Посыпать голову пеплом

Рана от пули не давала мне даже до туалета сходить, не держась за стену. Я думала над тем, чтобы передать сообщение Такемичи или Дракену, но вспомнила, что у меня новый телефон, а их номера я не успела запомнить. Мне ничего не оставалось, как смиренно отправиться в пансион. Но я пообещала самой себе. «Может сейчас я и уезжаю отсюда, как последнее ничтожество, но клянусь, я вернусь ради тебя, Манджиро. Я найду тебя и мы будем вместе, чего бы мне это не стоило». *Вокзал. Купе поезда* Я с тоской смотрела в окно, мысленно прощаясь с этим городом и со всеми живущими здесь, близкими для меня, людьми. Отец поехал со мной, чтобы помочь устроиться и повидаться со старым другом. Мы почти не разговаривали во время поездки. Но когда пришло время прощаться, он сказал мне кое-что напоследок. Слова, которые я часто буду прокручивать в своей голове. *Два года спустя. Июнь 2008 г. Морг.* — Как же так?… Мы с мамой стояли у секционного стола, на котором лежал мой отец. В нос ударил ужасный запах. Его смогли опознать только по найденным вещам. Он был настолько изуродован, что его невозможно было узнать внешне. По всему телу виднелись следы от пыток. Ногти были вырваны. В некоторых частях тела содрана кожа. Кто-то обошёлся с ним очень жестоко. — Примите мои соболезнования. — коротко сказал патологоанатом. — Спасибо. — ответила я, мама была безутешна. Вспомнился наш последний разговор, который состоялся ещё два года назад, когда он привёз меня в пансион. « — Директор пансиона мой старый приятель. Мы служили вместе и до сих пор поддерживаем связь. Поэтому ты должна иметь ввиду, что я буду знать о каждом твоём шаге. — Вот как. Отлично. — стараясь говорить без явного сарказма в голосе, ответила я. Он развернулся и собирался уходить, но вдруг остановился. Не оборачиваясь, тихо произнес: — Береги себя. — и ушёл. Я не уверена в том, что расслышала правильно. Может я так нуждалась в отцовской любви, что мне померещилось или он действительно так сказал…» Я уже никогда не смогу это узнать. Конечно, я ненавидела этого человека за всё, что он делал со мной, но… в тот день. Лишь из-за двух плохо расслышанных слов. Лишь на миг. Я ощутила это чувство. Любовь отца. Мысли вернулись обратно в настоящее. Я ещё раз взглянула на его труп. «Не знаю, сожалел ты или нет перед смертью, но я прощаю тебя. Покойся с миром…» Я не была в Токио два года из-за отца, однако вернулась сюда из-за него же, чтобы быть рядом с семьей в трудный период. Иронично. Когда мы с мамой зашли в дом, она сразу же направилась в кухню и я догадывалась зачем. У нас там был небольшой бар. Тяжело вздохнув, я решила заглянуть к Миве. — Сестра, что случилось? Где вы были? — Она лежала на кроватке, в руках была книжка. Я взяла стул и поставила его рядом с кроватью, перевернув деревянной спинкой к Миве. Затем села на него, как бы наоборот, и обхватила руками спинку стула, упираясь в неё подбородком. «Как же ей об этом рассказать?» Мива рассматривала меня с интересом, пытаясь понять, что случилось. Потом быстро наметила улыбку и весело сказала: — Я так рада, что ты смогла приехать, сестра. Я по тебе очень скучала! О, точно. Я ведь сделала для тебя подарок. — Любопытно, что же это может быть. Она вскочила с кровати и подбежала к шкафчику, затем достала оттуда что-то и спрятала за спиной. — Надеюсь это поднимет тебе настроение. — сказала она, медленно показывая мне подарок. Это был браслет, сделанный своими руками, из чёрных бусинок. Я узнала его. Такой же она подарила мне в прошлой жизни. Если это можно так назвать. Только в тот раз браслет был подарком на день рождение. «Видимо ход некоторых вещей нельзя изменить» — раздумывала я, но Мива отвлекла меня. — Мы видимся редко, мама не всегда берёт меня с собой, когда уезжает к тебе в гости. Пусть браслет напоминает обо мне. Так я всегда буду с тобой. — сказала она, немного смущаясь. — Спасибо, мне он очень нравится. Обещаю, что буду беречь его, — искренне призналась я, и надела подарок на запястье, — Слушай… наш отец умер. Моя шестилетняя сестра замерла от услышанного. — Да-а… зашла, чтобы сказать тебе об этом. Это был несчастный случай на работе, всё-таки у него опасная профессия. «Она должна знать о его смерти, чем наивно ждать его возвращения» — подумала я, внимательно следя за её реакцией. Возможно, это было чересчур прямолинейно. Но я рядом с ней. И готова подставить своё плечо. Так будет всегда. Некоторое время она просто смотрела на меня, а потом залилась горькими слезами. Отец был добр к ней, поэтому Мива очень любила его. Я встала со стула и села перед ней на колени. Крепко обняла, чтобы успокоить. — Ничего не поделаешь. Мива, ты должна быть сильной. У тебя всё ещё есть старшая сестра. Пусть я и живу в другом городе, но я всегда буду в твоём сердечке. — Может попросим маму, чтобы ты не уезжала, сестра? Пожалуйста, я хочу чтобы ты осталась! Она посмотрела на меня своими заплаканными глазками, полными надежды, отчего моё сердце сжалось. Возможно о смерти родителя не сообщают вот так. Но я всегда говорила тяжело, короткими фразами. Сейчас моей матери всё равно на Миву, а делать вид, что ничего не произошло, я не могла. Вот только… с Манджиро я не была такой чёрствой… или была? Я уже плохо помнила те времена, но ни на секунду не забывала о своём обещании. В словах Мивы был смысл. «Она права. Стоит попробовать». Я спустилась на первый этаж. Перед тем, как встретиться с мамой, сделала глубокий вдох и выдох, собираясь с мыслями. После чего зашла на кухню и села за стол, напротив матери. Уверенно произнесла: — Знаю, сейчас не время, но я пришла сказать, что бросаю пансион и остаюсь здесь. Я беспокоюсь за Миву. Она внимательно посмотрела на меня. Немного подумав, ответила: — Хорошо. Теперь я буду много работать и не смогу за ней смотреть, хоть ты поможешь. Но задержись здесь до похорон. Когда всё кончится — сделаем, как ты просишь. «Вот так просто?…» Я не подала виду, но мне хотелось прыгать от счастья. Наконец-то. Я так долго этого ждала. «Манджиро, скоро мы встретимся». *Несколько дней спустя* За эти два года моему отцу удалось дослужиться до начальника национальной полиции Японии. Поэтому на его похороны съехалось очень много влиятельных людей. Даже телевидение было. Директор моего пансиона тоже приехал выразить соболезнования. Когда все церемонии закончились, мы с мамой поговорили с ним об отчислении. И обо всём договорились. От меня требовалось только освободить комнату и забрать вещи, а также документы. Учитывая то, что в нашей семье горе и мой отец был его старым другом, он пошел нам навстречу и не стал настаивать на том, чтобы мама забрала их лично. Из-за гостей в нашем доме и организационных моментов, я долго не могла найти время, чтобы купить билет на поезд. Мне хотелось вернутся в пансион уже на следующий день после похорон. Когда выдалась свободная минутка, я пошла покупать билет. Мне сказали, что я немного опоздала и на завтра остались только вечерние билеты. Когда я, равнодушно пожав плечами, попросила один вечерний билет для себя, женщина порекомендовала купить утренний билет на послезавтра, обосновав тем, что так надёжнее. Ведь вечерами на вокзале может быть опасно. Я отказалась от такого предложения. Для меня не было большой разницы: утром или вечером. Главное, чтобы завтра. Я купила билет на рейс в 16:55. *Вечер следующего дня. Вокзал* Я крепко обняла свою сестру. — Соскучиться не успеешь. — Приезжай быстрее, я буду очень ждать. — сказала Мива, зарываясь в мои волосы и крепче обнимая своими маленькими ручками. Коротко кивнув маме, я зашла в поезд. Дорога прошла без происшествий. Но когда я стояла у входа в пансион, в груди появилось какое-то странное чувство. Я приподняла голову и попыталась глазами найти своё окно. Меня прервал телефонный звонок. Тревожное чувство, охватившее меня, исчезло.