Поход к коучу

      Каждый день Вейлона включал в себя две повторяющиеся вещи: Эдди, зовущего его не по имени, а "Дорогая" и уборку, его это раздражает, ведь мужчина повернут на чистоте, смахивает каждую пылинку в доме, бытовым инвалидом явно не назовешь, всё умеет, только вот Парк явно не привык к столь частой и тщательной уборке. С другой стороны, здесь всё равно было нечем заняться, рекорд по змейке и другим играм со времён мамонтов уже побил, а книги в доме, что читал Эдди не всегда приходились ему по вкусу; романы, детективы с примесью жестокости, что навевало на мысли: "этот мужик чёртов фетишист", но по крайней мере, ничего из ряда вон не было, или, может, портной давал книги выборочно и другие оставлял в недоступных для Вейлона комнатах.       Так или иначе, айтишник радовался хоть каким-то развлечениям, любым, что помогали избегать контакта с Глускиным. Тот в последнее время вновь стал ласков к нему, носил на руках, делал комплименты, заботился о заживающих ранах, вёл себя как джентльмен, целовал в щёку и аккуратно обнимал, будто взаправду воспринимая выдуманную любовь и брак и помимо этого продолжал воспринимать, как женщину, хотя всё тело Парка кричало об обратном, по комплекции никак не подходя под физиологию противоположного пола, и иногда от постоянных обращений с использованием "она", он и сам начинал обращаться к себе в этом роде уже невольно, но всегда подмечал, что подобное всё-таки режет слух. Эдди был хорош, романтичен, всегда опрятен и красив, казалось, не мужчина, а мечта, да вот только Парк находится взаперти без возможности выйти, а за ошибки его могут убить или долго пытать, и мысли об этом все двадцать четыре часа в сутки напоминали об этом. Каким бы идеальным мужчина не казался, всё выглядит так, будто он играет определенную роль, которую сам для себя создал, но что произойдет, когда он снимает с себя маску? Что от него останется, как от личности? Обычный маньяк? Любопытство терзает, но Вейлон не хочет проверять на своей шкуре. — Милая, к нам сегодня придет гость. Я хочу, чтобы он увидел, какие мы с тобой красивые, и вчера я как раз закончил шить платье специально для тебя. Надеюсь, ты оценишь мой труд, — с мягкой скромной улыбкой произнёс Эдди, проводя ладонью по поверхности стола, чтобы убедиться в том, что тот достаточно чист после недавней уборки, и присаживается рядом с Парком на диван, читающим в этот момент книгу. — Разумеется, — кивнул Парк, боковым зрением видя, как тот вновь проверяет мебель на пыль, и томно вздыхает, скрывая под вдохом наплыв разных эмоций от упоминания неизвестного гостя, и возникшие вопросы, ведь при лучших раскладах он сможет попросить помощи, правда шанс на адекватность знакомого Эдди сводится к нулю, в любом случае, сегодня нужно быть настороже, как и обычно. — А что за человек? — Узнаешь, когда придет. Это мой очень хороший приятель, — ответил мужчина и протянул руку ближе к программисту, кладя её поверх дивана и в то же время косвенно приобнимая. — Пойдем, давай покажу тебе платье, дорогая.       Он касается плеча своей жены и проходит пальцами вдоль руки, медленно опускаясь на кисть и слегка сжимая её в своей, приподнимая руку и бережно целуя её губами, после чего встаёт с дивана и потянул на себя, намекая идти за ним, и Вейлон тут же послушно поднимется, откладывая книгу в сторону, следуя за портным, направляющимся на второй этаж по лестнице.       Дом везде выглядит винтажно, со вкусом, словно не из этого века, его оформление и интерьер были непривычными, но приятными, возможно, здесь было бы даже уютно, не будь рядом потенциальной угрозы, что сейчас была спокойна и изящна, как при их первой встречи. Эдвард остановился возле двери и открыл своей даме дверь, вход в свою сокровенную мастерскую, приглашая войти элегантным жестом руки.       Вокруг стояли манекены, на некоторых был лишь эскиз предстоящей работы, а на других — уже готовые изделия. Сделанные аккуратно, с такой душой и тонкостью, словно мужчина заключил сделку с дьяволом за такие золотые руки, и у Парка промелькнула уверенность, что Глускин точно должен строить на этом свой бизнес. Вроде весь такой эпатажный, с деньгами, а на деле не имеет дома хорошего компьютера. Вероятно, мужчина не нуждается в технике и ему вполне достаточно телефона, но для айтишника это всё равно казалось каким-то странным, двадцать первый век на дворе как-никак. — Вот и оно, — с трепетом в глазах указывает портной на пастельно голубого цвета платье с белым кружевом и пару жемчужных пуговиц спереди, напоминая стиль викторианской эпохи, ожидая увидеть чужую реакцию на своё творение.       Вейлон уже успел смириться с тем, что Эдди упорно видит в нём женщину, и несмотря на то, что платье ему нравилось, тот факт, что оно принадлежит ему — немного огорчал, но всё же он сейчас не при тех обстоятельствах, чтобы вредничать, а потому отвечает податливой улыбкой. — Мне нравится, у тебя талант.. Так изыскано и со вкусом, — похвалил его айтишник, видя, как этому искренне радуется Глускин, показывая смущенную улыбку и искорку в глазах.       Мужчина снял платье с манекена и вручил парню, чтобы парень примерил, и тот сразу понял — Эдди хочет, чтобы он разделся при нём, да и в конце концов, его уже не первый раз видят голым, ведь до этого самостоятельно переодевали, а однажды и вовсе хотели провести веселую брачную ночь. И Вейлон периодически вспоминал об этом несостоявшимся "акте любви", было очевидно, что когда-нибудь на его тело начнут посягать вновь, если в скором времени не выберется отсюда, но в следующий раз при неудачном побеге всё может закончится жестоким убийством.       Домашняя одежда в виде длинной юбки и футболки снимается и вешается на ближайшее кресло, обнажая вид на мужское подкаченное тело со всеми его изгибами и чувствуя на себе затылком чужой заинтересованный взгляд, изучающий и наслаждающийся каждой его частью. От этого ощущалась опасность и смущение, поэтому Вейлон как можно скорее натянул платье на себя, поправляя его и выпрямляя подол. — И.. как я тебе? — с неловкостью спросил он, чтобы прервать вязкую тишину в комнате, так треплющую нервы и сердце от ощущения, что нужно избегать всего, что может показаться интимным. — Очаровательна. В нём или без, — флиртуя мурлычет Эдвард, быстро сокращая между ними дистанцию и кладёт руки жене на талию, притягивая к себе вплотную, чувствуя тепло её тела через ткань. — Я люблю тебя.. очень люблю.. Прекрасна во всех ипостасях.       Вейлону ничего не остаётся, кроме как найти место, чтобы куда-нибудь убрать руки, чтобы не зажало и рефлекторно кладет их тому на плечи, и Эдди видит в этом хороший момент для поцелуя и наклоняется вниз, соприкасаясь губами с его, держа одной рукой светлые волосы зарываясь в них пальцами и слегка сжимая, не давая ни малейшей возможности отстраниться или взять ритм на себя. Сейчас процессом руководит портной и искусно переплетает два языка между собой, делая поцелуй страстным, горячим, таким, что от него перехватывает дыхание у обоих. Вейлон не противится и толком не проявляет никаких действий, однако поцелуй.. все движения.. всё кажется таким сексуальным и опытным, что по телу пробегают мурашки от возбуждения, за которые он начинает внутренне проклинать себя.       В конце концов, когда кислород сводится к минимуму, Эдвард отстраняется и облизывает нижнюю губу, убирая продолговатую дорожку из общей слюны и проглатывает её, разгоряченным взглядом обводя Парка, исследуя его тело руками через одежду. — Дорогая, ты слишком дразнишь меня.. Я безумно хочу услышать твои сладострастные стоны и видеть, как ты извиваешься в постели подо мной.. Я бы хотел этого прямо сейчас, но скоро приедет гость, не хотелось бы, чтобы ему потом пришлось стоять и ждать нас у двери, — усмехается Глускин, игриво покрывая дорожками из поцелуев его шею и отстраняясь, ловя на себе расплывчатый взгляд, что уже через пару секунд вернул себе здравый оттенок. — Но спешить нам некуда. Столько времени впереди.       Ласково протянул он, выдыхая горячий воздух программисту в шею, прежде чем отдалиться и вновь поднять взор на своё творение. На этом теле оно сидит идеально, правда для любого другого человека это покажется непривычным, редко где встретишь девушку таких размеров, но сам мужчина не видел в этом никаких проблем. По сравнению с ним его жёнушка всё равно выглядит хрупкой, а значит под стандарты подходит. — Именно.. некуда, — активно согласился тот, молясь, чтобы этот момент не настал ещё долгое время, а лучше вообще никогда. Парк не оценивал себя, как бисексуала, парня, которого могут сексуально привлекать другие, к тому же, секс без чувств казался пресным, а в случае с Эдди это будет ни что иное как изнасилование, ведь найти действующую отмазку второй раз вряд ли получится, он уже тогда ходил по тонкому льду, а сейчас уже по потрескавшемуся. — Охх.. Я даже сейчас вижу, как ты волнуешься перед первым разом, но тебе нечего бояться, я буду нежен, — ласково улыбнулся тот, поглаживая по плечу.       Айтишник не верил даже в это? Нежным? Первые три секунды, а затем сорвётся с цепи и живого места от него не оставит? Наверняка. Он уже понял, что портной лишь притворяется сдержанным для поддержания образа, но на деле является очень импульсивным, и вряд ли к его мнению в постели будут хоть как-то прислушиваться. — Выглядишь весьма озадаченной. Ладно, ладно, прости, не буду тебя смущать, — Глускин ласково поцеловал его в щёку, при этом слегка массируя другую. — Но для пар обсуждать такие вещи абсолютно нормально, тем более с женой.       Он считал её смущение забавным, и на его лице в кое-то веки начала появляться искренняя улыбка. Эта "дорогая" особенная, по-настоящему умная, милая, порядочная девушка, с которой хочется вести совместный быт и в будущем создать семью, в его мыслях промелькнуло, что, наконец-то, после долгих поисков, он похоже смог таки отыскать то, что хотел. Женщину, а не шлюху. Не будь она к нему так холодна, всё было бы ещё лучше, но он уверен, что это пройдет со временем. Муж научит её всему. — У нас ещё есть время до его прихода, не хочешь немного потанцевать? — не успев задать вопрос, он поставил медленную мелодию на виниловом проигрывателе и приподнял руку Парка, приобнимая того за талию и делая первый шаг, ловко утягивая в танец и перебирая ногами, не давая Вейлону возможности запнуться или наступить ему на пальцы. — П-постой! Я не умею! — протестующе воскликнул он, неумело перебирая ногами, боясь наступить на него или запнуться, но Эдвард столь опытно вёл его, что конечности не успевали запутываться или потерять равновесие, и податливое тело айтишника плавно маневрировало, не теряя равновесия, как это происходило обычно, даже когда в танце руководил кто-то другой. — Да? Мне кажется, ты меня обманываешь, дорогая, — лукаво ухмыльнулся портной, двигаясь под мелодию и приподнимая руку парня повыше, прежде чем резко наклонить его вниз, придерживая за талию, не давая упасть, видя на чужом лице ошеломление от своего действия и наслаждаясь этим, пока Парк был шокирован неожиданностью и поражен фактом, в очередной раз убеждаясь, насколько Глускин сильнее его, раз может без труда проворачивать подобное, будто его комплекция взрослого мужчины ничего не значит. Он помнил, как тот с лёгкостью взял его за шею и поднял над землёй, начиная душить, казалось, что против него программист и любой человек похожий на него, не сможет противостоять такому габаритному большому накаченному мужчине, так вдобавок необъятно дикому, вызывая стойкое ощущение, что если воткнуть нож ему прямо в сердце — проживет ещё минут 10-20 и успеет заколоть оппонента этим же орудием. — Нет, я всегда плохо танцевал, но под твоим руководством у меня получается очень даже неплохо, — неловко улыбается айтишник, прогибаясь к спине из-за наклона и видит, как Эдди вновь тянется за поцелуем, и ему ничего не остаётся, как принять это. Будет противиться или увиливать — получит агрессию, потому остаётся лишь чувствовать, как мягкие губы с осторожностью касаются его собственных, ласково играясь с нижней и игриво покусывая её. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, всё казалось иллюзорным, будто весь этот ужас происходит не по-настоящему и всё это просто глупый сон, но для Парка это безвыходная реальность, от которой невозможно скрыться. Фантазировать о Элизабет можно сколько угодно, но Эдвард физически не может делать так, как Лиза, совершая всё по-своему, а потому и представить, что рядом с ним находится любимая женщина, а не мужчина тиран — невозможно. — Ты недооцениваешь себя. У тебя присутствует природная изящность, которую не в состоянии испортить небольшая неуклюжесть, если тебя беспокоит это. Моя дорогая не может быть не идеальной, мне всё равно, что думают о тебе другие, главное, что ты хороша для меня, — прошептал Глускин и одним движением поднял Парка, завершая поцелуй, и продолжил кружить по комнате вместе с женой, наблюдая и наслаждаясь тем, как подол её платья красиво раздувается при движении, и конкретно эта одежда не поднялась бы деле при резких движениях или дуновении ветра благодаря тяжеловатой ткани подола, что не даст при таких обстоятельствах подняться слишком высоко. Такие интимные места у его женщины никто не должен видеть.       Парк выдохнул, когда поцелуй закончился и продолжил танец дальше, удивляясь сколько у мужчины прыткости, не будь он сумасшедшим ублюдком, точно бы добился успеха в жизни, и гарем бы создал, и стал известным, только к этому тот ни капли не стремился, уходя в дебри собственных желаний. И осознавал, что все эти слова про представляющий "идеал" — ничто иное, как предел чего-то недостижимого, и то, к чему айтишник никогда в жизни не стремился и не хотел, более того, был чётко убежден, что нет в жизни ничего идеального. Существует продуманное, логичное — вот, что на самом деле хорошо, а остальное уже второстепенно, придавать чему-то идеализацию — тоже самое, что копать могилу, но доносить подобные изречения ценной собственной жизни того не стоит. Программист любил порассуждать один или с кем-то на какие-то темы, пусть с временами не совсем правильные, приводить доводы, аргументы, проанализировать, посмотреть на объект рассуждений с разных сторон. Здесь же было лучше открывать рот лишь по команде. — Кстати, дорогая, я долго думал, и мне кажется, я где-то видел тебя ещё до нашей первой встречи.. У тебя очень запоминающееся лицо, — у него было несколько предположений и один из них ему не очень нравился, вынуждая затаиться на кончике языка пару секунд. Он не был простым прохожим, ни заказчиком одежды, и учитывая то, что сказал Альфред, всё сводится к одному, его лицо Эдвард видел в Маунт-Мессив, когда охранники заламывали руки, чтобы тот не рыпался и не наводил шуму, и как раз в это время мимо шёл Вейлон, окружённый другими работниками, и взгляд у него был не такой, как у остальных. Не как у местных докторов, это кто-то особенный и, к сожалению, явно по ту сторону баррикад. — Так замечательно, что нас снова свела судьба. А ты.. есть ли у тебя ощущения, что мы встречались раннее? — Не припоминаю.. Память плохая, — с волнением ответил Парк, надеясь, что на его слова не обидятся, это точно было что-то мимолётное, раз ничего не запомнил. Эдвард самый настоящий псих и преступник, к тому же и несдержанный, а значит имел проблемы с полицией или с психиатрической больницей, он находил небольшую стопку бумаг, повествующую о том, что тот всё-таки пребывал в лечебнице, не простой, а грёбанной Маунт-Мессив. Эмблему Меркофф узнает везде. Но дальше прочитать так и не удалось, хотя знать диагнозы и анамез было бы безумно полезно, знать, на какие темы нельзя давить, где он более уязвим и знать его симптоматику. Вот только Эдвард практически постоянно находился рядом и прочитать никак не удавалось. Странно, что тот его и вовсе не сжёг. От улик нужно избавляться.       Портной хотел озвучить что-то ещё, но не начавшуюся речь прервал громкий звонок в дверь, и мужчина опустил их руки вниз, делая лёгкий грациозный поклон. — Похоже, наш танец придется прервать на этом, моя дорогая, — мягко произнёс он и намекнул следовать за ним, спускаясь вниз по лестнице на первый этаж и идя по продолговатому коридору, глядя в глазок, прежде чем открыть и радушно поприветствовать. — Рад тебя видеть. Проходи.       Вейлон поднял взгляд на вошедшего мужчину и его глаза мгновенно распахнулись в удивлении, от изумления такой подставы. Это был никто иной как коуч, к которому ходил на тренинг и из-за чего оказался заперт. Он не знал, как реагировать, но бросаться с мольбами о помощи смысла нет, наверняка такой же больной, как и Эдди, только медийный и известный. — Здравствуйте.. — вдумчиво сказал Парк, теряясь, и совершенно не зная, как вести себя в таком положении. Его охватывала злость, но эмоции не лице оставались статичными. Он хотел ударить этого человека и посадить за содеянное, ведь теперь очевидно, что эти двое работали в паре. Всё было уже запланировано и их вопрос заключался лишь в том: кто будет жертвой. — Твоя невеста такая милая, — вкрадчиво похвалил айтишника Альфред, закрывая за собой дверь и снимая обувь, подмечая для себя, что Глускин мог бы выбрать кого поженственнее из мужчин, но рыться в таких паттерных коучу было неинтересно, гораздо важнее сейчас изучить жертву, над которой Эдди будет работать, а сам он — наблюдать за изменениями. — Вам очень идёт этот наряд, миледи. — Спасибо, — с притворной благодарностью ответил Вейлон, скрывая внутреннее противоборство, не желая играть во весь этот спектакль, и видя, как первоначально Альфред тянет руку, по-видимому для поцелуя, но не дойдя пол пути быстро останавливается, будто одумавшись. И это действие показалось Парку весьма разумным, полагая, что Глускин может приревновать к любой мелочи. — Итак. Вейлон — это Альфред, Альфред — это Вейлон, — представил обоих Эдвард только из-за соблюдения формальности. Коуч уже наслышан о Парке, а тот наверняка слышал имя человека, к которому ходил на тренинг. — Пройдёмте на кухню.       Альфред кивнул и последовал за парой, идя чуть в стороне от них, чтобы побольше понаблюдать за айтишником. Абсолютно за всем: походкой, мимикой, едва заметными движениями тела, и, кстати о теле.. Его взгляд тут же осмотрел его фигуру под поверхностью винтажного платья, в какой-то степени это действительно выглядит сексуально, если представить то, что всё происходящее — ролевая игра, хотя отчасти так оно и было. Уже войдя в комнату, он внезапно метнул взгляд обратно на лицо Парка и сел за стол. — Будем считать, что это всё часть нашего тренинга. Люди хотят изменить жизнь, а я им помогаю, — коуч невинно пожимает плечами и достаёт из сумок пару бумаг с тестом. — Вот, пока начнём с этого. В запасе у меня есть ещё. Поймём, над чем нам нужно поработать и от чего отталкиваться. Не беспокойся, я квалификационный мастер в своём деле, но, чтобы у нас получилось, ты тоже должна идти мне навстречу.       «Должна» пронеслось в голове Парка, вынуждая его нервно выдохнуть от раздражения всего этого цирка, и задумка всего становилась понятна — его хотят подвергнуть дереализации, самое мерзкое, что может ощутить человек — потеря реальности, что, несомненно, выведет его из равновесия и способности мыслить здраво. А потому, даже безумный Эдди будет казаться нормальным, по сравнению с человеком, что подвергался постоянному газлайтингу, внушению, вследствие, образуя способность не отличить правду от вымысла. И даже распознавание целей не даст никакой гарантии, что психика, находящаяся под постоянным давлением, останется в норме.       Вейлон взял тесты и мельком осмотрел их, взяв предоставленную ручку. Это не просто психологический тест, но ещё и с заданиями, связанными с различными типами темами, связанными с законами, обычными поведенческими ситуацией и даже содержащими математический расчет, и порой просто со странными вопросами.       Пока Парк начал выполнять тест, Альфред внимательно наблюдал за его эмоциями и что-то записывал себе в телефон. Помимо дереализации, было ещё и желание Эдварда — довести жертву до Стокгольмского синдрома, в явление которого коуч в какой-то степени подвергал сомнению, изучив этот термин и узнав, что далеко не каждая личность способна подвергнуться этому синдрому, поэтому такой хороший экспонат в виде красивого программиста вполне может оказаться провальной идеей, а может, и совсем наоборот — превзойдет ожидания. — Пожалуйста, — через 10 минут ответил программист, отложив от себя лист, и посмотрел на разложенные на столе десерты, чувствуя, как по рефлексу от сладкого запаха начинает вырабатываться слюна, пока коуч начинает с большим любопытством читать заполненные ответы. — Интересный ход мыслей, миссис Парк, — усмехнулся рыжий мужчина, внимательно вчитываясь в более развернутые ответы. — Мне известно, что вы — опытный программист, это сразу видно по вашему типу мышления. Холодный расчёт и цифры, да? А также некоторая изоляция от общества и как метод средства избегания, не так ли? Высокий интеллект, но такие неразвитые способности к коммуникации.. Человек расчета и человек чувств. Вы с Эдвардом великолепно подходите друг другу. Это поможет увидеть мир с другой стороны. Иными словами, вы оба поможете друг другу. Разве это не прекрасно? — Несомненно, — с натянутой улыбкой кивнул Вейлон, сдерживая гнев от такого наглого и сумасшедшего абсурда. Единственное, кем он здесь является — чёртовым подопытным, чтобы удовлетворить чьи-то желания и не более. И то, чем ему может помочь его сдержанность — в выживании, любой другой, более эмоциональный человек совершал бы куда больше оплошностей, и в конце те бы привели к непоправимому результату. — Однако интересные у вас методы. Создали собственный? — Практикую то, что делали до меня раннее. Не забывайте, что я выдающийся человек, и, конечно, мои методики могут отличаться от остальных, однако к каким результатам они приводят! Вы увидите это собственными глазами, если будете идти с нами бок о бок, — подмигивает Альфред, откусывая кусочек от сладкого десерта. — Нашу семью потом можно будет ставить в пример. Мы станем красивыми.. идеальными. Этим и занимаются коучи — помогают достигать небывалых высот. Совершать невозможно, — миловидно улыбнулся Эдди, ласково прикоснувшись пальцами к руке айтишника, поглаживая её. — Мы добьёмся всего вместе.       Заявил тот с уверенностью и обернулся, услышав, что что-то упало на втором этаже, и, нахмурившись, на всякий случай решил проверить, предупредив, что скоро вернётся, на что коуч кивнул и когда мужчина пропал из поля зрения, продолжил диалог, явно будучи удовлетворённый тем, что останется с "клиентом" наедине, попутно с этим с интересом осматривая его раны и ласково касаясь пальцами его руки, от чего Вейлон от неожиданности распахнул глаза и слегка вздрогнул, занервничав. — Тише.. Ты мне лучше скажи, у вас это было? — решил предложить коуч о возникновении причины его ранений. — Нет, я.. Я не готов. — Не готов, а терпение у мужчины не бесконечно, особенно у Эдди, тем более на такое тело! Соблазнительный ты, знаешь ли, даже мне захотелось прикоснуться, — тот пожал плечами и, увидев на его лице шок, тихо посмеялся, откинувшись на спинку стула. — Ведёшь себя как милая невинная девственница, ей богу. И это.. так искушающе.       Парк чувствовал на себе этот пожирающий взгляд, даже не смотря в сторону мужчины, подумав о том, какой тот отвратительный, прямо как его начальник. Несдержанный, грубый, похотливый, такой, что пожирает их остатка. Даже Эдвард в этом плане был сдержаннее, он не такой. Мужчина тогда проявлял напористость, раздевал его, страстно целовал кожу, заглядывал в самые потаённые уголки души, что Парк так надёжно прятал, но тот сумел себя остановить, по его просьбе, отстранив собственную похоть куда подальше, ради чужого комфорта. И если в нём есть капля человечности, то с ними можно найти способ к взаимодействию без проявления насилия к своей персоне. Но в их глазах айтишник видит лишь неутолимую жажду от сокровенного и сладострастного насилия. Коуч смотрит на него, как на игрушку, в предвкушении увидеть метаморфозу, получить настоящее садистское удовлетворение от страданий, пока Эдди всегда одаряет его нуждающимся в чём-то взором, вероятно, в любви и внимании, ластясь, как дикий кот, что мигом откусит палец и не только. Человеку, который осмелился гладить. И Парк откровенно боялся прикасаться, как и быть холодным по отношению к нему, ведь за такое поплатиться гораздо проще, чем за ласку.       Программист мотает головой и, стараясь отойти от приятного разговора, сам для себя к неожиданности выдаёт: — Хватит. Эдварду это вряд ли понравится, он не любит вульгарные темы. — Знаю, знаю, но вот чего бы ему хотелось, так это увидеть свою жёнушку в таком виде, — Альфред язвительно улыбнулся и резко пододвинулся к тому поближе. — В меру, конечно. Не стоит сразу прыгать мужику на член, пофлиртуй, приласкай и только затем заставь его растаять и приступай. Нужно много работать, чтобы создать хорошую семью, а у тебя проблемы с проявлением эмоций и выражением любви.       Тот заговорил тоже и склонил чуть влажные губы над его ухом, шепча: — Знаю это от Элизабет. Милая девушка, сильная, причем в прямом смысле этого слова.. Кажется, она будет даже покрупнее тебя, и это только доказывает моё предположение, что тебе нравится быть ведомым, — не отстраняясь, он решил не медлить и перейти к сути, пока Глускин не вернулся. — Но Эдди ещё сильнее, и если он узнает о существовании у тебя отношений, ей точно придется не сладко, как и тебе. — К чему ты это говоришь? — с таким же шепотом произнёс Парк, стараясь отвести взгляд, чтобы скрыть волнение. — К тому, что тебе следует быть хорошей девочкой и сказать своей девушке, что с тобой всё в порядке, она, видишь ли.. Капает мне на нервы так настырно, что я сам найду способ её убрать, если ты не сделаешь то, что я хочу, — он с экстазом осмотрел Вейлона, видя в нём страх, дрожь и замешательство, но одно знал наверняка — парень сделает всё, что ему скажут. — Сделаем это потом, не будем рисковать.       Альфред усмехнулся, удержавшись от желания провести ладонью по щеке айтишника, и прислонился спиной к стулу, осторожно дотрагиваясь до того ногой под столом. Он намеренно не стал упоминать о его начальнике — Джереми Блэре. Эта чёртова мразь выроет яму даже там, где лава и сталь, и всеми силами будет стараться достичь правды. Элизабет была для него насекомым, что бесполезно пытается двигаться в паутине, а Блэр — такой же паук, как и он сам, и в случае ошибки — один откусит голову другому, у Парка же не должно быть надежды на стойкую опору. — Ничего серьёзного, всего лишь манекен упал и, к счастью, не разбился, — сообщил Эдвард вернувшись в комнату, и осмотрел двух парней, грозно хмуря брови при виде обеспокоенного лица любимой жёнушки. — Дорогая, всё нормально?       Мужчина тут же приблизился и сел рядом, бережно кладя ладонь на талию айтишника, чуть притягивая в свою сторону и целуя в шею, затрагивая эрогенные зоны и вынуждая рвано выдохнуть, намекая расслабиться и строго зыркнул на коуча с осуждением, от чего тот с улыбкой вскинул ладони вверх. — Мы обсуждали её новый стиль, ничего такого. Видишь ли, она не привыкла к юбкам и платьям, а я ей говорю, что у неё шикарная фигура, чтобы их носить. И, видимо, ей стало немного неловко, за что искренне прошу прощения и склоняю голову, — пожал плечами мужчина, слегка опустив голову наподобие некого поклона. — И должен сказать, что у тебя очень смышлёная и красивая жена. Был бы я священником, то благословил бы ваш чудесный брак на любовь и прекрасный детишек в будущем. Детишек?       В голове всё перемешалось, он уже плохо понимал, что имеют в виду двое больных ублюдков, но всё же надеялся, что они про усыновление, а не про то, что каким-то образом захотят выдавить ребенка из его несуществующего чрева. Дети.. Ведь Вейлон хотел завести собственных, создать семью вместе с Элизабет, он всегда старался быть для неё более сильным, уверенным и мужественным, чем он есть на самом деле, но теперь из него давят все соки, чтобы порвать все его личные старания и усилия, над чем работал годами.       Далее разговор проходил плавно, двое маньяков сидели за дружеской беседой, порой спрашивая о чем-то Парка, но в основном тот молчал и снова выполнял какие-то тесты, когда ему их подсовывали, и лишь когда коуч вышел за порог двери дома, он смог облегчённо выдохнуть. С этим человеком было находится ещё тяжелее, чем с Эдди наедине. — Ты произвела на его хорошее впечатление, но.. Как тебе Альфред? — спросил портной, стоило им зайти обратно на кухню. — Хороший парень, — подтвердил тот с натянутой улыбкой и, уловив на себе подозрительный взгляд "мужа", старался держать стоическое выражение лица. — Дорогая, не нужно лжи, я всё вижу. Он сказал тебе что-то неприятное? — спохватился Глускин, взяв его кисти в свои крепкие большие руки. — Тебе не нужно бояться. — Я серьёзно.. Он ведь психолог, во время разговора упомянул о моих недостатках, вот и всё. — Ты про ситуацию с платьем? — недоуменно приподнял бровь Эдди. — Нет. Мне не хватает уверенности в некоторых аспектах, — Парк решил ответить долю правды, побоявшись, что тот распознает ложь, но о угрозе жизни его возлюбленной, разумеется, промолчал. Узнает о Элизабет, точно попытается убить их обоих. — О, об этом точно не следует беспокоиться. Мы справимся с этим вместе. Уверенность в себе крайне важна для матери.. — при разговоре его голос внезапно поник и затем прошипел в раздражении, вынудив айтишника застыть на месте. — Мать обязана уметь защищать своё дитя, а не вести себя как чёртова шлюха, ведомая чужой похотью.       Он не знал, что ответить на это, как реагировать и почему портной решил озвучить такое грязное и в данной ситуации невнятное высказывание, вопросы напрашивались сами собой, однако ответы на них казались ему чересчур жуткими и непозволительными. — И я верю, что ты станешь лучшей женщиной. Пусть сейчас ты и пребываешь во грехе, но, дорогая, цветок — всего лишь почва, которая его питает, а твой нуждается в питании, обрезке и заботе.. С моей помощью ты станешь идеальной.       Каждая его фраза звучала как баснословный бред, не поддающийся никакому здравому объяснению. Желудок скрутило от страха, а сердце начало заливаться кроватью, пока к горлу поступал ком, что отдавался то ли ощущением тошноты или изжоги. Желчь легко пробиралась ближе к гландам, болезненно обжигая поверхность глотки, но ничего не оставалось, как проглотить содержимое обратно, заново испытав тошнотворное горькое жжение.