Глава 19. Воля
9 мая 2022 г., 11:04
***
Аппетитный запах яичницы с беконом озорно щекочет вкусовые рецепторы Ким Мэн Хо, вынуждая того начать своё пробуждение. Лениво потирая глаза тыльной стороной ладони, Мэн Хо по инерции поворачивается на другой бок, где привычно стоит тумбочка с соком, ночью специально приготовленным на утро. Но стоит пелене сна отступить, а зрению полностью сфокусироваться, Ким Мэн Хо понимает, что находится точно не в своей постели, да и не у себя дома. Воспоминания вчерашнего вечера яркими кадрами проносятся в сознании: тысячная ссора с родителями, импульсивный уход из дома, знакомства с А Тхангом, совместный просмотров фильмов и беседы ни о чём, а затем сон… Медленно поднявшись с постели, свесив ноги, Ким с интересом осматривается по сторонам, ведь вчера ему было не до этого — усталость оказалась сильнее всего остального. Стиль комнаты отличается от привычных омеге. Мягкие стеновые панели в основании кровати нежно жёлтого оттенка, по бокам стоят тумбочки с классическими светильниками, белое постельное бельё. Может, для другого человека это покажется чем-то обычным, но для Кима, который привык к совершенно другому оформлению и дизайну помещений, что в своей квартире, что родительской, это всё в новинку. Два небольших пуфика стоят у края кровати, на вид очень и очень мягкие. У параллельной стены стоит небольшая тумба с прямоугольным зеркалом, рядом обычный деревянный шкаф. Эта комната такая мягкая и плавная… И это даёт слабую ассоциацию с характером владельца этой квартиры. Кратость и учтивость, мягкость и пластичность, уступчивость, но строгость и упрямство. Поднявшись на ноги, Мэн Хо делает пару шагов вперёд. Сейчас, находясь в трезвом разуме, омега удивляется самому себе, ведь он и раньше не любил ночевать в не стен собственного дома, а после приключений в особняке Син Ыну… Та ночь впиталась страхом в привычку Мэн Хо — ночевать можно лишь у себя дома. Чужие стены, порой, хранят слишком личные тайны, о которых лучше даже не задумываться. И несмотря на то, что квартира нового знакомого — А Тханга, оказалась вполне себе уютной и тёплой, Мэн Хо не может ничего сделать с тем, что поселилось против его воли в его же душе. Познавший вчерашним вечером дикое отчаяние и нужду в человеческом отношение к себе хоть от кого-либо, Мэн Хо с жадностью ухватился за этот шанс. Истощение, что стало для Кима последнее время самым лучшим другом таки свалило его с ног даже в стенах чужой квартиры, но даже это не помогло ему найти спокойный сон. Во сне он снова прочувствовал всю боль, что ему причинили те люди, во сне он снова вспомнил боль на запястьях от связывающих его верёвок, он ощутил боль ударов прутьев, он ощутил ту адскую боль, когда в него пихали… В отвращение сжался пищевод, желудок взвыл в отвращении. Урок, вынесенный, гласит: даже известный человек, занимающийся благородными делами в обществе, может оказаться отражением дьявола в человеческом обличие. Но яркие, насыщенные синие глаза А Тханга нельзя спутать с уже знакомыми. Не так уж и много людей в Корее с цветным цветом глаз. Какова вероятность того, что А Юнхо является кровным родственником А Тханга?.. — Проснулся? Мягкий голос привлекает внимание омеги. Красные глаза от лопнувших капилляров поднимаются на статную фигуру альфы, что стоит в дверном проёме. Видеть наследника, как сейчас предполагает Ким Мэн Хо, огромной империи в обычной изношенной футболке, спортивных шортах и розовых тапочках, похожих на зайцев с большими ушами — максимально странно. Да. Точно. Чужие стены всегда хранят личные тайны своего покровителя. Мэн Хо не осознаёт, что его взгляд уже несколько минут прикован к милой атрибутике на ступнях альфы, и вряд ли он чувствует, как уголки губ подрываются всё выше и выше, пока губы расплываются в умильной улыбке. — Нравится? — усмехается самодовольно брюнет, приковывая к своему лицу искренний удивлённый взгляд. С какой напыщенностью он — статный альфа, мечта сотни тысяч омег, альф и бет, сейчас стоит перед ним — обычным омегой, красуется своими меховыми розовыми тапками. Улыбающийся кролик выглядит, впрочем, так же. — Угу… — едва сдерживая смех, отвечает Ким, откашливаясь в кулак. От негативных мыслей, что мучали его всего минуту назад, не остаётся и следа, и понимание этого приносит Киму облегчение. — Я приготовил завтрак. Идём? А Тханг чуть склоняет голову в бок, не переставая улыбаться. Его тёмные густые ресницы и белоснежный ряд зубов вызывают по телу омеги лёгкую дрожь. «Он обворожителен». Неспеша двигаясь в сторону Тханга, Мэн Хо неловко отводит глаза от пронзительного взгляда альфы. Движение в сторону кухни навевает воспоминание, которое так усердно омега пытается забыть… Мэн Хо заходит на кухню и видит окровавленный нож. Одному богу известно, каких сил стоило в тот день Киму сдержаться, чтобы не забиться в угол от ужаса, чтобы остаться стоять на ногах. Прострация, в которой Мэн Хо оказался в тот момент, побудила его помыть орудие преступления. Он не мог с уверенностью утверждать, что Син Ыну до этого момента ни разу не убивал кого-то… ну… вот так, ножом. Но от чего-то закричало ощущение того, что Ыну не кровавый убийца, а если он всё-таки кого-то убил, значит его психическое состояние очень нестабильно. Возможно, Мэн Хо руководствовался инстинктом самосохранения — смыв кровь с прямой вещественной улики, он дал понять преступнику, что готов с ним разделить ужасающую тайну, косвенно став соучастником преступления. Сделав глубокий вдох, слабо улыбнувшись, Мэн Хо заходит на кухню. Он бегло осматривает помещение, подмечая, насколько разные у них вкусы в оформлении квартир, но с тем же общая сохранность уюта и чувства домашнего тепла. Киму всегда не нравилось дерево, древесные дизайны, однако здесь, смотря на бежевые оттенки дерева и декора, Мэн Хо прочувствовал гостеприимство этого дома. Здесь хорошо. — Ешь побольше, — Тханг двигает тарелки с блюдами ближе к омеге, что неловко мнётся на стуле. Особого голода он не испытывает, но отказываться от приёма пищи тоже не собирается. — Спасибо за еду… Взяв палочки, Мэн Хо приступает к трапезе. Пусть сейчас он и разбит, и ему очень трудно на чём-то сосредоточиться, однако вкус блюда, состоящего из таких простых ингредиентов, всё же заставляет омегу ответить искренним комплиментом, ведь не зря говорят, что аппетит приходит во время еды. — Очень вкусно, хён. — Вот как, — задумчиво тянет А, и Ким поднимает глаза на альфу, стараясь скрыть нарастающий к его персоне интерес. Вчера, пока они смотрели какую-то бессмысленную комедию, они ни о чём существенном не говорили, и вот сейчас альфа задаёт вопрос, что интересовал его со вчерашнего вечера. — Почему ты вчера шёл по улице раздетый?.. Замерев на пару секунд, Ким принимает вопрос без каких-либо недовольств. Он вполне себе логичный, так что сдержанно, но всё же Мэн Хо даёт свой ответ: — Поссорился с родителями, ничего такого. — Вот как… — снова задумчиво тянет Тханг, судя по выражению лица, погружаясь в себя. Ким ждал больше вопросов, какого-то давления, но А молчит, лениво ковыряя палочками еду. Становится понятно, что альфа погружён в собственные мысли, и Мэн Хо решает не упускать возможности изучить нового знакомого при свете дня. Он, конечно, ещё вчера заметил, что Тханг весьма привлекательный молодой человек, но сейчас он понимает, насколько красивы порой бывают люди. Безумная шутка, на самом деле сумасшедшая — Син Ыну бы сделал исключение ради этого парня. Боже… Мэн Хо отсмеивается у себя в голове. Молочная кожа Тханга без изъянов. В основании ключиц омега замечает две небольшие округлые родинки, так же он замечает их под левым глазом альфы. Сразу две, стоящие ровно друг за другом. Брови у Тханга густые, но не такие, как, к примеру, у его брата, и нос меньше, но такой же аккуратный и прямой. Губы объёмнее, чем у Юнхо. Их нельзя назвать пухлыми, но они очень изящные, имеют свой объём и очень мягкую, гибкую форму. Кажется, на нижней губе тоже есть маленькая родинка. Честно сказать, он совсем не кажется похожим на Юнхо. Так и не скажешь, что они братья. Вроде бы есть до ужаса схожие черты, но с тем же они оба настолько разные… — Мэн Хо? Всё в порядке? Карие глаза встречаются с синими, которые светятся озорным интересом от происходящего. Кажется, тут кое-кого поймали с поличным. — А, да, — даёт петуха голос омеги, и он, откашлявшись, спокойно произносит, — очень вкусно, правда… — Спасибо ещё раз, — игриво отвечает альфа, наконец-то тоже приступая к поглощению пищи. — Меня, по правде говоря, очень заинтересовала твоя личность. — О чём ты? — Человек, так уверенно идущий по морозной улице в одной водолазке, джинсах и кроссовках, то улыбается, то кусает губы… — А ты всё увидел, — хмыкает Мэн Хо, притягивая стакан томатного сока. — Говорю же, поругался с родителями, вот и вылетел на улицу впопыхах. Последов примеру омеги, Тханг тоже делает пару коротких глотков напитка: — И всё же. Мне кажется очень странным, что даже после ссоры с родителями кто-то может вот так вот уйти из дома… Желание понять человека вспыхивает в Мэн Хо с особым энтузиазмом. Как можно видеть в подобном что-то странное? — Ты что, хён, — широко улыбается Ким, желая подразнить альфу, — никогда не убегал из дома? — Никогда. Серьёзность, с которой А отвечает на вопрос, заставляет Мэн Хо округлить глаза. — Ну а во время ссор… — Я не ссорился с отцом, — Тханг чуть голову в бок склоняет, тоже изучая личность напротив него. — Моя семья — патриархального типа, споры здесь позволены. — Ты удивишься, если я скажу, что моя семья тоже — патриархат? Получив в ответ мягкую усмешку и лёгкие покачивания головой, Мэн Хо вскидывает бровь, дерзко спрашивая: — Что?.. — Мэн Хо, если бы это правда был патриархат, то ты бы не смог просто так сбежать из дома… Но теперь глаза альфы округляются, когда Мэн Хо заливается хохотом в ответ на слова Тханга. Этот человек, несмотря на всю статность и важность, кажется до умиления наивным. — Боже… Я думаю, что слишком характерный, понимаешь? — сверкая глазами, объясняет свою реакцию Ким. — Я долго голову склонял, не спорил, не дерзил и подчинялся, но… Типо, — он руками разводит, не понимая и сам, как должен объяснить что-то подобное, — это же моя жизнь. И я буду решать, как с ней обращаться. — Наши родители живут намного дольше нас, — мягко отвечает Тханг, — порой, можно и прислушаться. Ким улыбается более сдержанно, кивая в знак согласия. — Можно. Конечно можно, если тебя тоже слышат. Он внимательно смотрит в глаза напротив, чувствуя сильное смущение от чужого взгляда, но смелость пылает сейчас в омеге, и он не уступит в этом поединке. К тому же сложно не заметить одновременно схожесть и разницу Тханга и Юнхо. Видимо, Юнхо более упрямый, нежели Тханг. — Кстати, — решается нарушить повисшую тишину Ким, откладывая палочки, — ты вчера упомянул о неудачном вечере. Поделишься откровением на откровение? «Господи, Мэн Хо, что ты несёшь?» — Ну… Ничего особенного, — улыбка сползает с лица альфы, и Мэн Хо напрягается. Возможно, ему не стоило спрашивать что-то настолько личное. — Я вчера застал свою невесту в постели с другим, — палец начинает нервное постукивание по столу. Щекотливое чувство радости внезапно мазнуло Мэн Хо. Стыдно становится за это, но ведь кроме него никто об этом не знает… — Это хорошо, — тихо произносит омега, — что ты узнал сейчас, хён. Любящие люди не предают… — ещё тише произносит Ким. — Тебе изменяли? — Мм… — задумчиво дует губы Ким, водя глазами по потолку. — Не думаю, нет. Я и в отношениях, как таковых, не состоял. Повстречались пару месяцев, разошлись. — Сложно поверить, что у такого омеги не было отношений, — снова лёгкая улыбка касается поникшего лица А. Эти слова приятно греют Кима, но отвечает он сдержанно: — Я не влюблялся. Серьёзные отношения могут быть только с любимым человеком. И снова тишина. Кажется, Ким ошибся, решившись спросить у Тханга про вчерашний вечер. Настроение, которым парень делился с омегой, пропало, и тяжёлые мысли начали заполнять голову. Это видно по морщинкам на лбу, по напряжённым губам. Ну что ж. У всех есть своя боль, свои причины и тайны. — Извини, хён, — подрывается с места Мэн Хо, напугав альфу. — Я, пожалуй, пойду. Спасибо за гостеприимство… — А? Да… Ладно… — беззвучно отвечает Тханг. — Я могу подвести тебя? Куда тебе нужно? — Всё в порядке, правда… — слабо улыбается омега, от чего-то чувствуя себя максимально паршиво. — Я сам справлюсь, — и широко улыбается, делая краткие шаги в сторону двери. — Я и не спорю, — громко и чётко произносит альфа, вызывая табун мурашек по коже омеги, — но я отвезу тебя, Мэн Хо, — властно, не оставляя месту сопротивления. Снова хватает за локоть, снова тянет на себя. Мэн Хо исподлобья смотрит на альфу, что излучает всем своим видом уверенность. Слабость в ногах становится всё ощутимее, и Ким, резко отвернув голову, отвечает тихое: — Как скажешь… Ким не хотел никак обидеть нового знакомого, но в итоге задел его. И ему не плевать на чувства альфы, но сейчас в голове Мэн Хо собственные демоны, и решать проблемы с изменами ему не хочется. На фоне того, с чем приходится столкнуться ему самому, проблема Тханга для него пустяк, хоть он и понимает, что чужую боль осудить нельзя. Возможно, это результат дурной привычки — стремится выслушать, побыть жилеткой для плача, но ведь Тханг не просил его о помощи, он не просил его слушать себя, он ничего не просил. А Тханг лишь ответил на его вопрос, а дальше Мэн Хо сам себя накрутил. Чёрт. Слегка стукнув стену кулаком, послушно ожидая, пока альфа оденется, Мэн Хо начинает судорожный мыслительный процесс. Раз он начал без причин срываться, накрутив себя только из-за того, что всё пошло не по привычному сценарию, значит только одно — омеге срочно нужна помощь. — Прости, я долго… Белая рубашка, синий строгий костюм, уложенные набок волосы, аромат дорого парфюма — да что за эмоциональные горки жизнь уготовила Ким Мэн Хо? Он тяжело сглатывает, чувствуя, что альфа перед ним, суетящийся с туфлями, подходит его типажу мужчин. Он чувствует скользящую жадность к этому человеку, интерес к нему как к человеку. Мэн Хо испытывает симпатию к Тхангу, и ему хочется развивать это дальше. Уверенный, что А Тханг не просто так появился в его жизни именно сейчас, именно в этот момент, Ким Мэн Хо решается поместить чувственное, сокровенное воспоминание о вчерашней, самой простой на банальные эмоции ночи, в своё измученное и истерзанное сердце. Возможно ли, что свет, исходящий из души Тханга, сможет исцелить и Мэн Хо?.. Слабо улыбнувшись, омега первым покидает квартиру. Он внимательно прослеживает каждое движение альфы, продолжая подчёркивать каждое достоинство, что бросается в глаза, но в голове главенствует лишь одна мысль: в жизни этих двух людей случились трагедии. Они не соизмеримы, но это вовсе не значит, что одна недостойнее или незначительней другой. Здесь свою роль играет относительность, а ещё способность человека проявить понимание к другому человеку. Задумавшись, Ким не замечает подъехавшего лифта, в который уже зашёл Тханг. Он и не замечает тёплой улыбки и блеска в глазах, с которыми парень смотрит на него. Замечает только руку, что тянется к нему, замечает, что его не принуждают, а дают выбор, и это, слегка ненормально, как кажется самому омеге, заставляет чувствовать трепещущее тепло по телу. — Идём, Ким Мэн Хо?.. Тысячу раз да. Хочется прокричать, спрятаться в объятиях этих больших рук, точно зная, что этот мужчина защитит ото всего. Он готов пойти с ним хоть на край света, готов убежать за тридевять земель. Куда угодно, лишь бы с ним. — Да… Идём.***
Услышав резкий грохот, Юнхо резко подрывается с постели. Он осматривается по сторонам, замечая самое главное — Тэхён спит рядом, с ним всё в порядке. Как можно тише парень поднимается с постели и, накинув футболку, покидает комнату, быстрым шагом спускаясь вниз. — Блять… Слышится тихое ругательство из зала, и Юнхо двигается туда. Он уже знает, кого увидит, но не знает, что именно делает Тэхо в такую рань. Зайдя в комнату, А Юнхо сталкивается с сидящим на корточках другом, медленно двигающего диван на своё место. — Может, помочь? Хоть брюнет и старался говорить как можно тише, чтобы не напугать и без того дёрганного друга, результат получается прямо противоположный. Для полностью погружённого в себя человека, любой звук извне грохотом раздаётся в умиротворяющей тишине. Для Тэхо это ощущается ещё как вторжение, нарушение границ, и естественная защитная реакция не заставляет себя долго ждать. — Нет. От грубости и холодности ответа, Юнхо становится не по себе. Он неловко переминается с ноги на ногу, чувствуя себя как никогда лишним. Но быстро отогнав наваждение, А решается идти до конца. Он, как никто, понимает, что Пэк Тэхо чувствует себя в максимальной безопасности за выстроенными стенами, но он так же, как никто другой понимает, что именно в этих стенах его друг найдёт свою погибель. — Что ты там делаешь? Уверенными шагами Юнхо доходит до сидящего на полу Пэка, присаживаясь рядом. С бледного лица друга он переводит взгляд на альбом, который тот сжимает в своих руках. От напряжение проступают вены, а взгляд у парня бесцельный, отдалённый. — После их смерти… — вдруг произносит охрипшим голосом Тэхо. — Мы убрали все фотографии… Юнхо, сквозь сжатые зубы, выдыхает воздух. Он делает это крайне осторожно, ошарашенный неожиданно выскользнувшим наружу сердечным откровением. Этой болью Пэк Тэхо никогда и ни с кем не делился, и вот сейчас он что-то слышит о погибших родителях близких ему людей. — Невыносимо… смотреть на их лица… Голос Тэхо дрожит, пока он открывает первые пару страниц фотоальбома. Юнхо, переполненный переживаниями, неуверенно опускает глаза вниз. Ему кажется, что сейчас он переступает нечто очень личное, важное, и даже не уверен, имеет ли право на это. — Это Тэхён-а? — слишком эмоционально вырывается с уст брюнета, когда он видит годовалого пухленького мальчишку на руках статной и очень красивой женщины. — Да, — слабо отвечает Пэк, едва заметно улыбнувшись. Кончиками пальцев он проводит по лицу женщины, рвано вдыхая. Юнхо переводит испуганный взгляд на друга, с ужасом понимая, что тот плачет. Как же сильно сейчас болит его сердце, даже представить сложно. — А это я и Тэхён-а, — совсем осевшим голосом произносит Пэк, показывая следующую фотографию. Два маленьких мальчика, одетые в одинаковые футболки и шортики, сидят на небольшом кресле, крепко держась за руки. Трогательная улыбка касается губ брюнета. — Что ты делаешь? — растерялся брюнет, когда замечает, что Тэхо вытаскивает фотографию и протягивает её Юнхо. — Поставь в рамку. Она мне нравится. Фото дрожит вместе с Тэхо. Тяжело сглотнув, Юнхо забирает драгоценную вещь, что ему отдаёт друг. Он даже подумать никогда не мог, что обычная бумага, с изображением двух людей, может вызвать в нём подобную реакцию: огромная благодарность и уважение буквально волной накрывают А. — Фу-у-у-ух, — истерично выдыхает Пэк, нервозно улыбаясь, — ха-ха, что-то я совсем расклеился, — и чешет бровь, не в силах сдержать без остановки падающие слёзы. — Тэхо… Юнхо только тянет руку к другу, не в состоянии больше выносить его мучений. Он порывается утешить, успокоить, но… — Знаешь, Юнхо… Тэхён не знает об этом, — а сам продолжает пролистывать страницы, — но наши родители умерли не сразу… Губы, начиная раздражать своей дрожью, встречаются с зубами, что нещадно пронзают их. У Юнхо сердце останавливается, ведь он, к сожалению, понимает ту угнетающую тяжесть правды, которой сейчас делится с ним его лучший друг. — Они мучились, — горько хмыкает Пэк, с силой захлопывая альбом. — А я всё думаю… Раз им не суждено было выжить, почему они должны быть страдать?.. Подняв глаза к потолку, Юнхо начинает часто моргать, в попытках согнать скопившуюся влагу. Он пытается восстановить дыхание, но делать это под всхлипы сломленного жизнью человека сложно. — Я не знаю, Юнхо, что мне делать… Я не знаю… Сделав рывок, А Юнхо крепко обнимает друга, что есть силы прижимая к себе. Он чувствует, как без конца вздрагивает Пэк в истерике, он чувствует слёзы, что стекают ему под футболку, и он может только надеяться, что эти слёзы очистят душу от скверны. Столько лет молчать, столько лет хранить всю боль, разъедающие тайны — да здесь и спятить можно. В принципе, неудивительно, что для Тэхо случившееся оказалось таким ударом. Скорее всего, он и до этого чувствовал себя раздавлено, балансировал на грани, и теперь, когда со всех сторон его окутали волны оледенелых кошмаров, его поглотила пучина отчаяния. И он, как и любой другой человек, примирился с мыслью — спасения нет, а его подсознание, по установленной схеме, пытается спасти своего не здравомыслящего хозяина — любыми способами. А Юнхо сидит на полу, обнимая падшего духом друга, не меньше часа. Он не чувствует никакого дискомфорта, не чувствует и проходящего времени, но понимает, что его прошло достаточно, потому что встречается взглядом с испуганным и ещё сонным Тэхёном. Двинув бровями в его сторону, чтобы тот не думал сюда входить, младший Пэк, полностью обескураженный увиденной с утра картиной, кивает, и как можно тише двигается в сторону кухни, оставляя друзей наедине. Но видимо время для душевного разговора заканчивается по велению самой судьбы, ведь в следующую секунду начинает играть стандартная телефона смартфона Тэхо, что лежит на журнальном столике. Юнхо замирает, когда Тэхо, словно поломанная кукла выпрямляется, смотря опухшими глазами прямо в синие. Он едва заметно улыбается, следом хватая свой телефон. — Алло… Да… Не знаю… Понимаю… Я… Да, хорошо… — Кто звонил?.. — Юнхо чуть сдвигается, чувствуя, как ужасно затекла его нога. Болезненное шипение вырывается против воли. — Доктор Ли. Требует, чтобы я сегодня к нему приехал. — И?.. — Поеду, — ведёт плечом Тэхо. — Что мне ещё остаётся? — и усмехается, косо смотря на друга. Он ждёт реакции, проверяет, ведь поделившись чем-то настолько личным парень надеется на то, что не ошибся. Ему важно услышать нужный ему ответ. — Если ты не хочешь, Тэхо, — с пониманием смотрит на Пэка Юнхо, беря того за руку. Хоть брюнет и понимает важность посещений специалиста, но он также понимает значимость личной готовности к работе. Если Пэк Тэхо всё ещё не чувствует себя готовым к откровенному разговору с психотерапевтом, то ни в коем случае нельзя его принуждать. И Юнхо отвечает по совести и от сердца, не думая о том, что от него ждали верного ответа, однако он его даёт. — Я не хочу, — шепчет под нос Тэхо, — но я понимаю, что так больше продолжаться не может… — Я поддержу любое твоё решение. Тэхо отводит взгляд в сторону. Пустота наполнила его полностью после долгой и изнуряющей истерики. Сейчас он ощущает себя оголённым проводом. — Пойду умоюсь и поеду… Тэхо, шатаясь, поднимается, но его ловит Юнхо, крепко сжимая чужую руку. — Ты не сядешь за руль, — строго произносит парень, смотря на друга, как на больного. Сама мысль о том, что старший Пэк допустил мысль о том, что окажется за рулём в таком состоянии, поражает А. — Я на такси… — Ладно, — недоверчиво отвечает брюнет, отпуская друга. Он внимательно следит за тем, как вялое тело плетётся в сторону лестницы, а затем его взгляд опускается на пол, где Тэхо оставил семейный фотоальбом. «И что мне с ним делать?» Вот честно, тревожить друга глупым, но тяжёлым вопросом желания нет никакого. Он только-только дорвался до смелости сделать шаг к исцелению, и сейчас всё что угодно может спугнуть его. Не придумав ничего лучше, А берёт важную для семьи Пэков вещь в руки, глубоко вдохнув полной грудью, отправляется на кухню, где его ждёт ещё один важный человек, состояние которого тоже может оказаться не самым лучшим. Что именно думать, когда брюнет видит Тэхёна сидящего в строгой позе на стуле, смотрящего пронзительным взглядом на стакан, стоящий перед ним, Юнхо не знает. Он думает с какой стороны подступиться к возлюбленному, но стоит сделать первый шаг, младший Пэк резко поднимает голову, за секунду сообразив что к чему, вскакивает, опуская с грохотом ладони на стол. — Ну что там? Вы поговорили? Что он сказал? Эмоционально брошенные вопросы приносят Юнхо успокоение. Перевозбуждённый Тэхён — хорошо, это брюнет уже уяснил. В царстве Пэков в принципе лучше эмоции, нежели молчание и избежание диалогов. Это он тоже выучил. — Ему врач позвонил, видимо, назначил сеанс. Сказал, что поедет, — кратко обрисовывает ситуацию брюнет, подходя к столу. Он поднимает взгляд на требующего деталей Тэхёна и протягивает ему бежевый фотоальбом, что послужил сегодня катализатором для освобождения копившихся в Тэхо эмоций. Честно говоря, А Юнхо не уверен в своём действие, но когда он видит, как смягчается взгляд Тэхёна, как слезливая улыбка касается пухлых губ, сомнения исчезают. — Где ты… — едва слышно срывается хрипом. — Где ты взял его?! — радостно вскрикивает Тэхён, вырывая семейную святыню из рук. — Глазам не верю, боже… В немом шоке Юнхо наблюдает за реакцией своего парня. И она полностью противоположна реакции Тэхо. Хоть А и опасался того, что младший Пэк может тяжело принять вещь, хранящую памятью любимых им людей, ему приятно видеть, с каким душевным теплом и умилением Тэхён листает страницы, со всей нежностью смотря на семейные фотографии. — Я так давно их не видел… — голос-таки начинает дрожать от подступающих слёз. — Смотри, это моя мама! — счастьем мерцают глаза Тэхёна, когда он так открыто показывает фотографию женщины. — Правда она очень красивая? — и словно щенок, ждущий своей похвалы, он смотрит на хёна. — К-конечно. Она очень красивая, — Юнхо широко улыбается, присаживаясь рядом. — Твой отец тоже красивый, — толкает он в бок парня, который хихикает в ответ. Осторожно, боясь испортить трогательный момент, Юнхо искоса посматривает на возлюбленного, страшась заметить тень боли. — Я очень по ним скучаю… — Уверен, они всё ещё оберегают тебя своей любовью, — мягко шепчет Юнхо, целуя донсена в макушку. — Ага, или гордятся сыном, похожим на альфу? — дерзко усмехается Тэхён, поворачиваясь полубоком к альфе. Брюнет широко раскрывает глаза, бесцельно покачивая головой. Эти братья его до инсульта доведут, честное слово. — Ты что несёшь, — грубовато хватает А седоволосого парня за щёку, — не смей говорить такое перед своими родителями. — Ай! Ай-ай-ай! Больно же! Дурак, Юнхо-хён! — в шутку отпихивается Пэк, не сдерживая улыбки. — Это просто фотографии, которые хранят в себе драгоценные воспоминания… — трогательно произносит Тэхён. — Знаешь… после того дня, ну… когда это случилось, — вполголоса говорит младший, — Тэхо убрал все фотографии, спрятал все альбомы, — со всей серьёзностью Тэхён смотрит на Юнхо, взглядом получая поддержку и одобрение за откровение. — Сначала я думал, что причина была во мне. Но потом я осознал, что Тэхо-хёна было не выносимо видеть их лица, ему было невыносимо помнить их… Рука, что перелистывала страницы, замирает. Юнхо опускает взгляд, смотря на фотографию, что привлекла особое внимание возлюбленного. Она относительно новая. Видимо, сделанная незадолго до гибели. На левой странице изображены Тэхо с мамой, судя по фону, в Диснейленде, на другой Тэхён с обоими родителями, судя по всему, на каком-то фестивале в Японии. — Вчера ты сказал мне, что вина Тэхо питается из другого очага, — Пэк останавливает рукой Юнхо, который вот-вот собирался перебить донсена. — Нет, молчи. Тогда я всё осознал. Мы никогда не говорили, знаешь, ну о том что чувствуем из-за этого. Хоть Тэхо всеми способами оказывал мне поддержку, мы оба предпочли скрыть эту боль глубоко внутри себя. — Что помогло тебе начать с такой лёгкостью говорить об этом? — не скрывая интереса, спрашивает А, ласково поглаживая парня по голове. — Психотерапия, — хохочет в ответ донсен. — Я только-только начал, — с грустной улыбкой шепчет парень. — Но я правда чувствую себя нормально. И мне очень не хватало их фотографий. А знаешь, я верю, что они погибли без мучений, — от этой фразы совестливый укол пронзает сердце Юнхо, — Тэхо думает, что я не знаю… Короче, я слышал ещё тогда, в полиции, что они говорили о том, что наши родители… ну… долго мучились… Но я всё равно верю, что им не было больно. Это глупо, правда? — Ничего не глупо! — моментально возмущается брюнет. — Всё могло быть, Тэхён-а… Ни к чему думать об этом. — Можно мне оставить альбом? — глаза, наполненные детской веры и надежды устремляются в очи Юнхо, и тот точно думает, что ещё немного и сляжет с нервным срывом в больницу. — Конечно. Он же ваш… — Надеюсь… что Тэхо поговорит сегодня со своим врачом… — Я тоже, Тэхён-а, — обнимает возлюбленного брюнет, — я тоже.***
— Давайте попробуем ещё раз, Тэхо, — спокойный голос мужчины начинает мешаться с на фоне играющей классической музыкой. — У Вас почти получилось… Тэхо глубоко дышит, выкатывая глаза. Он битый час сидит в кабинете треклятого врача, снова и снова пытаясь найти в глубинах собственного сознания то препятствие, которое не даёт парню двигаться дальше. Сама мысль о том, что одно единственное событие, момент или, чего ещё глупее, слово, может стать этиологией его состояния. Душа простудилась, или что-то более существенное вирус подхватило — Тэхо знать не может, но безумием кажется это всё, ведь он уверен, что именно всё произошедшее, завалившее его своей тяжестью, не позволяет ему теперь встать на ноги, выпрямится и переступить через весь этот… мусор. Не может он понять, как одно событие или слово может принести такие последствия! — Я не могу уже, — нервно смеётся Тэхо, запуская пятерню во влажные волосы. — Это просто невыносимо. Блять! — вскакивает на ноги альфа, бешеным взглядом смотря на спокойного мужчину, явно готового его внимательно слушать. — Сколько ещё я должен мучиться? Вспоминать то, что так отчаянно пытаюсь забыть?! — Как только Вы найдёте причину, Вы забудете всё, что захотите, Тэхо. В висках у Пэка застучало. Ему до ужаса жарко, душно, ему нужно немного свежего воздуха! — Да как… — в диком отчаянии шепчет Тэхо. — Как найти то, что я не знаю?.. — Мы можем попробовать гипноз, — мужчина поправляет очки, — как я уже и предлагал. — Да что за чушь, боже… — Тэхо прикрывает глаза ладонью, снова опускаясь в кресло. Никогда в жизни он не верил в возможность проникновения в чужое сознание подобным способом. Это даже звучит по-идиотски. — Что Вы теряете, Тэхо, если попробуете? Спокойствие, что исходит от мужчины, одновременно и бесит, и придаёт Пэку уверенности. Разбитый, истощённый, в полуобморочном состоянии, Пэк коротко кивает в знак согласия. Действительно, что он теряет? Сейчас любое безумство может оказаться здравым смыслом. Заручившись согласием своего пациента, господин Ли выключает музыку, включая декоративный водопад в углу комнаты. Звук падающей воды приятно ласкает звук Пэка, и он прикрывает глаза. — Расслабьтесь, Тэхо, — полушёпотом, но очень чётко произносит господин Ли. — Сделайте три глубоких вдоха, с короткими выдохами через рот. Вот так, Вы молодец. Прислушайтесь к звуку струящейся воды. Она планомерно заполняет Ваше сознание, вымывая все мысли, оставляя Вас наедине с собой. Сделайте глубокий вдох, Тэхо. Вы чувствует слабость в теле? Покалыванием отзывается по Вашему телу покой. Тяжесть на Ваших веках — невесомая. Шум воды — Ваше сосредоточение. Я досчитаю до трёх, и когда я скажу «один», вы очутитесь в месте, где всегда чувствуете себя в безопасности. Хорошо… Три, два, один… Слова врача слышались всё медленнее и растянутее. Всё дальше и дальше отзывался голос господина Ли, но всё громче становился звук воды. Ритмичный звук падающий воды удивительном образом окутывал Тэхо, плотно и бережно унося куда-то далеко, где не чувствуется реальность, где нет осязаемости. — …один. Вы слышите меня, Тэхо?.. Пэк открывает глаза, осматриваясь по сторонам. Удивление служит катализатором резкого подрыв Тэхо с места, и панического оглядывания по сторонам. Этого не может быть. Этого просто не может быть! Он не может быть здесь! — Тэхо, скажите мне, Вы слышите меня? — Д-да… — Где Вы сейчас находитесь?.. — … кабинете моего… отца… Голос начинает дрожать. Страх, ужас, боль, смятение — всё мешается в одну кучу, пугая альфу. Он никак не может сейчас быть в этой комнате, он не может здесь быть. - Тэхо, успокойтесь. Вы находитесь в собственном сознании. Вам там бояться нечего. Легко сказать, чёрт возьми, когда ты не был здесь со времён ссоры с отцом. И почему он вообще тут оказался? Разве господин Ли не говорил думать о месте, где чувствуешь себя безопаснее всего? Тогда почему тут… — Тэхо. Можете сказать мне, что Вы чувствуете в данный момент?.. — Ужас и отвращение, — нахальной ухмыляется Пэк. Пробует сделать шаг, но чувство, словно здесь иная сила притяжение, и каждый шаг скован тяжёлым грузом на ногах. — Вы можете описать это место? Тэхо отрицательно машет головой, нервно цокая. К чему всё это? Это бесит! — Это кабинет моего отца. Что мне описать? Цвет мебели, ковра? — Нет. Этого достаточно, Тэхо. Скажите мне, Вы видите перед собой дверь?.. Глаза Пэк Тэхо рискуют покинуть родные глазницы. Его не пугает то, что перед ним на самом деле оказывается дверь. Он не понимает того, как не может помнить, была ли она здесь с самого начала. Какой контроль этот врач сейчас имеет над ним?! — Да. — Покиньте комнату, Тэхо. Идите вперёд. С лёгкостью даются шаги альфы, который ещё пары минут назад и ноги поднять не мог. Его сердце бешено стучит, но он сам послушно двигается, опуская ладонь на ручку двери. Но не поворачивает. Он боится. Боится увидеть то, что скрыто за этой… дверью… Ах блять… — Чёртовы двери… — Двери? Вас пугают двери, Тэхо? — А? — Пэк вздрагивает, только сейчас понимая, что произнёс это вслух. — Нет, просто ассоциации… — Какие у Вас возникают ассоциации, Тэхо? Озвучьте, пожалуйста. Он не хочет говорить, не должен, но язык и губы не подчиняются ему. — Я открыл дверь и почувствовал запах мёртвой плоти. Запах масляной краски. Он никуда не пропал. — Запах остался в Вашем сознании, Тэхо. Избавьтесь от него. — Ха-ха, — истеричный смешок срывается с уст альфы. — И как же, позвольте узнать? — Откройте дверь, Тэхо. Откройте её, и все запахи, что мучают Вас, исчезнут. «Безумие». — Безумие, — вторит он своей мысли вслух. — Блять. Объясните, почему мои мысли вдруг становятся не мыслями?! — Тэхо, дышите ровно, давайте, — голос становится глубже и мягче. — Мы находимся у Вас в голове. Разумеется, Ваши мысли обретают звучание. Происходящее сейчас, кажется Пэку очередным сном. Не привычным, конечно, кошмаром, но вполне себе таким сумасшествием. — Я не верю, что это правда, — облегчением вырываются слова, и Тэхо поворачивает ручку, открывая злосчастную дверь. Коридор. В ряд выстроенные омеги. А. — А, ну конечно. — Что Вы видите, Тэхо? Описывайте мне каждое своё действие. — Я открыл дверь и оказался в коридоре из сна. Глухой хлопок, и Пэк остаётся без единственного лучика света в своём ожившем кошмаре. Быть во сне здесь казалось невероятно сложным, но сейчас это не сон, Тэхо буквально погружён в самого себя, в этот… ад. — Вам снится коридор? — А, да… Что-то вроде из дома Син Ыну. Там такие были, но этот… Тут более плотная темнота, и я не вижу у него конца. Здесь стоят омеги, которых он замучил. — Вы видите погибших омег? — Да. Они стоят, а теперь… Они… фу, боже, — во сне звук от поворачивающихся шей не был слышен, но сейчас омерзительный хруст едва ли не разрывает ушные перепонки. — Что происходит, Тэхо? — голос врача впервые за столько сеансов отдаёт беспокойством. — Они… кажется, они ломают себе шеи. Я… я… я не знаю. Они поворачивают головы на меня, но выглядит это неестественно. - Они что-то говорят Вам? — Мёртвые не разговаривают, док, — сам удивляется себе Пэк Тэхо, но смеётся с собственной шутки, начиная двигаться вперёд. — <i>О, мой юный друг, поверьте,</i> — тихо смеётся господин Ли, — порой мёртвые говорят намного громче всех нас… — Док, это странно, что я так чётко вижу их лица? Я никогда не был с ними знаком. — Человеческий мозг удивительная вещь, — по голосу понятно, что ухмыляется, — достаточно секунды, чтобы взглянуть на что-то, и мы запоминаем увиденное. — Хотите сказать, что я видел их фотографии? — скептично спрашивает Пэк. Он уверен, что запомнил бы этот момент. — Да. Вы могли видеть их в самых обычных житейских ситуациях. Возможно, из фотографии крутили по телевизору… — Я дошёл до следующей двери. И она… меньше предыдущей? Прям реально маленькая. - Хорошо, Тэхо. Вы большой молодец. Сможете войти внутрь? Рука уверенно дёргается к ручке, но сокрушительной волной Тэхо накрывает паника. Ужасом наливается все мышцы в теле, не позволяя двинуться с места. — Тэхо? — Я… Я… не могу… — он слышит, как дрожит голос, он чувствует, как слёзы текут с его глаз. Но понять не может, что случилось. Дикий ужас сковывает его, и он снова оказывается в ловушке. — Тэхо, послушайте. Здесь я Вам не смогу помочь. Вы должны сами открыть эту дверь. — Я не… мо-гу… Бешеной дрожью прошибает всё тело мелкими разрядами. Он готов вот-вот рухнуть, но вес пережитого ужаса слишком велик, и не позволяет Тэхо скрыться от него, скрыться от самого себя. — Вы должны, Тэхо. Найдите причины, найдите способ заставить себя зайти туда. Тэхо, это Ваше сознание. Подчините его себе. Не в пользу складывающейся ситуации, голос господина Ли начал становится всё тише, а склизкое чувство приближающейся опасности всё ближе. Тэхо буквально слышит, как оно ползёт к нему со спины. — Не могу… — Вы должны. — Остановите это… — жалобная мольба, а из-за слёз уже ничего не видно. — Вы должны! — Я не могу! — истеричный визг. — Ты обязан, Пэк Тэхо! Чёрт! Клыками впившись в собственную губу, ощутив острую боль, Тэхо порывается вперёд, буквально залетая в злосчастную комнату, резко захлопывая дверь. Он прижимается к ней спиной, плотно зажмурив глаза. — Тэхо, Вы слышите меня? — Д-да… Я зашёл, зашёл… — Вы большой молодец, Тэхо. Вы — молодец. Альфа широко раскрывает глаза, чувствуя невероятный приток сил обратно. Ну и как всё происходящее можно объяснить логически? — Что Вы видите сейчас, Тэхо? Неуверенный в собственных видениях, Пэк делает пару шагов вперёд. — Лужайку? — Так, хорошо. Что ещё? — Ничего… Просто… лужайка. Вон дерево стоит, а там, кажется, покрывало расстелено… Почему я… Нет… Не может быть… — Тэхо?.. Глухими, тяжелейшими ударами сердце таранит грудную клетку парня. Знакомое чувство обжигающей агонии пульсациями измывается над Тэхо. Он помнит этот день. Ха-ха-ха. — Ха-ха-ха, папа! Ещё! — весёлый, счастливый голос ребёнка разносится по всей поляне, острейшим лезвием полоснув по душе Тэхо. — Я не хочу… — словно в бреду шепчет он, в ужасе чувствуя, как дикая жажда, словно он в пустыне, сковывает его. — Мой любимый мальчик, — мужчина подкидывает сына в воздух, ловко ловя, начиная кружить. — Мой любимый сын, моя гордость, — и целует ребёнка в щёку. — Прошу… — жалобный писк. — Остановите это… — Папа, папа! А я? — заплаканный голос другого мальчика сбивает Тэхо с ног. Он корчится в мучительной агонии от чувства, как вспыхивают его внутренности, словно выворачиваясь наизнанку. Душераздирающий крик оказывается тишиной. Тэхо в ужасе понимает, что не может произнести ни звука, пока его душу продолжает полосовать это чёртово воспоминание. — И ты, Тэхён-и, — поднимает хнычущего мальчика мужчина руки, — вы оба — папина гордость и самая большая любовь. — Папочка и мамочка всегда будут рядом с нами? — воодушевлённо спрашивает Тэхён, лучезарно улыбающийся своему отцу. — Ну конечно, — ласково улыбается женщина, подходя к своим любимым мужчинам. — Всегда-всегда, — трётся она своим носом о носик сына. — Папочка, — маленький Тэхо крепко хватается за шею отца, — обещание? Всегда-всегда? Мужчина осторожно передаёт весело хохочущего Тэхёна жене, оставляет всё своё внимание на старшего сына. — Ну конечно, — целует он рядом с глазом сына, — обещание-обещание, — и протягивает Тэхо мизинец, который тот, с присущей детской радостью и наивностью, обнимает своим мизинчиком. — Я люблю тебя, папа! — Я и люблю тебя, Тэхо! Очень люблю! Но Тэхо задыхается. Обжигающая, режущая боль по всему телу отдаётся сдавливанием. Он не может дышать, не может просто быть. Этот смех… Эти голоса… Боже… Его разъедает. Изнутри разъедает неконтролируемая боль. Он, кажется, сейчас умрёт. — Тэхо… Ты слышишь? Посторонний голос начинает эхом раздаваться повсюду. Перепуганный Тэхо падает на землю, начиная вслушиваться в звук приближающейся воды. — Слушай воду, Тэхо. Вслушайся в её звучание. Вода? Да, вода, хорошо. Безумием сверкнув глазами, Тэхо начинает слабо различать воду, что струится вокруг него. Плотные слои воды плавно окутывают его со всех сторон, своим грохотом заглушая орущие от адских мук раны. Этот шум успокаивает. Да. Крупно подрагивая всем телом, Тэхо делает попытку подползти к воде поближе. Но то ли он так и не двигается с места, то ли вода становится дальше — но Пэк остаётся там же, где и был, обессиленно падая. — … насчёт три очнётесь, Тэхо. Один, — грохот барабанит по каждой клеточке тела, — два, — знакомым плотном чувством безопасности окутан альфа, — три… Боль. Влага. Тошнота. — Тош… кх-а! Кх!.. — Держите! — господи Ли успевает подойти к альфе с мусорным ведром, осторожно поглаживая своего пациента по спине. — Всё-всё, не бойтесь… — Кха! Бу-э! Ха… кха… — Вот так, — похлопывает мужчина по спине, — всё хорошо. — Ха-ха, — остервенело схватившись за ведро, бледный, весь мокрый от пота и слёз, Пэк Тэхо вымучено смотрит перед собой, крупно дрожит всем телом. — Скажите, господи док Ли, Вы — дьявол? Ха-ха… — О, ну что Вы, — тихо смеётся мужчина, протягивая парню стакан воды. — Я просто врач, который должен помогать своим пациентом. — Я просил Вас остановиться… — с ядовитой обидой шепчет Пэк, чувствуя, как слёзы вновь текут с его глаз. — Не просили, Тэхо, — с пониманием отвечает Ли. — Место, где Вы были, мне недоступно. В нём только Вы решали, что мне знать, а что нет. — Но тогда, в кабинете отца!.. — Это начальный этап, Тэхо. Это вход вглубь Ваших мыслей. Мне туда не попасть, но моя задача отвести туда Вас. Тэхо кидает на врача недоверчивый взгляд, решая промолчать. Он, наверное, сегодня точно умрёт. От чего-то тело болит до ужаса сильно, словно его били несколько часов. Даже дышать сил нет. — Я думаю, что на сегодня хватит, — тихо произносит мужчина. — Я написал Вашему брату. Он сейчас заберёт Вас. — Вы… что?.. — испуганно пискнув, Тэхо прижимается к ведру ещё ближе. — Разве он не Ваш любимый младший брат? — мило улыбнувшись, господин Ли дерзко ведёт бровью, от чего бровь Тэхо начинает дёргаться. — Но мы не закончили. — Мы с Вами сегодня итак переборщили, — выдыхает мужчина. — Не за один сеанс это делается, конечно… — Что? Ещё один я не вынесу! — возмущённо вскрикивает Пэк, но услышав смех доктора в ответ, недовольно спрашивает. — Чего? — Вы пришли ко мне таким закрытым, холодным, буквально непрошибаемым. А сегодня я увидел от Вас столько эмоций. Меня это очень радует, но скажу сразу, работы ещё у нас много. — Кто бы сомневался… — бормочет под нос Тэхо, морщась от неприятного вкуса во рту. — Почему всё так болит? Как после усердной тренировке на неподготовленный организм. — Душевное состояние, мучения, ментальное… Ах, люди так недооценивают всё это! Все наши страшные мучения, вся наша боль, тревоги, что терзают душу — всё отражается на нашем физическом состоянии. — Это странно, — посмеивается Тэхо, наконец-то опуская ведро на пол. — Да. Возможно, Вы и правы. — Я прошу прощения, — в двери появляется девушка, прерывая разговор двух альф. — За господином Пэком пришёл младший брат. — Ох! — поднимается с кресла мужчина, быстрым шагом подходя к Тэхо. — Давайте я Вам помогу! Вот так! Ох-ох, осторожнее! — Ли подхватывает альфу, чьи ноги оказываются не способными к удержанию тяжёлого тела. — Простите, док. — Да что Вы, Тэхо, — а этот мужчина, кажется, никогда не унывает. — Всё в порядке, — и аккуратно пропускает Тэхо вперёд, продолжая его придерживать. — Хён! — испуганный голос Тэхёна привлекает внимание Тэхо. Он поднимает свой взгляд на младшего брата, но видит маленького ребёнка, что заплаканно бежит к отцу… Чёрт! — Что с тобой? Тэхо, боже. — Н-нормаль-но, — из последних сил выдавливает из себя Тэхо, отводя взгляд. Он не выдержит ещё раз, правда не выдержит. — Я вижу, как нормально! — кричит Тэхён. — Ты меня доведёшь! Честное слово! — Молодой человек, — вежливо обращается мужчина к разозлённому брату своего пациента. — Я попрошу Вас завтра заехать за лекарствами для господина Пэка. Если Вам не трудно?.. — Да, конечно! Я приеду. Во скол… Нет сил слушать, а уж тем более говорить. Собрав остатки сил, Тэхо доходит до небольшого дивана, всей тяжестью обрушиваясь на него. Он не думал, не догадывался, что сегодняшний день окажется настолько тяжёлым. Но… Так было надо? Проснувшись вчера посреди ночи, когда Ка Мин Джун уже сладко спал, Пэк Тэхо в бесконечных попытках уснуть, ласкал взглядом лицо возлюбленного. Его сердце, как никогда, бешено трепетало в груди от растущего чувства к этому омеге, и он подумал… всего на минутку подумал, как было бы здоров вот так вот, день ото дня просыпаться вместе и засыпать. Как здорово будет приходить с работы домой и видеть улыбающегося Мин Джуна, что с искренней радостью будет бежать навстречу своему избраннику. Как будет невероятно сладко надеть на безымянный палец кольцо и… оставить метку. Связать себя навеки друг с другом, создать свой рай. Это всё он хотел и раньше, но теперь… Теперь он, блять, всё портил своим убитым состоянием. Тэхо было тошно от себя, от своей затравленности, и… Он решил через силу переступить все те границы, перелезть через все стены, несмотря на поглощающее его отвращение. Ему есть ради кого жить, бороться. Его жизнь наполнена радостью, теплом и любовью. И если отравляющий его яд поселил в своей душе он сам, найдя в себе на это силы, то значит найдёт силы, чтобы излечить себя. Он сможет.
