Посыпать голову пеплом

Прошла неделя с той битвы. Меня должны были выписать сегодня, но не потому что я полностью восстановилась, а чтобы долечивалась дома в тишине и покое. Так сказал врач. В палату зашёл отец, чтобы забрать меня домой. Я не видела его с тех пор, как подписала те проклятые бумаги. — Не сердитесь, но я хочу спросить кое-что по поводу Сано. — аккуратно попыталась начать разговор я. — Хорошо. Можешь спросить. — Он… он знает, что я жива? — Нет. — коротко ответил отец, не давая мне закончить вопрос, словно зная о чем я спрошу. — Почему?… — Так надо. — Но это в корне неправильно. Он же будет винить себя за то, чего не делал. Я не могу с этим смириться. — Раз винит себя значит есть за что. Я тебе ещё раз повторяю. Ты не должна с ним видеться. Или мне напомнить тебе о показаниях? — Мне тоже следует напомнить о нашем уговоре? Вы заставили меня подписать их, сказав что это поможет Сано. Каким образом? — Я забрал заявление с жалобой на него. То есть, семья пострадавшей не имеет к нему никаких претензий. Это должно сократить ему срок. Поэтому если задумала что-то, то лучше брось эту затею. Я в любой момент могу отдать подписанные тобой показания. «Теперь мне всё ясно. Скажет, мол, моей дочери угрожали, поэтому сразу не рассказала и от страха забрала жалобу. А потом решилась написать всю «правду» на листке, чтобы Манджиро якобы получил по заслугам. Или придумает ещё что-то» — догадалась я, и больше не стала ни о чем спрашивать. Мы ехали молча. Когда приехали домой, мама отвела меня в комнату и помогла устроиться в кровати, при этом рассказывая о пансионе, словно мне это было интересно: — Твой папа не хочет, чтобы ты приезжала даже на каникулы, как бы я не уговаривала. Но не расстраивайся, мы с Мивой будем навещать тебя. Это просто чудесная школа. Ты сможешь выучить несколько языков. И кормят там хорошо. Комнаты для каждого отдельные, у тебя будет личное пространство. Я слушала с нескрываемым безразличием и равнодушием. Мысли были совсем не о пансионе, в который мне предстояло поехать уже через пару дней. Мама, заметив мою «заинтересованность» разговором, сразу же замолчала. — Заболталась тут с тобой. У меня ещё есть дела, отдыхай. — сказала она и удалилась из комнаты, закрыв дверь на ключ. Это не ушло от моего внимания. Я посмотрела на дверь. «Они думают, что я смогу сбежать с такой раной? Просьба отца? Чёрт. Это связывает меня по рукам и ногам. Прыгать из окна точно не вариант в моём нынешнем состоянии». Я тяжело вздохнула и вернулась к теме своих мыслей. «Я очень хочу увидеться с ним… только и всего» — посмотрела на окно. В голове крутились и эхом отзывались слова отца, разжигая во мне сомнения с новой силой. Я закрыла уши руками и свернулась калачиком, несмотря на боль в области ранения от пули. «Больше не могу это выносить. У меня осталось всего пару дней. Нужно сделать выбор». Да-а, мой отец был превосходным манипулятором. Хоть я и была 25-летней в душе, его голос почему-то всё ещё имел надо мной власть. Не заметила, как задремала. «Может быть я эгоистка до мозга костей, но… я очень скучаю по Манджиро. Я просто хочу сказать ему, что я жива и здорова, мне больше ничего не нужно». Эти мысли не дают мне покоя уже столько дней. Решено. Я встречусь с ним. Дождавшись ночи, я сбежала из дома через окно и направилась в исправительную школу. «Хочу увидеть его». Представившись двоюродной сестрой Манджиро, чтобы мне разрешили встретиться, я ждала его в комнате, сидя на стуле. Я очень волновалась, но была уверена, что он обрадуется нашей встрече. Вдруг дверь за спиной открылась и кто-то медленно схватил меня за волосы. Я замерла, испугавшись до смерти. «Как? Как он так быстро нашёл меня? Кто-то из охраны донёс?» Отец потянул меня за волосы, заставив встать с места, и толкнул в спину. Я упала, больно ударившись боком, и не поднималась с места. Он наклонился. — Совсем с головой не дружишь?! Я ведь тебя предупреждал? Ты нарушила наш уговор и тебя ждёт наказание. Вставай! Он грубо поднял меня на ноги и чуть ли не пинками вывел из исправительной школы. Когда мы оказались дома, он держа меня за локоть, словно в тисках, потащил на второй этаж, в мою комнату. Мама, которая открыла входную дверь, просто наблюдала за тем, как мы поднимаемся по лестнице. Когда мы вошли в комнату, отец запер дверь и принялся стягивать с себя ремень. Это было не впервые. Но каждый раз больно было, как в первый. За любой проступок меня сильно избивали ремнём без всякой жалости. Он сложил кожаный ремень с железной пряжкой пополам и нанёс первый удар. Тело словно пронзило током. Жгучая боль. Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Знала, что в это время сестрёнка была дома. — Я. Тебя. Предупреждал. Совсем страх потеряла? Серия ударов по спине, рукам и ногам. От боли из глаз хлынули горячие слезы. Но я продолжала сдерживать свои крики, которые так и лезли наружу. — Ты вообще не уважаешь своего отца! Какой-то урод для тебя важнее семьи?! Снова серия ударов, на этот раз по голове тоже прилетело. Я закрыла её руками, поджала ноги ближе к себе. Почувствовала, как заныла рана от пули в правом боку. — Я научу тебя тому, как надо уважать своих родителей! Ты навсегда это запомнишь! Он бросил ремень. Сел на корточки и схватил меня за волосы, чтобы я посмотрела на него. Я смотрела без тени страха, как я уже говорила, это было не в первый раз. Его взбесило, что я не молила о пощаде и взгляд мой был уже не тот, что в детстве. Он ударил меня кулаком по лицу. Затем ещё раз. И ещё. Я лежала на полу, не в состоянии даже прикрыть себя руками. Он поднялся и немного отдышался, любуясь своей работой. — Я запру этого слизняка в камере до конца его жизни. «Нет! Чёрт, только не это». Я нашла в себе силы, схватилась за ноги отца, встала перед ним на колени, склонила голову и начала слёзно умолять. — Отцепись! — крикнул он и пнул меня ногой по лицу. Я отлетела от него, но снова поднялась и держалась за его ноги в унизительной позе. — Пожалуйста, я обещаю, я больше никогда не ослушаюсь. Я прошу прощения! — Слишком поздно. — в его словах и глазах промелькнуло некое чувство удовлетворения, наконец-то он получил желанные мольбы. — Пожалуйста, я клянусь, я сделаю всё, что вы захотите! Что угодно! — Мне стоило лишь упомянуть его, чтобы поставить тебя на колени. И ты носишь мою фамилию. Какой позор. — сказал он, с презрением оглядев меня, затем вышел, хлопнув дверью. Я сидела на полу в той же позе, в которой умоляла отца, несколько секунд, пока не заметила, как капли крови падают на пол. Изо рта, из носа кажется тоже, текла кровь. Волосы были растрёпанны, всё тело в синяках и отметинах от ремня, особенно руки, которыми я пыталась защититься. «Нужно быстрее всё смыть, пока Мива не прибежала сюда» — подумала я и, держась за стенку, тихонько зашла в ванную. Осмотрев себя в зеркале поняла, что методы отца совсем не меняются. Превозмогая боль, смыла всю кровь, сменила бинты на животе, затем посмотрела на своё отражение. «Из-за тебя он сгниет в тюрьме. Это только твоя вина». Я в ужасе распахнула глаза. Несколько секунд пыталась понять, что произошло. По лицу стекал холодный пот. Вытянула руки, бегло оглядела их. Синяков и отметин от ремня не было. «Так это был сон. Слава богу» — облегченно выдохнула, вытирая пот с лица. «Я не имею права так рисковать. На кону стоят свобода и будущее Манджиро. Если всё-таки пойду к нему, произойдёт то же, что и во сне… Я не могу этого допустить. Прости меня, Манджиро. Однажды мы с тобой обязательно встретимся».