Поход к коучу

      Есть ли зацепки? Однозначно. Коуч и описание человека, которого последний раз видели с Вейлоном. Мало сведений и единственным посредником в надежде на большую информацию является тот психологический знаток.       По комнате веет запахом сигарет, и Майлз смотрит на стену, где закреплены фотографии и на каждой в опеделенной последовательности проведены красные нити. Прошлые дела и вполне успешные. Он всегда рисковал умереть, а после Афганской ему было ничего не страшно. Это был ад на земле, о котором все умалчивали, сколько было коррупции и выгоды для.. Неважно, Апшер ни о чем не жалеет, кто-то должен был сказать правду, раскрыть людям глаза на происходящее написать всë, как есть. Он был готов лишиться денег, работы, а психика.. Всë уже с самого начала было очевидно, как только согласился на это. Но выявленное в дальнейшем ПТСР не вызывало страха, замкнуть уши и сидеть молча, боясь резких звуков. Наоборот, хотелось действовать хлеще прежнего, рвать и метать. Добиваться справедливости ценой своей жизни.       Раннее, ему уже удавалось работать с пропажей целой группы людей, и этот случай выглядел не менее занимательно. Популярный коуч, вокруг которого практически идеальная репутация, являющийся главным подозреваемым, и также отдельно нуждающийся во внимании личность Джереми Блэра. Сама по себе компания Меркофф не вызывала доверия, если попытаться нарыть информацию, чем Майлз мастерски умеет управляться, то если не быть наивным дураком, можно понять, что они явно что-то скрывают или просто обманывают и рубят деньги.       Апшер за всë время своей работы научился видеть людей, а таких выродков как Блэр, узнаёт издалека. Не исключено, что он сам всë и подстроил. Ситуация странная запутанная, пока остаются лишь предположения, но ему ясно одно — может быть небезопасно оставить ту женщину с этим наглым корпоратам. Деньги могут замести любые следы..       Как бы то ни было, нужно действовать с пострадавшей, пока та сама не пропала по неизвестным причинам вместе со своим парнем.       Журналист постучал пальцем по сигарете, смахивая остывший пепел в пепельницу, убирая со стула, где находилось много мусора: бутылок из-под пива, виски, пустые пачки сигарет. Отбросив хлам в сторону, он ухватил телефон одной рукой и придерживая губами сигарету, заглянул в заметки и набрал номер Элизабет, сейчас вечер, но вряд ли та спит в такое время, уж слишком сильно виднелись тогда синяки под глазами.       На линии раздавались гудки, Майлз терпеливо ждал, вдыхая никотин в лёгкие и вновь сбрасывая пепел, пока через минуту не раздался женский голос: — Кто это? — Майлз Апшер, вы оставляли мне свой номер. Я не люблю обсуждать такие вещи по телефону, но если в кратце, то хочу помочь в поиске Вейлона и.. — он сделал небольшую паузу, выдыхая никотин и продолжая. — Мне нужно Вас кое о чем предупредить, поговорить лично. Когда Вам будет удобно встретиться? — Не ожидала вашего звонка.. — устало выдохнула женщина по ту сторону телефона. — Можете приезжать хоть сейчас. Всë равно бессонница.. Трудно спать, когда понимаешь, что человек, которого ты любишь, может быть уже мертв, но Вейлон всегда был сильным. — У Вас нет на это ни единого доказательства на его гибель, не опускайте руки раньше времени, — уверенно ответил ей журналист. — Напишите мне адрес. Я скоро буду.       Апшер знает, что получит сообщение, а потому идёт переодеваться в джинсы, рубашку, а сверху накидывая коричневую кожаную куртку, уже ощущая вибрацию от еë сообщения       Путь был достаточно близкий, несмотря на довольно дальнее расположение, но так как пробок не было, а по радио играла его любимая группа, время прошло незаметно, он припарковал машину вблизи еë дома и закрыл еë, понимая, что прямо сейчас он идёт выискивать себе проблемы, идя против того, против кого не стоило. Но он уже принял решение для себя, что не может сидеть на месте, а потому подходит к двери и нажимает на звонок, чувствуя, как на волосы капает дождь, всë-таки стоило взять с собой зонт.. Но уже вскоре дверь открывается, и Апшера доброжелательно впускают внутрь, если не считать сам вид поникшей усталой женщины, а сейчас ему придётся рассказать информацию, которая явно не порадует еë. — Проходите, — кивком ответила Элизабет, намекая пройти в комнату за ней.       Обычно убранный дом медленно превращался в беспорядок, где-то валялись вещи и у неë не было ни единого желания брать и убирать их или просто протереть пыль, Апшер с трудом подметил это, во-первых, у этой женщины впервые, а во-вторых, его собственный дом выглядит так практически на постоянной основе. — Пожалуй, начну сразу, чтобы не терять Ваше время. Как Вы относитесь к Джереми Блэру? — Майлз садится на кресло и смотрит на заманчиво стоящий на столе виски, прежде чем перевести взгляд на Элизабет — Он помогает мне в деле, в отличие от полиции, которая по ощущениям даже пальцем о палец не ударила, — хмуро ответила она, уже по интонации понимая, что Майлз хочет сказать что-то против. — Но вы, судя по всему, не слишком радушно к нему относитесь. Что такое? — Всë дело в самой корпорации Меркофф, на которую работает Ваш муж. Должен сказать, что с ней явно какая-то странная история, но как только какие-нибудь журналисты начинали за это браться, то внезапно пропадали или же резко замолкали, словно их подкупили или угрожали, может и то и другое... С созданием компании - мутная история, у них с самого начала не было всё так хорошо, как же, — угрюмо посмеялся Майлз, по привычке потянувшись к карману, чтобы достать сигарету, но потом вспомнил, что находится в гостях и положил руку обратно. — Вы ведь понимаете к чему я клоню? Вейлон говорил что-нибудь о Меркофф? — Что Блэр, вероятно, может заботиться об утечке данных, поэтому помогает и то, что Вейлон мог сбежать по собственной воле. Но он не подавал никаких признаков, когда я спрашивала его о работе. Впрочем, он долго не мог найти еë, может, не хотел расстраивать.. — задумалась Элизабет, сжав пальцы меж собой и вдумчиво выдыхая. — Однако если бы собирался бежать, то сказал бы мне об этом, хотя бы как-то намекнул. — Вы просматривали его ноутбук, компьютер? Может хотя бы там есть какие-нибудь зацепки? — спросил Апшер, стараясь не кривится очередного приступа боли от срастающихся пальцев на обеих руках, в последнее время они всë больше давали о себе знать. — Просмотрела то, от чего знала пароли. Ничего интересного не нашла, к сожалению. Пропал абсолютно без послания.       Он осторожно провёл по своим волосам, не задевая пальцы и качнул головой. — Но и коуча мы тоже не можем оставлять без внимания, на него пока больше подозрений. Однако с Блэром тоже советовал бы быть поосторожнее, я Вам отправлю собранную информацию о Меркофф, а потом удалю, чтобы сейчас не создавать лишние проблемы. — Спасибо Вам, я прочитаю, — кивнула женщина, облокачиваясь спиной о спинку кресла, задержав взгляд на журналисте, будто проверяя его. — Честно признаться, пока что именно Вы внушаете доверие, но на деле тоже можете быть замешаны и тем не менее, моя интуиция подсказывает мне обратное. — Приятно слышать, — кивнул он, желая продолжить говорить, как его оборвала девушка, глядя совсем в другую сторону. — Он всегда улыбался мне и никогда не хотел доставлять хлопот, а потому редко рассказывал что-то негативное, но одно он показывал всегда — неуверенность, и это часто раздражало, считал, что недостоин меня. Эта мысль не даёт мне покоя.. Не стоило мне его вообще отправлять на этот тренинг, — Элизабет шмыгнула, закрывая лицо руками, чтобы скрыть выражение своего лица. — Не вините себя, Вы явно хотели как лучше, лучше подумайте о своём состоянии, если доведете себя до крайности, вами будет легко дёргать за ниточки, — ощутив в груди прилив сочувствия, он сел ближе к ней и положил руку на плечо, осторожно похлопывая, пока та сама не уткнулась носом в его плечо, вынудив мужчину растеряться на мгновение. — Ох.. Эм.. — Я понимаю, и в моём состоянии я готова принять чуть ли не каждую помощь, — выдохнула она и приняла прежнее положение. — Я готова на всë, лишь бы найти его. А если так, то можно попытаться проследить за коучем. — Учитывая, что он — главный подозреваемый, то было бы очень кстати, только слежка — дело опасное, особенно, если мы говорим про человека, из-за которого пропадают люди. Я, скорее, сам займусь этим, только Вы собой не рискуйте, — предупредил Апшер, невольно нахмурившись, глядя на девушку сразу становилось понятно — она может подвергнуть себя не только риску за жизнь, но ещё и статье. —Предлагаете мне ждать и ничего не делать? Нет.. Я так тоже не могу. В таком случае Вы мне не оставляете выбора, как действовать с.. — Джереми Блэром? Если ему понадобится, то он, вероятно, способен использовать Вас как пушечное мясо в угоду своей выгоде. С одной стороны этот человек может быть полезен, с другой — мы не знаем, чего от него можно ожидать. Лучше не сотрудничать с ним в одиночку, здесь третий явно не лишний. — Вопрос в том захочет ли он. В последний раз, когда мы с ним разговаривали, мистер Блэр не очень лестно отозвался о журналистах, — пожала плечами Лиза и замолчала, будучи обременённая мыслями в своей голове        Майлз какое-то время смотрел на девушку, не спеша разрушить тишину и дал ей подумать, однако вскоре нарушил её первым, предполагая, что молчание её в принципе устраивает. — Как насчёт прогулки? В Вашем состоянии это было бы полезно, да и ночью много интересных вещей случается, — он посмотрел на Элизабет, однако без жалости во взгляде, хоть и сочувствие испытывал. Однако он видел в женщине не только тоску и напряжённость ситуацией, но и рвение довести дело до конца любой ценой, найти то, что хочет, не отчаиваясь на ранних этапах. — Было бы неплохо. _________________       Очередные домогательства, которые у Вейлона намертво застряли в горле, оседающие чем-то склизким, мерзким, противным, что заставляет его извиваться лишь бы выскользнуть. Он сам не понимает, как его до сих пор не изнасиловали, но каждый раз ему действительно получается переводить тему, направлять мысли Эдди в другое русло, но тот всё с каждым разом всё больше старается перейти грань. Тошнит.       В повседневной жизни он трудно переносил любые прикосновения, когда не хотел этого, здесь же начинало изнутри выворачивать, хотя какая-то часть, благодаря которой он до сих пор жив говорила:"Не зли его. Сдержись" Чем дольше Парк находился в этом месте, тем сильнее боялся что-либо предпринять, ведь больше узнавал Эдди, о чем думает, на что способен. Как часто он перечил себе. Говорил, что никогда бы не поднял руку на девушку, а через несколько часов бил айтишника, которого считал женщиной. Или же до последнего притворялся ради эксперимента коуча? Какой-то бессмысленной психологической игры.       Ему удавалось избежать избиений, по крайней мере сильных, и Эдди бил не во всю силу, а так.. Когда заиграется, а потом искренне извинялся. Вейлон мог терпеть любые оскорбления в его адрес, особенно это ненавистное "шлюха", когда Жених не мог получить той реакции, которую хотел от своей женушки. Неприятно, но терпимо.. Нежели тактильность, которую проявлял тот по отношению к нему, то за бедро схватит, то на руки поднимет или начнёт покрывать лицо и шею поцелуями.       Даже когда Эдварда не было дома, тот мог передвигаться только по первому этажу и то по тем местам, куда дотягивалась цепь на ноге, ключ найти не получилось, очевидно, что мужчина носит его с собой. Идея связаться с кем-то с помощью того древнего компьютера тоже отпала, когда Вейлон в нём покопался. Итого, вариантов убежать оставалось не так много, если только не отпилить себе ногу, перевязать обрубок и убежать или же ждать удобного момента. Самое простое — зарезать, ткнуть ножом прямо меж глаз.       Он никогда раньше не думал об убийстве, даже о причинении боли кому-либо, не любил насилие и до сих пор не любит, в это время Вейлон мотает головой, отбрасывая мысли, ведь не готов убивать, пока в это время пальцы ловко крутят вилкой, наматывая на зубчики пасту и далее цепляя её зубами, пережевывая. Так хочется написать Элизабет, как-нибудь связаться с ней, хотя бы просто сообщить, что он ещё жив. Мысли о ней — единственное, что сохраняют в нём здравый смысл и силы для борьбы. Но мысли о ней прерывает щелчок двери, понимая, что Эдвард вернулся домой, расстроено выдохнув. Без него было так спокойно..       Стоило только ему появиться на пороге, как аппетит вновь пропал, повезло, что он успел доесть, в конце концов фирменное "Дорогая" не заставило себя долго ждать. — Я дома! — радостно протянул Глускин, оглядывая комнаты, прежде чем заглянуть на кухню. — Ты бы могла отозваться, что сидишь здесь.       Он тут же оказался за её плечами и положил на них руки, ощущая под ними напряжение и начиная разминать, ощущая, какие мускулистые у неё плечи и от этого хмурясь. — Ты немного перекачалась, дорогая, надеюсь, ты забросила это дело. Тебе бы очень подошло быть хрупкой, — Эдди приподнял её подбородок и прижался губами к её губам, целуя и слизывая соус, пока Вейлон морщился и медленно отодвигался вниз, пытаясь хоть как-то уползти.       Он целовал ее, не сводя взгляд с женушки, а затем медленно отстранился, на пару секунд застыв на месте, словно что-то обдумывая.       У него их столько было.. Кто-то был шлюхой и вёл себя не подобающе, а другие умирали. Были те, кого держал в подвале, такие долго не жили, всех начинает подводить здоровье, если их периодически не выгуливать, в первую очередь начнутся проблемы с ногами, но в какой-то степени оно и к лучшему, точно не сбежит, а с другой.. Зачем ему инвалидка или женщина с проблемами со здоровьем? — У меня есть для тебя подарок, дорогая, — на лице мужчины проявляется ухмылка, тот ставит чёрную кожаную сумку на стул и вытаскивает черное устройство.— Вернее от Альфреда, у него всегда есть что-то эдакое, но это поможет нам гулять вместе. Поможет тебе соблюдать правила, субординацию. Вести себя правильно, не отходить далеко от меня.       Мужчина вновь приближается, а вместе с ним и аромат духов. Крепкие, но ловкие пальцы быстро одевают устройство, похожее на браслет, закрепляя на плече и сжимают в руке пульт, после чего улыбка резко сходит с лица. — У него есть пару функций: взрываться, когда носитель отходит далеко, электрошок, если нажать на кнопку, что находится на пульте. И я надеюсь, что ты будешь умной, и не будешь поступать как самоубийца. Извини меня, но я вынужден продемонстрировать, чтобы дать понять, — с сочувственным тоном утвердил он и нажал на кнопку, давая сигнал браслету, что моментально среагировал и начал издавать характерные звуки. — Нет! Пост-!— не успел закончить Вейлон, ощущая, как за секунду по его телу начинает распространяться ток, посылая судороги и вынуждая его извиваться, из-за болезненных ощущений даже не замечая, как уже валяется на полу вместе со стулом, как всë закончилось. — Это.. Было.. Необязательно..       Грудь тяжело вздымалась, пока пальцы сжимали этот "аксессуар" на плече. Если тот будет долго нажимать, то придется несладко, руку до сих пор сводит. — Я не буду пытаться сбежать.. — хрипло проворчал программист, мыча от головокружения и вновь садясь на стул, подпирая голову руками. — Я параноик.. От меня столько раз хотели уйти, и ты тоже пыталась, — с горечью выплюнул он и приподнял подбородок женушки. — Я хочу прогуляться с тобой. Сейчас уже очень поздно, на улицах не так много людей, только мы с тобой вдвоём, среди фонариков и романтики. И может быть даже..       Практически промурлыкал Эдвард, проведя ладонью по его бедру, слегка приподнимая длинный подол платья, ощущая, как напрягаются мышцы под его пальцами, он думал, что это от возбуждения и немного обрадовался, наклоняясь и оставляя на её шее несколько горячих поцелуев. — Я понимаю, что ты скромная, но хоть раз ты бы могла ответить мне. Знаешь, любому мужчине нравится чувствовать себя желанным, — шепчет Эдди, выдыхая горячим дыханием той в шею, чтобы подразнить. — Я всегда в сантиметре от того, чтобы наброситься на тебя, но ты каждый раз говоришь, что не готова. И я понимаю, мы можем медленно подходить к этому. А потом.. Тебе понравится и ты сама захочешь попрыгать на мне.       Он многое терпел, но домогательства выводили из себя. Парк не любил прикосновения, нежеланные касания от коллег по плечам или по спине, как правило, всегда раздражали, если только дело не касалось Элизабет. Никому в жизни он так не радовался как ей и каждый раз радовался, что эта прекрасная женщина выбрала встречаться именно с ним. Единственное, чего бы хотелось сейчас — вернуться к ней. — Я хочу выйти прогуляться, — твёрдо ответил программист, вновь пытаясь уйти от прошлой темы, вздыхая от мысли о том, что ему вряд ли дадут одеться в мужскую одежду. — Понимаю, но сначала тебя нужно переодеть, дорогая, — Эдди наклонился к нему и ключом снял цепь, после чего та лязгнула, и Вейлон встал с места, разминая ногу и смотря вниз, видя, как тот не теряет времени и тащит его за собой в спальню, говоря посидеть на месте несколько минут.       И Парк слушается, рыпаться сейчас — бессмысленно, а потому дожидается возвращения, видя как мужчина приходит с париком каре русого цвета и новым длинным платьем, закрывающим все вульгарные места, руки и горло. — Тебе нужно надеть это, а затем я тебя накрашу, — мурлыкая сказал Глускин и, разумеется, не оставил женушку без своей помощи, помогая снять ей то платье, которое на ней и одевая новое, сладко шепча на ушко, что она самая красивая, а затем нацепил шапочку, прежде чем закрепить сам парик. Посадив Парка на стул рядом перед собой и начал красить, но не ярко, в основном сосредотачиваясь на нюдовых оттенках и подбирая такого же рода помаду, заканчивая всë тушью для ресниц.       Эдвард ласково погладил того по щеке и поцеловал в уголок зубы, зная, что если поцелует нормально, то не сможет сдержаться. — Ну, пойдём, — поправляя собственные тёмные волосы, он прихватил свою сумку и взял Вейлона за руку, намекая приподняться и пойти за ним, видя в её глазах что-то иллюстрирующее радость и удивление, хоть на лице и не было улыбки. Пока.       Несомненно, сама мысль от того, что он может выйти на улицу, без сомнений, радовала айтишника, пусть и со взрывчаткой и постоянным взглядом портного на себе. Но выходить на улицу в женском платье, в женском бельё и, черт побери, бюстгальтере, чуть ли не оставляли его глаза на мокром месте от такого издевательства и неудобства и неизвестно, что из этого було хуже. Он посмотрел на себя в зеркало, поразившийся тем, как искусно Эдди владеет косметикой, сделать контуринг там, здесь выбелить — и лицо уже приобретает более мягкие черты. Теперь стыдно втройне.       Глускин как всегда пахнет какими-то духами, вкусными, притягивающими, сам весь ухоженный, вылизанный, будто каждый час с кем-то на свидания ходит: рубашка, красный галстук, брюки, жакет и пиджак. Невозможно отрицать, что это выглядело красиво, особенно на такой фигуре. И помимо всего этого, бесконечные ухаживания, которые Вейлон не любил, каждый раз чувствуя себя неловко.        Они выходят на улицу, освещаемую фонариками и тусклой луной, что прячется за облаками. Эдди приоткрывает дверь машины для своей женушки, а затем садится за руль, направляясь к месту, будучи уверенным, что при таких условиях она и с места не двинется, знака не подаст, знает, что за этим следует. Становление её с каждым днём более покорной и меняющейся, пробуждает в нём всё больше страсти, взять и заставить громко стонать, извиваясь под собой и теряя рассудок, что из уголка губ уже может струйкой пойти слюна. Портной ощущает, как от подобных мыслей поднимается жар, ещё немного и у него встанет. Нет, это будет слишком неприлично при такой скромнице. — Выглядишь бесподобно. С макияжем и без, — обворожительно улыбнулся мужчина, мимолётно посмотрев на жену и вновь возвращая взгляд к дороге, выезжая на нормальную проезжую часть. — Не будь такой стеснительной. Сегодня я хочу узнать тебя получше. Я понимаю, что тебе трудно открыться другим людям, но пойми, я — твой муж, твоя опора, самый близкий тебе человек. Когда мы встретились, я сразу понял, что мы нуждаемся друг в друге.        Вейлон собирается коротко кивнуть, чтобы ответить хоть что-то, но взамен получает причмокивающий поцелуй и флиртующее подмигивание. Боже, Глускин всегда целуется так, словно хочет пометить, оставить часть себя, поэтому поцелуй, как правило, всегда оставляет во рту или на губах какое-то количество ощутимой слюны, благо хоть на вкус и по консистенции не противная. Но всё равно хочется выплюнуть, желательно ему в лицо, однако остаётся только молча проглотить под чужую благоговейную улыбку. Ему это явно доставляет удовольствие.