Твоя жизнь на моих устах

***

      Как всё-таки приятно быть живым. С каким трепетом, оказывается, может отзываться ощущение жизни в тебе, чувствовать каждой клеточкой тела головокружащую возможность открывать глаза новому дню, чтобы вновь и вновь быть важной частью всего этого мира. И невыносимо тоскливо становится, стоит вспомнить, как могли раньше одолевать неправильные мысли по поводу собственной важности и праве на жизнь. Сомнения на право жить — в религии, пожалуй, называют грехом, но для Тэхёна, человека, который не верит ни во что мистическое, грехом это не ощущается, но порывами отяжеляющим сердце грузом — вполне.       Тяжело вдохнув, Тэхён поднимает ладони вверх, удерживая на них полупрозрачную сиреневатого оттенка пену. Слегка сжимая пальцы, альфа улыбается, чувствуя приятное ощущение невесомости и плотности, что отдаётся теплом по кончикам пальцев. Он всегда удивлялся сказочной способности шелковистой лёгкости приносить чувство струящейся эйфории по телу. Притянув ещё больше пены к себе, Пэк, зачерпнув её, укладывает на свои волосы, довольно улыбаясь. Как же всё-таки приятно проводить такие уютные вечера в родном доме.       Эх.       Опустившись по нос в воду, Пэк закрывает глаза. Последние несколько месяцев выдались по-настоящему изнуряющими для него и для близких ему людей. Воспоминания тех дней всё ещё свежими красками играют в сознании, и не собираются уходить в забытье. Их не назвать препятствием к дальнейшей жизни, ведь они не стоят на пути ни у кого из них, однако подло, исподтишка, они порой вбрасывают под ноги какую-нибудь едкую дрянь, что моментально заполняет разум.       Тэхён крепко обнимает себя руками, приоткрыв глаза. Печальный взгляд направлен на едва уловимо двигающуюся пену, которой наполнена ванна, но вот только мысли не столь нежны и мягки, как атмосфера вокруг альфы.       Всего два месяца прошло с того дня, когда вся страна узнала имя ценителя — того самого, чей образ не один год терзал тысячи умов, когда они спасли Мин Джуна, когда тайна, дышащая в затылок каждого жителя Кореи угрожающим ледяным дыханием, была раскрыта. Так мало времени, но так много случилось.       Взгляд мечется к тумбочке, смотря на небольшой жёлтый флакон с таблетками. Выписанные психотерапевтом антидепрессанты Пэк Тэхён принимает регулярно, с полной ответственностью подойдя к своему ментальному здоровью. И он признаёт, что ему на самом деле помогают эти сеансы — а раньше ведь, как дурак, всеми силами отрицал возможность психотерапевтической помощи. Слишком хищные демоны сидели годы у Тэхёна в голове, и осознал, нет, признал он это только у своего врача. Мало помалу, сейчас они двигаются в верном направлении, разбирая все страхи и запутанные мысли Пэка на куски, ища их корни, ища пути решения.       Снова закрыв глаза, Пэк выпрямляется, глубоко дыша.       В носу, порой, чувствуется ужасный металлический запах, который седоволосый альфа ощутил в тот роковой день, когда нашёл тело неизвестного парня. Запах крови плотно засел в подсознании альфы и никак не собирался покидать его. Он не знает, как именно это работает, и объяснения врача никак картины не прояснили, но это случается, и всегда это наваждение случается неожиданно. Кровью не пахнет, но в носу этот смрад вынуждает младшего Пэка в отвращении сжимать зубы, подавляя рвотные рефлексы.       Порой, в ночи, когда очередной ночник работает, чтобы отогнать зловещую темноту, Тэхён видит покрытые плотной тьмой коридоры и Со Лана, смотрящего на него с теплом, но не позволяющему себя поймать — Тэхён отчаянно бежит к нему, но никак не может достичь. А потом ладонь с ужасно длинными белыми пальцами сжимается на чужой шее, утаскивая омегу в глубину бездны. В поту младший Пэк вскакивает и больше не может уснуть. К слову, снотворное, что прописал ему психотерапевт, замечательно подавляет ночные кошмары. Но Пэк понимает, что нельзя всю жизнь провести на таблетках, и ему придётся столкнуться со своими страхами. Столкнуться, чтобы победить их.       Внимание привлекает осторожный стук в дверь, и унылый голос брата: — Тэхён-а… Всё в порядке?.. — Да, братик, — как можно ласковее отвечает младший Пэк, неосознанно улыбаясь, словно Тэхо может увидеть эту ласковое скольжение губ на лице. — Долго не сиди…       Тэхён втягивает нижнюю губу, чувствуя, как подкрадывается щемящее чувство сострадания к брату. Так уж вышло, что для Пэк Тэхо случившееся оказалось сильнейшим ударом — самым сокрушительным ударом последствия коснулись именно его. Он стал намного нервозней и раздражительней, подозрительней и замкнутей. И сердце младшего Пэка болит нещадно, ведь он не знает, как облегчить страдания брата.       Несмотря на то, что Тэхо тоже посещает психотерапевта, Тэхён не замечает улучшений в состоянии брата, а это его напрягает. Пару раз, проснувшись в ночи от очередного кошмара, Пэк Тэхён, спускавшись по освещённой ночником лестнице на кухню, чтобы попить воды или перекусить, замечал Тэхо, спиной стоящего к нему. Его плечи подрагивали, мышцы были напряжены, и Тэхён точно понимал, что его брат плачет. Младший Пэк возвращался в свою комнату, закутываясь в одеяло, и, закусив его, плакал. Тихо, но со всеми чувствами.       Тэхо даже сейчас продолжает быть опорой для него и Мин Джуна, совершенно отказываясь понять, что теперь опора нужна ему.       Погрузившись с головой под воду, Тэхён улыбается, чувствуя, как приятно воды смывает весь негатив. Это так сложно объяснить, но это всегда так ощутимо и невероятно хорошо…       Каждому, кто посетил тот дом, в итоге приходится сталкиваться с последствиями. Но каждый из парней справляется отлично именно потому, что они остаются вместе и доверяют друг другу. Одиночество — клетка, что становится меньше.       Выбравшись из ванны, Тэхён накидывает халат. Сегодняшний сеанс психотерапии показался ему особенно увлекательным и познавательным. Наконец-то парень может спокойно посмотреть на себя в зеркало и произнести, что он — жив. Он больше не чувствует зловонное чувство отвращения, что скребло когда-то своими изворотливыми когтями по его рёбрам. Больше нет. — Я не виноват в том, что случилось, — громко и чётко произносит младший Пэк, смотря на своё отражение. — Я не виноват в гибели родителей, я не виноват в гибели Со Лана, я не виноват в пропаже Мин Джуна. Всё это — не моя вина.       С лёгкой дрожью по телу и неприятным осадком, Тэхён криво улыбается. Ничего, Москва не сразу строилась, и он раньше вообще даже подумать о таких словах не мог, а теперь, глядя себе же в глаза, уверенно их произносит. Это ого-го какой прогресс, и это вызывает гордость.       Выйдя в коридор, Тэхён старается двигаться очень тихо. После произошедшего в доме Пэков царит холодная тишина, в доме Пэков отныне нет комнат, покрытой занавесом темноты. Не только в Тэхёне дело, но и в Тэхо. Вернее, только в нём. Видимо то, в каком состоянии они нашли Мин Джуна, скрывавшегося в темноте того могильного дома, слишком болезненным отпечатком отложилось на сознании старшего Пэка. Об этом он, к сожалению, всё ещё не говорит.       Спускаясь по лестнице, Тэхён чувствует, как быстро бьётся его сердце от страха предстоящего диалога. Он ещё никогда не боялся идти к брату так, как это происходит последнее время. Тэхо осознанно выстроил между ними стену, преодолеть которую кажется невозможным. — Тэхо-хён?.. — неуверенно произносит младший Пэк, заходя в зал. Старший Пэк молчит, продолжая бесцельно смотреть в телевизор. Вряд ли он вообще сосредоточен на том, что показывают.       Седоволосый альфа медленно подходит к брату, протягивая к нему руку, но мешкает. Боится, не уверен, однако всё же опускает на плечо хёна ладонь. Тэхо, ощутив прикосновение, вздрагивает, что подтверждает домыслы Тэхёна о том, что его брат снова ушёл в себя, продолжая уплотнять и без того огромную, массивную стену между ними. — Закончил?.. — Да…       И снова тишина.       Неловко переминаясь с ноги на ногу, Тэхён обходит диван, садясь рядом с братом. Никогда раньше подобного напряжение между ними не было, однако теперь… — Тэхо-хён, — снова пытается заговорить с братом младший Пэк. — Мы можем поговорить? — О чём? — О том, что произошло… — Позже, — резко перебивает брата Тэхо, поднимаясь с дивана. В который раз старший Пэк намеревается сбежать от брата, но в этот раз ему не удастся этого сделать. — Ну уж нет! — грубо отвечает Тэхён, с силой утягивая брата за руку обратно. Он садится на корточки перед Тэхо, желая посмотреть родному человеку в глаза, но тот, понурив голову, прячет их за отросшей чёлкой. — Ты всегда говоришь позже, но это позже не наступает…       Тэхо продолжает молчать, но Тэхён чувствует, как сильно ему плохо. Моральное состояние его старшего брата отражается на пространстве вокруг него, на его феромонах… — Тэхо, пожалуйста… Я же с ума схожу…       Кашлянув, Тэхо сглатывает. Видно, что ему больших сил стоит заговорить. И это состояние Тэхён отлично помнит по себе. После гибели родителей физически казалось не возможным произнести даже слабый писк. — Что нам обсуждать? — Твоё состояние, к примеру?.. — и снова молчание служит ответом. — Тэхо, молчание проблем не решит… — Знаешь, — вдруг с лёгкостью произносит Тэхо, и Тэхён замечает лёгкую улыбку на лице брата. — Мин Джун делает успехи. Он такой сильный, справляется со всем произошедшим…       Увидев в лице улыбки шанс ухватиться за возможность разговорить брата, Тэхён решается на более смелые слова: — Вот видишь… Мин Джун сильный, значит и ты должен быть сильным…       Но Тэхо не может ответить на это ничего. В его голове слишком всё сложно. Каждое воспоминание накладывается на другое, плотными узлами переплетаясь друг с другом. Они тянут измученную душу в разные стороны, не давая парню выдохнуть. Он же ни с чем не справился. Не смог защитить тех, кто ему дорог. Он просто… ничто… — Тэхо!       Громкий голос брата заставляет Тэхо поднять на него глаза, снова вынуждая высунуть нос в реальность. — Ты больше не любишь меня?       Потерянный, часто заморгав, Тэхо с хриплой усмешкой спрашивает: — О чём ты? Конечно люблю! — Тогда почему ты так себя ведёшь?       И снова тишина. Тэхо сглатывает, поднимаясь с дивана. Он смотрит в глаза младшего брата, что переполнены стойкой уверенностью по отношению ко всей своей жизни, и впервые чувствует себя таким уязвлённым. Он и сам не понимает, почему это с ним произошло?.. — Всё… немного сложно…       Тэхён цокает, нервно облизывая губы. Он помнит слова врача о том, что нельзя оказывать давление на людей в подобном состоянии, но чёрт возьми!.. — Тебе стоит расслабиться, хён. Просто поговори со своим врачом. Ты нужен мне, Тэхо, — шепчет Тэхён, беря брата за руки, — ты нужен Мин Джуну.       Да. Нужен. Он им всем нужен, и Тэхо знает это. Но он не может избавиться от слабости, что тяжестью в мышцах отражается, не может сделать ничего с тем, что в сознании всплывают картины той страшной ночи, не может ничего сделать с тем, что вновь и вновь проигрывает в голове варианты событий, а если бы… Они душат его, лишают возможности примириться с реальностью, с уже произошедшем. Он так хочет этого, но сил не находит, даже чтобы рта открыть. У психотерапевта он чаще молчит, слушая музыку, и как бы врач не старался разговорить травмированного альфу, ничего не получается.       Он старается, правда старается преодолеть в себе это, но что он может… — Ты ведь понимаешь, что в этом нет твоей вины?.. — полушёпотом спрашивает Тэхён, кладя руки на шею брата.       Горько усмехнувшись, не скрывая боли, мучившей его сердце, Тэхо смотрит на брата: — Нет вины? Ха… Если бы я не оставил его, если бы вернулся тогда… Если бы не был столь глуп и импульсивен… Если бы…       В удивлении расширяются глаза Тэхёна, и он грубо хватает брата за щёки, принуждая смотреть себе в глаза: — Тэхо, остановись! Если бы да-ка бы — никогда не будет. Зачем изводить себя несуществующими фантазиями? То, что произошло — уже есть. Это факт. Это реальность, Тэхо. И в этой реальности ты сделал даже больше, чем от тебя требовалось…       Вложив в эти слова всю душу, Тэхён позволяет слезе скатиться по щеке. Он понимает, но не может ничем помочь, но проникнувшись эмоциональным моментом, младший альфа высказывает все свои мысли. Ожидая очередного холодного молчания в ответ, Тэхён прикрывает глаза, готовясь признать очередное поражение, но в следующую секунду он чувствует тёплые губы брата на своём лбу и тихое, но чёткое: — Спасибо.       Как же Тэхёну этого не хватало. Такой Тэхо был его отдушиной, и он скучает. Так сильно скучает… Такой малый жест доводит Тэхёна почти до слёз. Он нервно покусывает щёки, засмеявшись, как дурачок, продолжает: — Ам, кхм… Ты сейчас к Мин Джуну поедешь? — А? Да, — с лёгкой улыбкой отвечает Тэхо, запивая свои лекарства. На самом деле, диалог с младшим братом дел не упростил. Он ощутил себя весьма неприятно — его словно за руку поймали на чём-то постыдном и теперь обжигает дикое желание скрыться, спрятаться, не чувствовать этой удушающей уязвлённости… — Почему бы тебе просто к нему не переехать? Каждый вечер ездишь, — ухмыляется Тэхён, поигрывая бровями. Он не хочет отпускать возможность хоть немного растормошить брата, не понимая, что эта тема как ничто другое является кошмаром Тэхо.       Тэхо, не сдержавшись, смеётся, наблюдая за забавной мимикой брата. Нервозность всегда можно прикрыть именно смехом и самыми простыми словами — стандартными. — Я думаю, что ему нужно чуть больше пространства… после того… что произошло…       На последних словах Тэхо запинается, и Тэхён перестаёт улыбаться. Он сразу понимает, что брат имеет ввиду изнасилование Мин Джуна, и… Чёрт. А Тэхо на самом деле крайне плохо справляется с этим. Сам Ка Мин Джун переживает это намного проще, но для Пэк Тэхо это оказалось слишком тяжёлым испытанием… — Вот ка-а-а-ак, — тянет Тэхён, дуя губы, — а мне вот, — и следует за братом к двери, — он говорит, что не хочет, чтобы ты уходил от него…       Тэхо замирает на месте, глядя на свои синие кроссовки. От услышанных слов его сердце теплом разносит волны по телу, и уголки его губ поднимаются вверх.       «Я тоже хочу быть с ним».       Но Тэхо не может оставаться с Мин Джуном. Он не сможет улыбаться и делать вид, что с ним всё в порядке так долго. Он не может переехать в ту квартиру… Так что пока Пэк Тэхо не станет лучше, он не может допустить мысли о совместном проживании. — Ладно, — выдыхает Тэхо, бодро смотря на брата. — С Юнхо видите себя хорошо, — даёт наставление старший Пэк, а Тэхён на его слова лишь глаза закатывает. Первый раз за два месяца он почувствовал знакомое чувство свободы в общении с братом.       Проводив Тэхо, седоволосый альфа возвращается в зал. Юнхо вот-вот должен вернуться с магазина, и Тэхён пока может побыть в себе, ведь ему точно есть что обдумать. Вот только стоило вспомнить об А, как улыбка озаряет лицо, а глаза начинают светиться. Произошедшее удивительным образом сплотило их, и Тэхён был неимоверно счастлив в объятиях этого парня. А ещё Тэхёна сильно восхищал тот факт, что Юнхо единственный из них, кто стойко выдержал испытание от жизни, единственный, кто не получил психологической травмы, и он один из тех, кто помог Тэхо и Тэхёну в начале пути в борьбе с собственными страхами. И он продолжает оставаться рядом с ними, несмотря на все трудности.       Не удержавшись, Тэхён умильно посмеивается, услышав, как защёлкнулся дверной замок. Никогда в жизни он себе представить не мог, что с такой щемящей радостью будет ждать чьего-то возвращения. Но вот он идёт в коридор, где с радостной, широкой улыбкой произносит: — С возвращением!       Отставив пакеты в стороны, разувшись, Юнхо широко расставляет руки в стороны, принимая крепкие объятия от возлюбленного: — Я дома…       Не желая отпускать Юнхо ни на секунду, Тэхён признаётся себе, что начинает испытывать патологическую нужду в конкретном человеке, и если он, в итоге, станет одержим, то это сделает его самым счастливым человеком на планете. — Такой собственник, — ухмыляется А, подхватывая Пэка на руки. Блаженно простонав, ощутив, как сильно сжимаются чужие ноги на талии, Юнхо утыкается носом в шею донсена, легонько дуя на неё. — Конечно! — по-деловому заявляет Тэхён, чуть склоняя голову в бок. Ему безумно нравится, когда Юнхо ласкает его шею, хотя, чего греха таить, ему нравится всё, что ласкает А. За эти два месяца они лишь однажды коснулись друг друга, поддавшись вскипевшим эмоциям по пути домой. С тех пор Юнхо старался осторожнее себя вести, и это лишь сильнее будоражило желание Тэхёна. Кто же знал, что так сильно могут возбудить попытки партнёра вести себя максимально правильно с уже давно устаревшим понятием уважения. Ну правда, им же не за ручку держась ходить, то и дело робко опуская глаза!       Поднимаясь по лестнице, А Юнхо ни на секунду не прекращает покрывать тонкую кожу шеи младшего поцелуями. Он покусывает её, всасывая, нежно лаская языком, и его член стоит колом только от чувства того, что кожа его возлюбленного покрывается мелкой дрожью. — Хочу-у-у-у… — сладко тянет Пэк, начиная лёгкие поползновения на Юнхо. И он не врёт, он ещё как хочет этой близости, и это странным образом ещё сильнее возбуждает его. Хотеть омегу — одно, но желать альфу, такого же как ты — совсем другое. Это пламя похоти горит ярче любого другого, и его чёрные языки безжалостно ласкают в Тэхёне всё, до чего могут дотянуться.       Зарычав, Юнхо толкает ногой дверь в свою комнату, занося драгоценную ношу внутрь. Его сердце наполняется огромным чувством глубокой любви к донсену, и случившееся с ними два месяца назад лишь убедило Юнхо, что для него Тэхён — истинный. Такой сильный, смелый, упрямый и уверенный, несмотря на страхи, несмотря на боль и усталость, он оставался непоколебим до последнего момента, и остаётся таким до сих пор.       Самое благородное чувство, по мнению Юнхо, это уважение, и его величие укрепляется, если это уважение заслуженное. И Тэхён его поступками заслужил. — Никогда бы не подумал, — расплывается в улыбке Юнхо, опуская донсена на постель, — что ты такой страстный.       Ожидая смущения, А готов подшутить над своим парнем, вот только никакой робости в действиях Пэка нет. Совершенно бесстыдно он закидывает ногу на талию брюнета, и, соскользнувший халат оголяет промежность Пэка. Толстый и возбуждённый член сразу привлекает внимание Юнхо, что с нескрываемой жадностью смотрит на него. Смущение? Ха, да кому оно нужно! — То ли ещё будет, — усмехается Пэк, развязывая халат. Распахнув его в стороны и опустив ногу, Тэхён чуть двигается вверх, удобнее укладываясь. Он шире расставляет ноги, позволяя Юнхо смотреть на его нагое тело. Никогда раньше Тэхён не замечал, что ему так сильно нравится, когда на него смотрят, но сейчас, видя дикий и тёмный взгляд синих глаз Юнхо, Тэхён чувствует возбуждение, что острым покалыванием проносится по всему телу. Это слишком сладкое чувство, чтобы не дать ему заполнить всего себя. — Блять…       А Юнхо тяжело выдыхает, становясь на колени. Он стаскивает с себя толстовку и футболку, грубыми движениями расстёгивая ремень на джинсах. У него в ушах шумит, и в горле что-то бьётся, когда он видит, как невинно и приторно сладко посасывает пальцы собственной руки Тэхён, с томной нежностью смотря в глаза возлюбленного, пока пальцы другой руки игриво сжимают мошонку.       Глаза Юнхо закатываются, пока он суетливо стягивает с себя джинсы и нижнее бельё. Тэхён посмеивается, увидев эти нелепые движения, но в следующую секунду, когда Юнхо оказывается полностью раздет, и Тэхён воочию видит возбуждённую плоть возлюбленного, собственное желание начинает бешено бурлить по телу. Слюна обильно скапливается во рту, и он засовывает пару пальцев глубже, продолжая их ласкать. Кто же мог знать, что большой, твёрдый, ровный член, по размерам не уступающий собственному, сможет так сильно его возбудить?       Пальцы сжимают собственный член в основании, начиная короткие круговые движения. — Ты меня… — начинает рычать брюнет, чувствуя, как плотно его же феромон начинает обволакивать их. Ледяными касаниями жгучие поцелуи остаются на каждой клеточке тела Тэхёна, и тот, блаженно застонав, выгибается, продолжая дрочить себе. — С ума свети решил? — Мм-х… Ах! И это… — Тэхён начинает чувствовать приятное головокружение. — Ты мне говоришь? — странное щекотливое чувство начинает пробегаться по коже, сначала шаловливой невесомостью, а затем более плотным чувством проникающей в душу неги.       Кипящим спазмом скапливается возбуждение внизу живота Тэхёна, и он шипит, вытягивая руки вперёд. Ему вдруг становится так страшно и так холодно, и он стремится к одному единственному источнику тепла и покоя, что огородит его своим страстным безумием.       Юнхо не легче. Он чувствует абсолютно то же самое, и теми же эмоциями он делится с возлюбленным, сталкиваясь с ним губами в глубоком поцелуе.       Опустившись на донсена, Юнхо плотно жмётся нижней частью тела к Пэку. Горячее нежное чувство от прикосновения к чужой плоти — и сердце пускается в пляс. С влажным звуком языки двух альф ласкают друг друга, всё глубже и глубже проникая внутрь рта.       Юнхо просто мажет от чувства теплоты и обилия чужой слюны. В висках стучит слишком сильно, он задыхается. Грубо схватив Тэхёна за ягодицу, брюнет толкается в него снова, снова и снова.       Пэк вздрагивает, несдержанно постанывая в рот Юнхо. Он шире раздвигает ноги, подаваясь навстречу дразнящей ласке. Ему совершенно точно мало того, что происходит между ними сейчас, но Пэк сам не знает, чего именно он хочет. Их губы раскрываются навстречу друг другу, касаясь уверенно, так правильно и влажно, что нежность путается с животной страстью в них, стирая границы, и где начало одного, там конец другого. Кровь стучит в висках, а душа трепещет от чувства любви, что так изящно и мягко выражается в ласках языков друг друга, в тёплых и уверенных касаниях друг к другу. — Больше не зовёшь меня оппа? — хрипит А, посмеиваясь, продолжая покрывать нежную кожу смачными поцелуями. — Да ты извращенец, оппа!       Сверкнув глазами в сторону хёна, Тэхён широко улыбается, проникаясь глубокой нежностью к парню напротив. Подушечками пальцев он скользит по белоснежной коже своего альфы, с восхищением всматриваясь в любимые черты. Пусть они не так уж долго вместе, но растущее чувство любви даёт уверенность в том, что вся жизнь, совместная жизнь, пройдёт в полной гармонии и счастье. Быть уверенным в завтрашнем дне — не это ли фундамент счастья? — Чего ты хочешь, Тэхён-а?..       Пальцами Юнхо пробегается по высоко вздымающейся груди, надавливая на соски Пэка. Как сильно его пожирает желание взять Тэхёна, поставить на колени и трахать, трахать так сильно, чтобы возлюбленный сорвал свой нежный голос, но как он может допустить мысль о том, что это произойдёт сейчас? В данную минуту? Они же даже не обсуждали свои позиции в сексе, да и о сексе можно только мечтать, но лишь одна запретная мысль об этом вышибает весь здравый смысл из головы.       Тэхён смотрит на Юнхо помутневшим взглядом, явно недовольный тем, что их близкий контакт прекратился. Ему хочется ощущать своего альфу всем телом, но тот требует от него чего-то, задаёт такие сложные вопросы, когда он думать ни о чём не может! Каков негодяй!       Пэк Тэхён встаёт, осторожно толкая в грудь Юнхо. Брюнет повинуется желанию возлюбленного, опускаясь на спину, с замиранием сердца смотря на сексуальное, стройное тело Пэка. Округлая грудь, рельефные мышцы живота, напряжённые бёдра и член, такой влажный и… аппетитный? О боже, кажется, А Юнхо начинает сомневаться в собственной адекватности! Но желание взять в рот чужой орган, ощутить вкус солоноватой смазки заливает низ живота брюнета кипящим свинцом — мучительно больно, но чертовски приятно. И никак не справиться с тёмным, голодным желанием. — Тэхён-а… — вымученный стон вырывается с уст А, и он, приподнявшись, руками жадно сжимает ягодицы Пэка. Носом утыкается в солнечное сплетение, чувствуя, как снизу начинает всё пульсировать. Юнхо не сдерживается, ведь возбуждение сейчас слишком болезненно, и он позволяет губам скользнуть по головке чужого члена, с блаженством упиваясь томным выдохом Тэхёна. — Хён-ни… — и вбирает головку полностью, плотно сжимая губы кольцом вокруг неё. Он медленно скользит ими, решаясь удалить своё главное любопытство. Кончиком языка он скользит по уретре и, ощутив желанный солоноватый вкус смазки, надавливает, чем вызывает протяжный стон Пэка.       Пальцы седоволосого альфы путаются в смоляных, а губы приоткрываются в прерывистом и тяжёлом дыхании. Конечно ему не первый раз делают минет. Но первый раз это делает альфа, и первый раз это делает дорогой сердцу человек. Первый раз желание самого Пэк Тэхёна настолько глубокое, настолько сумасбродное, что слова вырываются сами: — Я тоже хочу…       Синие глаза устремляются прямо в него, яркими искрами выражая трепетное желание владеть. Кто же знать мог, что две доминантные особи найдут свои судьбы друг в друге?       Юнхо ложится обратно, с замиранием сердца наблюдая за тем, как Тэхён поворачивается к нему спиной, как перекидывает ногу через него, как открывается вид на столь интимную и сочную часть его тела.       Не сдержав собственный порыв накрывшего возбуждения, феромоны Юнхо начинают всё больше и больше распространяться, и Тэхён уже не уверен, что вообще чувствует собственный. Но это и не важно. Он наклоняется к члену Юнхо, обдавая влажную головку жаром дыхания. Скажи Тэхёну всего месяц назад, что он будет стоять перед лицом Юнхо с раздвинутыми ногами, то Пэк бы ни за что не поверил. Однако сейчас альфа как никогда чувствует свою власть, свою сексуальность и дикое желание А по отношению к нему.       Тэхён прогибается в пояснице, ухмыляясь, когда чувствует ладони, грубо сжавшиеся задницу. Ему совсем не стыдно так раскрыться перед Юнхо, и сам факт этого немыслимо будоражит Пэка. Он хочет чтобы А Юнхо видел его, видел все его сокровенные места, девственные, хочет, чтобы старший желал его так сильно, чтобы…       Влажное, широкое касание языка по чувствительной дорожке от ануса к мошонке вызывает табун мурашек по телу Тэхёна, и он вбирает огромную возбуждённую плоть Юнхо наполовину, чувствуя, как касается головка задней стенки горла. Кашлянув, глубоко вдохнув, Пэк опускается ниже, осторожно насаживаясь ртом на член. Для него это первый раз, но он намерен сделать всё идеально.       Часто заморгав, закатив глаза, жалобно, мучительно стонет Юнхо, чувствуя, как судорогой сводит мышцы ног. Горячее чувство наслаждения пронзает А Юнхо насквозь, и предательское покалывание снизу живота предупреждает о возможном оргазме. Слишком тесно, слишком по-нежному ласково и мягко, слишком горячо и влажно…       О господи…       Но он не может так опозориться. Он не хочет заканчивать то, что только началось. Это слишком райское наслаждение, чтобы так скоро оборвать его.       Взяв чужой член в кольцо пальцев, Юнхо направляет в свой широко раскрытый рот, укладывая каменную плоть на свой язык. Плотно сомкнув губы, А Юнхо ладонью свободной руки давит на поясницу Пэка, побуждая того толкнуться глубже.       Нежная, горячая, мокрая от слюны полость чужого рта сводит Тэхёна с ума. Такая умопомрачительная теснота уносит его в далёкий полёт экстаза, а когда он чувствует, как головка собственного члена проскальзывает в чужое горло, кипящее, густое возбуждение заполняет Пэка до предела. Никогда не было так мучительно желание, никогда не был так дик порыв владеть.       Так сильно хочется застонать, но занятый рот не может издать и звука, и только получается сглотнуть, от чего бёдра Юнхо приподнимаются, делая первый осторожный толчок глубже.       Смешавшиеся феромоны давно стали опаснее афродизиака. Они не только продолжают ласкать чувствительную кожу парней, они проникают дальше, чувством наслаждения наполняя каждую частичку разгорячённых тел.       Тэхён приподнимает таз, снова толкаясь вниз, и оба давятся, но возбуждённые плоти изо рта не выпускают. Мог ли оральный секс быть настолько кипучим? Каменные, налитые диким возбуждением члены, оказавшиеся в сладком, тесном и нежном плену ртов, плещутся в истомной ласке от слюны, что, кажется, помогает каждому из альф начать плавится.       Они трахают рты друг друга, наполняя комнату до непозволения сексуальными и влажными звуками. Эйфория маленькими хлопками экстаза начинает взрываться по телу Пэк Тэхёна, пока густое и сладкое возбуждение начинает своё медленное поползновение за горизонт. Делая более резкие движения в горло Юнхо, Тэхён начинает рвано дышать, плотнее втягивая щёки. Во время секса всегда была чувство нескончаемого удовольствия, возможность, даже сказочная, но подливающая масла в пламя похоти, толкаться ещё глубже, однако сейчас всё иначе. В плотном захвате такой нежной ласки, пронизанной глубокой страстью, Тэхёну кажется, что его член доят, и когда чувство воздушного игривого покалывания достигает предела, Тэхён кончает, отчаянно хватаясь за чужую мошонку. С чувством он массирует её, продолжая сосать плоть Юнхо, и как получается, стонет.       Ощутив в горле густую мускусную жидкость, с громким хлюпающим звуком Юнхо выпускает подрагивающий член изо рта, грубо толкаясь в горло Тэхёна. Состояние, в котором сейчас находится его возлюбленный, лишь ближе подталкивает брюнета к краю, и он, глубоко и высоко застонав, кончает, не позволяя Пэку поднять голову.       Закашлявшись, с непривычки, Пэк Тэхён, дорвавшись до свободы, отталкивает Юнхо, переворачиваясь к нему лицом. Опираясь руками на кровать и глубоко дыша, он смотрит на Юнхо с влажными от слёз удовольствия глазами и с открытым ртом, с которого в большом количестве стекают слюна и смазка. — Фу…       У Юнхо от увиденной картины готово открыться второе дыхание. Глаза опускаются на влажный, уже опавший член Тэхёна, порозовевший от интенсивных ласк, и А готов завыть. Ему мало. Ему, блять, чертовски мало того, что между ними только что случилось. — Иди в душ, давай-давай, — пытается шутливо подогнать Пэка брюнет, но тот ещё не отошёл от оргазма. Подрагивающими ногами он спускается на пол, не спеша покидая комнату. Легко ему говорить давай-давай, когда тебя всего колошматит от безумного удовольствия!       Но, собрав себя по кускам, Пэк находит силы подняться, медленными шагами покидая спальню Юнхо. Зайдя в ванну, он сразу же подходит к раковине, открывая кран. Посмотрев на своё отражение, Тэхён проводит трясущимися пальцами по покрытым спермой губам. Насколько он ненормален, раз находит себя нереально сексуальным?       Высунув язык, он с интересом наблюдает, как с него стекают разные жидкости, породив в себе новое желание: он непременно хочет увидеть, как его сперма будет стекать с языка Юнхо. Уж слишком это горячо.       Отмахнувшись от новой волны наваждения, Пэк Тэхён принимает быстрый душ, прохладной водой остужая саднящую от воздействия феромонов кожу. Как-то странно они начинают чувствоваться… Более ощутимы, как реальные касания, и в таких горячих ситуациях это просто… блаженство.       Сполоснув рот, Тэхён с довольной улыбкой возвращается обратно в спальню к Юнхо, где брюнет уже чистый и свежий лежит в постели, забравшись под одеяло. — Что-то ты долго, — фыркает он, но руку в сторону отводит, — иди ко мне…       Не теряя ни секунду, Тэхён запрыгивает в предлагаемые ему объятия, сворачиваясь клубком, как кот. Он ближе ластится к большому телу, упиваясь чувством восторгом по отношению к факту принадлежности А Юнхо ему — Пэк Тэхёну. — Мне было очень хорошо… — шепчет ласково брюнет, большим пальцем надавливая на припухшие губы донсена. — Угу… — скромно отвечает седоволосый альфа. — Надеюсь, ты позволишь сделать это мне самому… — Что? — тихо посмеивается Юнхо, крепче прижимая к себе возлюбленного. — Трахнуть мой рот?       Глаза Тэхёна расширяются, и сердце начинает трепетать. Горячая фраза обжигает уши Пэка, но тот сладко, в той же манере отвечает: — Да… Я хочу трахнуть рот своего оппы…       Юнхо расплывается в безумной улыбке, чувствуя себя самым счастливом человеком на планете. Может, он помешанный на сексе безумец, но от одной мысли, что Тэхён будет грубо в его глотку вколачиваться, у него член начинает занимать боевую позицию. — Всё, что захочешь…       Настроение, что задала эта беседа, совершенно точно даёт понять направление, в котором оба парня должны двигаться. Это новые поцелуи, крепкие объятия и безудержные ласки, чтобы выразить свои чувства, чтобы принести возлюбленному неземное удовольствие. Вот только то, что Тэхён выдаёт дальше, все желания А разбивает на осколки. — Юнхо…       Тэхён кончиком пальца водит по груди возлюбленного, не в силах удержать улыбки нежности по отношению к А. Несмотря на многие трудности, с которыми ему сейчас пришлось столкнуться, чувство полноценного счастья наоборот уплотняется, распространяясь по всей душе. Произошедшее помогло пересмотреть собственное место в жизни, понимание себя самого, дать выход эмоциям — и это укрепляет. — Да?.. — Ты можешь поговорить с Тэхо?..       Не ждал Тэхён, конечно, красноречивого ответа, но и молчание ему уже осторчетенело. Убрав руку с груди альфы, Пэк поворачивается на спину, прикрывая глаза. — Я пытаюсь с ним поговорить, Тэхён, — наконец-то отвечает брюнет, — но он молчит. Он замкнулся. — Я знаю. — Чего ты злишься? — усмехается А, притягивая ворчащего парня к себе. — Мы все делаем, что можем… — Я не понимаю, почему он так себя ведёт!.. — Понимаешь же, — полушёпотом отвечает Юнхо. — Тэхо с детства продавлен ответственностью, которая с годами лишь росла. Он чувствует свою вину и… — Боже, Юнхо. Ты думаешь, что я этого не понимаю?!       Брюнет спокойно выдыхает, прикрывая глаза. Уголки его губ чуть приподнимаются, а кончики пальцев начинают нежно массировать кожу головы Пэка. — Не обязательно огрызаться. — Прости… — Тэхён-а, послушай… Тэхо взрослый человек, и он сильная личность. То, с чем он сейчас столкнулся, собственные демоны, которые есть у нас всех. Он не привык к такому, он не умеет принимать это и тем более бороться с ними. Ему нужно чуть больше времени, но всё будет в порядке…       Пэк поджимает губы, явно не согласный со словами парня. — Может, поделишься? А то надулся, как шарик, — тихо посмеивается Юнхо, оттягивая щёку донсена. — Да блин… Ему помочь нужно, понимаешь? В том-то и дело, что он не понимает, как с этим справляться, — Тэхён тяжело вздыхает. — Он отдалился от меня, понимаешь? Перед своими друзьями он держится, Мин Джуну не позволяет видеть себя в таком состоянии, а я… мне… — Э-э-эй, — Юнхо ближе притягивает Пэка, приподнимая лицо донсена. — Всё хорошо, слышишь? — и начинает покрывать лёгкими касаниями губ лицо Пэка. — Во-первых, ты его семья, и ты никак не избежишь большего дерьма, чем другие. А во-вторых… Вина Тэхо, что он чувствует по отношению к тебе, питается совершенно из другого очага, и… Блин… Я не могу говорить всего этого, понимаешь? Просто поверь мне, Тэхён, что он справится. Давлением мы ничего не добьёмся точно. Он должен сам справиться с этим, пройти этот путь…       В принципе, слова Юнхо находят отклик в сознании Пэка, но когда он слышит фразу о том, что вина Тэхо перед ним питается с другого очага, время останавливается для Тэхёна. Смерть родителей стала сильным ударом для них обоих, и пусть Тэхо никогда не говорил об этом, Тэхён чувствовал, как сильно его это задело. Но он никогда не думал, что чувство вины в гибели семьи ляжет тяжёлой тенью на жизнь любимого брата. И пусть Юнхо этого не озвучил, Пэк Тэхён точно понял, о чём идёт речь. — Кстати, — смена темы лучший выход из ситуации, — как дела дома? Что там отец?.. — Да нормально всё, — фыркает Юнхо, поворачиваясь лицом к Тэхёну. Носом нежно скользит по щеке Пэка, тепло улыбаясь. — Мама думает, что у нас с отцом налаживаются отношения, — последнее слово А специально коверкает, и Пэк тихо смеётся, — сейчас у него появилась причина наконец-то называть меня сыном. Юный герой, что помог поймать психопата, которого не могла найти полиция больше десяти лет, — снова кривится Юнхо, и снова Тэхён хохочет. — Он хоть лично с тобой разговаривает? — Ну здороваемся, при встрече, — ведёт плечом Юнхо, — если ужинаем семьёй, можем что-то обсуждать совместно. Он даже отвечает на мои комментарии, порой что-то спрашивает… — Раньше такого не было? — Никогда.       С печалью смотрит Пэк на безмятежного Юнхо. Сколько же ему пришлось вытерпеть, чтобы с такой лёгкостью говорить такие ужасные, по мнению Тэхёна, вещи. Радоваться такой малости, с такой лёгкостью говорить, что подобного раньше не было… Как же может родной отец не любить своё чадо? — Не хму-у-у-урься, — мурлычет Юнхо, — всё нормально, поверь мне. Меня вполне устраивает то, что сейчас происходит. — Мм… Кстати… Тханг-хён ничего не спрашивал у тебя?..       Волнующая тема Тэхёна, так это старший брат его возлюбленного. Юнхо ему не говорил о том, что находится в отношениях, к тому же с альфой. Но Тханг задавал вопросы об отметинах на шее Юнхо, Тэхён услышал, как А и старший брат смеялись над этой темой. — Чего он? — искренне удивляется Юнхо, кажется, слегка теряясь в темах. Он не припоминает, чтобы какие-то проблемы возникали с его хёном. — Ну… он не знает о том, что… ну… мы вместе?       Смущённый собственным вопросом, Пэк Тэхён заливается яркой краской, когда слышит заливистый хохот в ответ. — Чего ты ржёшь?! — Ха-ха! Боже, Тэхён-а, ха-ха-ха… Я не могу с тебя! — Юнхо резво садится на красного Пэка, что шутливо начинает бороться с хёном. — С каких пор тебя стало это волновать? — и, одержав победу, хватает горячие щёки в ладони, оставляя пару тёплых поцелуев на надувшихся губах. — Я флыфал, — бормочет Тэхён, — как фы с Тэфо обфувдали фопфосы твоего бфата…       Опустив ладони по сторонам от лица Пэка, Юнхо оголяет ровный ряд зубов в счастливой улыбке. — Тебя правда так сильно волнует мнение моей семьи о нас? — Конечно же! — Тэхён, послушай, — Юнхо бережно поправляет волосы своему альфе, — я точно знаю, что для моих родителей эта новость станет ударом. Скандала не избежать, и меня могут вычеркнуть из завещания, но, — и прикрывает ладонью рот донсена, что намеревался начать возмущение, — это не важно, ладно? С этим я разберусь сам. А Тханг примет нас… Он всё поймёт. — Мм! — Что такое? — бесхитростно шепчет Юнхо, наклоняясь к лицу возлюбленного. Он разжимает пальцы, позволяя языку Тэхёна скользнуть по ним. — Хочешь что-то сказать мне?..       Хочет. Ещё как хочет. Юнхо имеет над ним какую-то сумасшедшую власть, раз смог возбудить его, просто взобравшись сверху и зажав рот рукой. Чувство мужественности и власти, что исходят от этого парня, для Тэхёна является ненормальной слабостью, которую он с большой радостью принимает в себе.       Скользя кончиком языка по пальцам А, Пэк стреляет глазами в хёна, чувствуя его стояк на своём животе, рядом с собственным возбуждением.       Влажно мазнув языком по собственным пальцам, рука медленно соскальзывает с лица донсена, и голодный, медленный поцелуй начинается с облегчённого вздоха. Юнхо толкается глубже, медленно скользя по кругу, своей слюной смазывая чужой язык.       Обхватив шею Юнхо рукой, Тэхён ближе притягивает голову А для более глубокого поцелуя. Всю душу он вкладывает в плавные движения своего языка, в ласковые скольжения своих губ. Он покусывает уста Юнхо, всасывая их, он посасывает язык Юнхо, что зная, какое воздействие имеет на своего парня.       Этой ночью им не единожды придётся коснуться друг друга снова, прежде чем они утолят дикий голод друг в друге.

***

      Ярко усыпанная звёздами ночь играется с небольшим снежным покрывалом, что бережно укрыло огромный яркий город. Уличный мороз озорно пытается пробраться в тёплые уютные дома, рисуя узорами свои мысли на окнах. В просторной кухне, наполненной уютом тепла и ароматом вкусных блюд, сидит пара, только закончившая свой ужин.       Ка Хьюн и Ким Тиён, под непринуждённую беседу, поглощают пищу, что приготовил несколькими часами ранее омега. Последние пару месяцев Ким Тиён увлёкся готовкой, что несомненно радует Хьюна. Случившееся в Дэчоне наложило свой отпечаток на каждого из них, на каждого из их друзей, но на удивление, ни Хьюну, ни Тиёну не пришлось обращаться за помощью к психоаналитикам.       Им так же, как и остальным, пришлось столкнуться с собственным страхами, но это оказалось проще, чем они могли представить. Превосходно контролирующий себя Ка Хьюн, с полными сбалансированными эмоциональным и ментальным состояниями, без трудностей принял новые аспекты собственного мировоззрения, углубившись в чтение книг по психологии. Интерес, ранее считавшийся обычным хобби, начал медленно перерастать во что-то большее, и Хьюн, правильно взвесив все события и их последствия, решил направить энергию на утоление жажды знаний. Личность Син Ыну потрясла Хьюна слишком сильно, и он загорелся азартом узнать то, что скрывалось за внешней оболочкой лживо-идеального человека.       Тиён же напротив старается не вспоминать о случившемся. Ему не снятся кошмары, не преследуют призраки из могильного дома, он просто примирился с тем, что тогда произошло. Конечно же нельзя сказать, что, так или иначе, но свой отпечаток история о безумном художнике не оставила на нём. Но Тиён, будучи очень простым и открытым на эмоции человеком, с лёгкостью переживает происходящее. Ранее, никогда не готовивший, Ким Тиён пристрастился к созданию кулинарных шедевров. Подойдя к новому увлечению с ответственностью неподдельным желанием совершенствования, Тиён постепенно начал пополнять свою личную кулинарную книгу. И душе радость, и любимый счастлив.       Раньше готовил Ка, либо они заказывали еду на дом, однако теперь, когда Хьюн увидел Тиёна в фартуке, порхающего по кухне, то ощутил новый прилив будоражащих его эмоций. Кто же знал, что омега в фартуке окажется сексуальной фантазией Ка Хьюна? — Спасибо за еду, милый, — Хьюн вежливо произносит слова благодарности, относя тарелку в раковину. Вкусный ужин, приготовленный его безмерно любимым Тиёном, слишком сильно радует Хьюна. Даже ему это кажется странным, но если это положительные эмоции, то почему бы просто не наслаждаться всем этим?.. — Не за что…       Он неторопливо подходит к омеге, что занимается уборкой опустевших тарелок со стола, крепко обнимая со спины. Пальцы массивных рук сцепляются в плотный замок на уровне пупка Тиёна, не давая омеге возможности сделать лишних движения в сторону от возбуждённого альфы.       Оставив влажный поцелуй в основании шеи, юрким движением языка Ка мажет по шее вверх, прикусывая линию челюсти, а затем облизывая уголок чужих губ.       Тиён отставляет зад назад, теснее прижимаясь к возбуждению своего альфы. Покалывающее чувство непорочного желания нежной истомой распространяется по всему телу омеги, и столь же нежный феромон желания пробивается в лёгкие Хьюна.       Возбуждением обдав тонкую шею омеги, Хьюн носом зарывается в её основание, с жадностью вдыхая сладкий аромат ванили с миндалём. Конечности Ка Хьюна начинают приятным онемением покалывать, когда он ощущает стойкий молочный запах собственного феромона, исходящего от Кима. И от этого и без того возбуждённая плоть наливается более тяжким возбуждением. — Пойдём в кровать?.. — писком вырывается вопрос у Тиёна, пока ладонь его альфы ложится на промежность.       Хьюн, рыкнув, ухмыляется, одни резким движением подхватывая растерявшегося омегу на руки. Позволив Киму крепко обнять себя за плечи, а ногами обвить талию, со звонким шлепком ладони опускаются на ягодицы омеги, несдержанно сжимая их.       Чувствуя невероятное головокружение от вспыхнувшей пламенем похоти любви, Ким всеми силами жмётся к паху альфы, не желая разрывать приятного контакта. Он держит таз приподнятым, когда Хьюн опускает его на диван. — Так не терпится насадиться на него? — хрипит Ка, прикусывая нижнюю губу Тиёна. — Да-а-а… — надрывно стонет Тиён, чувствуя, как смазка пропитывает шорты. — Сними… сними всё!       Оскалившись, Хьюн отстраняется, быстрым движением рук стягивая с себя тонкую водолазку, а заодно футболку и шорты Тиёна. И стоит увидеть, что его омега находится без нижнего белья, взгляд альфы темнеет, и он приспускает штаны, оголяя свой каменный стояк. — Тебе нравится, хён-а? — дразнится Тиён, шире разводя руки. На узком диване особо не развернёшься, так что Ким закидывает одну ногу на спинку дивана, а другую берёт под коленом, прижимая к груди. Пальцами свободной руки он скользит ниже мошонки, проскальзывая указательным пальцем внутрь влажного тела. — Ха… Ха-а-а… — дико выдыхает Хьюн, склоняясь над омегой. — Тебе нравится быть оттраханным, малыш?       Закусив нижнюю губу, Тиён, коротко кивая, давёт понять возлюбленному, что он готов.       Хьюн грубо хватает Кима за руку, прерывая его ласку. Он сжимает тонкую кисть в своей руке, пока пристраивает свой член ко влажному, узкому входу. Обильная смазка, что так заманчиво блестит, источая аппетитный запах, подбивает Хьюна отложить горячий секс на потом и просто вылизать Тиёна. Но думать уже поздно, потому что влажная головка члена проскальзывает внутрь ануса, и Хьюн шипит, запрокидывая голову, когда чувствует, как плотно сжимаются стенки прямой кишки влажным и жадным объятием.       Высокие, громкие стоны Ким Тиёна всегда являлись провокаторами для Ка.       Этот сладкий голос, что в экстазе порывается наружу, до чёртиков заводит альфу, вынуждая быть грубее.       Не отпуская руку омеги, он переплетает свои пальцы, с пальцами Кима, делая первый глубокий толчок. С жадностью он смотрит на закатывающиеся глаза любимого, на испарину, что покрывает прекрасное лицо. Сердце острым ударом разносит волну панически-горячего возбуждения, когда Хьюн замечает, что Тиён покручивает своими небольшими пальчиками сосок. С лёгкостью задравший ногу омега, не упускает возможности поласкать свою чувствительную грудь. — Ах, блять!.. Тиён-а… — Хён! — кричит во весь голос Ким, когда член альфы, проехавшись по простате, утыкается в матку. Слёзы секундно начинают течь из глаз, а в животе омеги просто бурлящая магма взрывающегося вулкана наслаждения. — Ещё! Хён-и, ещё! Прошу!!! А-а-ах!!! Сильнее, Хью…н-а!       Ким Тиён всегда такой громкий, всегда подстрекающий любимого грубо вдалбливаться в свой зад.       Ка Хьюн делает то, о чём его просят, и он благодарит судьбу, что сексуальные аппетиты с его истинной парой, с любовью всей его жизни полностью совпали. Он чувствует, как неосознанно подгибаются пальцы ног, пока его бёдра делают жёсткие, размашистые движения. — Ты… — взметавшись, выгибается Тиён. — Был плохим мальчиком, Хьюн-а… — и рычит, ощутив особенно грубый толчок. — Да, — выдыхает Ка, прикрыв глаза. — Да, блять. Я был… плохим… ах… мальчиком! — Не останавливайся! — вскрикивает Ким, сжимая в себе альфу. — Трахай сильнее! Сильнее! А-а-ах!!!       Раскрыв глаза вновь, безумным взглядом Ка касается распростёртого под ним тела. Изящная красота, огромные и красивые глаза, наполненные животной страстью и нежной любовью, пухлые и вкусные губы, грация стройного тела и эстетика ключиц Тиёна, трепет от его голоса, узость и жар его тела — и ослепительный взрыв яркими красками перед глазами, а по телу густая нега разносит наслаждение от полученного оргазма. В помутнение он видит, как покрывается белыми пятнами подрагивающий живот, рука отпускает дрожащую ногу, и Ка Хьюн падает на своего любимого, нежным, чувственным поцелуем припадая к приоткрытым устам. — Я люблю тебя…       В один голос произносят парни, стоит прохладному воздуху коснуться влажных губ. Улыбнувшись друг другу, Тиён снова тянется за поцелуем, крепко обнимая своего альфу.       В доме Ка всегда полно уюта и тепла. Любовь, взаимная и искренняя любовь является великим очагом этих людей и этого места, и именно она помогает, оберегает и способствует развитию отношений Хьюна и Тиёна. Здесь всегда тепло, здесь всегда можно почувствовать дразнящий трепет от шальной мысли заведения семьи.