано с их покушением на Аято? Весь город спит, Кэйа. Никого не тронули, даже штабы комиссий, хотя они фактически управляют Инадзумой. Что-то с этим кланом Камираги нечисто. — Ты думаешь? — горько усмехнулся Кэйа. Некоторое время они молча осматривали комнату. Все это время Дилюк чувствовал, как тяжелеет и мрачнеет его сердце. В голову лезли настойчивые шепотки, и ему казалось, что иногда он даже теряет ориентацию в пространстве. Возможно, причина была в телах, не смотреть на которые не получалось. — Это произошло недавно, — заговорил Кэйа. Кажется, ему было не по себе, и Дилюк был рад поддержать разговор — что угодно, лишь бы не тонуть в этом всепоглощающем молчании. — Кровь еще не застыла. И запаха тоже нет. — Может, даже незадолго до нашего прихода, — кивнул Дилюк. — Хм… — В чем дело? — выпрямился Кэйа. Дилюк нагнулся. Слабый металлический блеск под скамейкой привлек его внимание. Он протянул руку и осторожно извлек на свет странный золотистый предмет, покрытый кровью. — Что это за чертовщина? Дилюк очистил находку от крови, и Кэйа приблизился, чтобы внимательнее ее изучить. Это было небольшое металлическое устройство, похожее на трубу, гладкое со всех сторон, но с круглой выемкой в основании. — Понятнее не стало, — признался Кэйа. — Видел такие когда-нибудь? Дилюк растерянно покрутил трубу в руках. В его голове шевельнулось смутное воспоминание, но как и с темной энергией, он не смог его уловить. — Не припомню. — Может, это какая-нибудь безделушка клана Камираги, — предположил Кэйа. — Может быть, — отозвался Дилюк, но на всякий случай решил прихватить устройство с собой. Закончив осмотр, они с Кэйей наконец покинули злополучную комнату и вздохнули с облегчением. Оба порядком устали от вида крови и тел, не говоря уж о чужеродной давящей энергетике, такой же, как на острове Рито. Сяо предупреждал, что демоническая энергия может пагубно сказываться на рассудке и здоровье простых смертных. — Ты в порядке? — спросил Дилюк у Кэйи. Тот, казалось, удивился его вопросу. — Все нормально, Дилюк. Мне в своей жизни приходилось видеть и более… жестокие вещи. Может, ты и думаешь, что мы в Ордо Фавониус занимаемся какой-то ерундой, но не ты один защищаешь Мондштадт. — Огрызаться было необязательно, — фыркнул Дилюк. Они смерили друг друга неприязненными взглядами, но тут увидели у дверей Тому и Аяку и заспешили к ним, показать свою находку и рассказать о черной пыли. — Значит, демоны побывали и здесь, — заключил Тома. Кэйа вздохнул, скрестил руки на груди. — Аяка, я должен это спросить. Я мало что знаю об Инадзуме и уж тем более ничего не знаю о твоем брате. Мог ли он… — Лицо Кэйи оставалось непроницаемым. — Мог ли он покончить с кланом Камираги? Реакция Аяки была непредсказуемой. Выступив вперед, она с силой толкнула Кэйю так, что он упал, и занесла над ним руку. Дилюк хотел остановить ее, но тут от Аяки во все стороны прокатилась ледяная волна, в которой отчетливо читались следы темной демонической энергии. Волна отбросила Дилюка к стене. Тома с коротким вскриком рухнул на пол и, ударившись о край тумбы, потерял сознание. — Не смей, — процедила Аяка. — Не смей говорить такое о моем брате. В ее руке собиралась Крио энергия, которая постепенно принимала форму тонкого, невероятно острого шипа. Ее глаза были темными, точно врата в Бездну, и в них плескалась злоба. Дилюк изумленно выдохнул. Он мало знал Аяку, но она никак не производила впечатление человека, который может хладнокровно занести над другим оружие. «Дело, конечно, не в Аяке». — Не надо! — закричал Дилюк. — Ты должна сопротивляться! Он попытался встать, но Аяка взмахом руки пригвоздила его к месту — давящий холодный поток не позволял сделать ни шагу. Снежинки налипали на одежду, терялись в волосах, сыпались за шиворот, но Аяка не ослабляла натиск. Едва ли она осознавала, что делает. Впившись в ее отчаяние и страхи, демоническая энергия яростно прогрызала себе путь к ее сердцу, и тягаться с таким пагубным влиянием обычному человеку было не по силам. — Аяка… — потрясенно проронил Кэйа. Лучше бы он молчал. Одного звучания его голоса хватило, чтобы укрепить решимость Аяки. Отвернувшись от Дилюка, она швырнула ледяной шип в Кэйю — тот едва успел заслониться руками. Острие взрезало его рукав, и белоснежная ткань быстро пропиталась кровью. — Хватит, — взмолился Дилюк. — Это не ты, Аяка. Остановись! Она не слушала. Ее лицо обратилось в непроницаемую ледяную маску, и в этот момент она была страшнее самой Царицы. Глаза пылали гневом, а в руках вперемешку с энергией Крио клубилась тьма. Вскинув руки, она призывала ледяные иглы и одну за другой выпускала их в сторону Кэйи. Кэйа не собирался сдаваться. Его Глаз Бога вспыхнул. Замелькали, отбивая смертоносные иглы, ледяные вспышки. Он уже весь был покрыт мелкими ссадинами и царапинами, но боролся, осторожно подступая к Аяке, надеясь в правильный момент удержать ее и образумить. Он пока не осознавал, в какой мрак своего сердца погрузилась Аяка и как с каждой секундой она все глубже увязает во тьме, ведомая демонической энергией. Дилюк протянул руку и попытался призвать огонь, но снежинки безжалостно впились ему в ладонь. Он стиснул зубы. Кэйа медлит. Осторожничает. Он не хочет навредить Аяке, а вот она сейчас готова его убить. Он должен вмешаться. Должен… В этот момент, схватившись за голову, за спиной Аяки поднялся Тома. Поглощенная сражением с Кэйей, она не замечала его, и Дилюк в который раз поразился сообразительности этого парня: вместо того, чтобы бездумно броситься на выручку Кэйе, он торопливо оценил ситуацию и начал осторожно подкрадываться к Аяке сзади. И в тот момент, когда Кэйа упал, сраженный ее мощью, Тома выскочил между ними и выставил перед собой огненный щит. Сила Аяки была безграничной. В клане Камисато она хорошо научилась владеть своим Глазом Бога, и теперь, подстегнутая демонической тьмой, ее Крио энергия безжалостно впивалась холодными иглами в пылающую завесу. Ледяные шипы были такими холодными, что даже пламя не могло их растопить. По щиту Томы пробежала трещина. — Пожалуйста, — прошептал он. — Отойди, — бесцветным голосом велела Аяка. Но Тома словно прирос к полу, из последних сил сопротивляясь морозному натиску. — Нет, — коротко бросил он. Дилюк отчетливо разглядел изумление, которое вспыхнуло в ее глазах. Томе удалось надломить ее ледяную броню, и настоящая, добрая и честная Аяка принялась отчаянно вырываться из холодного демонического плена. — Остановись, — сказал Тома. — Ради Аято. Ради… ради нас, Аяка. Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. По лицу Аяки побежали слезы. С отчаянным вскриком она попыталась отвернуться, сдержать рвущуюся на свободу ледяную силу, и Дилюк видел, как непросто ей дается эта борьба. Одна часть ее души требовала остановить это безумие. Вторая, одержимая демонами, жаждала продолжения. Аяка отступала и тут же возвращалась обратно, мотала головой, удерживала собственные руки, которые рвались атаковать снова и снова. Прикрываясь остатками щита, Тома медленно подступал к ней, и его глаза смотрели ласково и с теплом. — Я с тобой, — продолжал он. — Пожалуйста, не отталкивай меня. Давай пройдем через это вместе. И наконец Аяка поддалась. Дилюк почувствовал, как ослабевает давящая сила морозного потока. Отталкивая руками снежинки, которые до сих пор настойчиво пытались впиться в кожу, он вскочил и подсел к обессилевшему Кэйе. — Как ты себя чувствуешь? — Не приставай… — слабо отозвался Кэйа. Дилюк не сдержал улыбки. Если Кэйа продолжает шутить и огрызаться, значит, с ним все будет хорошо. Тут Аяка вздрогнула всем телом и, обхватив себя руками, отступила во тьму коридора. Тома испуганно метнулся к ней, и в этот момент из груди Аяки вырвалось темное облако. Демоническая энергия. Такая сильная, что она уже почти сформировалась в полноценное существо, каких друзья видели на Рито. Издав зловещий стон, демон встрепенулся, точно радуясь обретенной свободе, и взмахнул подобием руки. Ледяной шип, лежавший под ногами Аяки, взлетел в воздух. — Искусство Камисато: Сомэцу! Ледяной вихрь сорвался с веера Аяки и безжалостно растерзал демона, превратив его в горстку черной пыли. Аяка сердито наступила на нее. — Все в порядке? — спросила она. Тома не ответил. Неуверенно подняв руку, он коснулся плеча — прямо в том месте, где стремительно распускался кровавый цветок. Побледнев, Аяка бросилась к нему, подхватила, удержав от падения, бережно помогла опуститься на пол. — Все хорошо, — улыбаясь, сказал он. — Теперь уже все хорошо. Взглянув на Аяку, он убрал с ее лица выбившуюся прядку. А потом глаза его закрылись, рука обессиленно упала, и он потерял сознание. Легонько отстранив Аяку, Дилюк осторожно поднял Тому. — Нужно отнести его в чайный дом «Коморэ». Кокоми поможет. Рана кажется серьезнее, чем она есть на самом деле. Он справится. Слышишь? Аяка не просто так носила имя Камисато. Она сумела избавиться от демона, она изо всех сил держалась, хотя не могла даже сказать, жив ли ее брат. Дилюк не сомневался, что она найдет в себе силы бороться. И она нашла. Закусив губу, она сдержала слезы и выпрямилась. — Ты прав. Идем. Она помогла Кэйе подняться, и друзья поспешно покинули зловещее поместье. Аяка взяла Тому за руку и не отпускала его до самого чайного дома «Коморэ». В кармане Дилюка по-прежнему покоилось загадочное золотое устройство.