Посыпать голову пеплом

Я лежала перед ним полностью голая. Мне хотелось как-то прикрыться или закрыть лицо, хоть он и не рассматривал моё обнажённое тело. Равнодушные чёрные глаза зацепились лишь за маленький шрам на животе, который я получила в той проклятой потасовке. Ничто его не трогало: ни мольбы, ни слёзы, ни кровь. Абсолютное безразличие и жуткое молчание. Казалось, что его целью было просто сделать это. Ему просто надо это сделать. Отомстить. Сломать. Уничтожить. Схватив за ноги, Манджиро резко притянул меня к себе. К горлу подступило отвратное чувство тошноты, когда он коснулся внутренней стороны моего бедра и провёл холодными пальцами вверх по ноге. — Не прикасайся ко мне!! — он перестал водить пальцами и замер. Схватив за колено, Манджиро резко наклонил его в сторону, шире раздвигая мои ноги. После чего сразу же лёг на меня, придавив к кровати своим телом, и зажал мне рот ладонью. От его холодной и мокрой одежды у меня пробежали мурашки. Дыхание участилось, когда я почувствовала, что он водит головкой своего члена по моей промежности, готовясь войти. Я отчаянно завертела головой, пытаясь избавиться от руки, с силой зажимающей мой рот, чтобы закричать и позвать на помощь, но не вышло. От страха и осознания того, что сейчас со мной произойдёт, я начала судорожно дышать через нос. Воздуха категорически не хватало. Связанные над головой руки нервно сжались в кулаки. Глаза зажмурились. Мне оставалось только не думать о предстоящих ощущениях. «Отвлечься, отвлечься, отвлечься». Влажные от подступающих слёз глаза распахнулись, когда он грубым движением толкнулся внутрь, разрывая плеву. Я закричала, но крик вышел сдавленным из-за зажимающей рот ладони. Ноги охватила мелкая дрожь, как и всё моё тело. Его не остановили мои вопли. Сжимая моё бедро свободной рукой, он толкнулся глубже, буквально припечатывая меня к себе. Выждав лишь секунду, он начал двигаться, стараясь ударяться как можно глубже и сильнее. От разрывающей боли в животе я продолжала надрываться и приглушённо кричать. Он грубо насиловал меня, не обращая внимания на стенания и слёзы. Вскоре мой голос изрядно охрип, будто гравия насыпали в горло, и тогда я перестала кричать и дёргаться. В этом уже не было смысла. Сейчас я сожалела о том, что он не прострелил мне голову ещё там, у двери. Связанные руки были сжаты в кулаки и напряженны так, что побелели костяшки пальцев. Ногти впивались во внутреннюю сторону ладоней, чуть ли не протыкая поверхность до крови. Старая кровать громко скрипела, а её изголовье с ритмичным движением стучало о стену, пока по комнате раздавались противные шлепки и его тяжелые вздохи. Вдруг послышался какой-то треск и кровать, итак непрочно стоявшая на деревянных ножках, с грохотом сломалась и рухнула вниз. Манджиро, не готовый к такому, замер на несколько секунд. Горячее прерывистое дыхание обжигало моё ухо. Я украдкой взглянула на него. Он почти лежал на мне, опираясь руками, согнутыми в локтях, о кровать. Свисающие волосы мешали увидеть выражение его лица. В комнате стало очень тихо. Доносился лишь звук накрапывающего дождя из открытого окна. «Пытка закончилась?» — подумала я, глядя на то, как он поднимается с меня. Но это не было концом. Когда он поднялся, то сел поудобнее. После чего схватился за мои бёдра обеими руками и вновь притянул к себе. Один сильный толчок и он снова оказался внутри. Опустив руки на мою талию, Манджиро удерживал меня, лишая любой возможности вырваться. Его пальцы жестоко впивались в шрам от пули. Я прикусила губу изнутри и ощутила, как кожа рвётся и кровь заливает мой язык. Он двигался быстро, безжалостно наращивая темп. Я чувствовала, как его член трётся о стенки влагалища, а сила, с которой он ударяется, разрывает меня изнутри. Но мне уже не было так больно. Я перестала дёргаться, отдаваясь его воле. Не молилась, даже ни о чем не думала. Лишь ждала, когда это наконец закончится, а он продолжал трахать моё неподвижное, словно труп, тело. В один момент, толчки стали ещё глубже, а движения быстрее. До ушей донеслось его рычание. Кажется, он уже на пределе. Как и я. Я больше не могла всё это выносить и начала терять сознание. Мои руки, что до этого были сжаты в кулаки, ослабли и повисли.

****

*Повествование идёт от 3 лица* Когда он закончил с этим, излился прямо ей внутрь и обессилено рухнул на неё, не вытаскивая свой член. Манджиро лежал на ней, не шевелясь. Звуки дождя за окном смешались с его успокаивающимся дыханием. Лицо уткнулось в подушку, пахнущую её волосами. Запах был тот же, что и раньше. Он немного приподнялся, перевёл на неё взгляд. Его лицо выглядело напряжённым и напуганным. Дошло, что она без сознания. И что он натворил. Манджиро медленно и аккуратно вытащил свой член, затем поспешил покинуть это место. Когда дошел до двери и собирался уходить, внутри что-то жалобно заскулило и терзало его душу. Он обернулся и посмотрел на неё. Нехотя подошёл к развалившейся кровати. Освободил её руки. На запястьях остались красные полоски. Закрыл окно, которое до этого было приоткрыто и впускало прохладный ночной воздух. Потом подошёл к шкафу и достал оттуда шерстяной плед, лежавший на нижней полке. Заметил кровь на её ногах и одеяле. Ему стало противно от самого себя. Раскрывая плед, он накрыл её, так, чтобы торчала только голова. — Вот, так она не должна замёрзнуть. Он хмыкнул. «Сначала драл её до потери сознания, а теперь беспокоюсь о том, не замёрзнет ли она». Манджиро сел на край кровати и бросил взгляд в её сторону. Он смотрел на неё долго. Нахлынули воспоминания из прошлого, когда он был счастлив рядом с ней. Ему захотелось дотронуться до её щеки. Невольно вспомнились печальные тёмные глаза, которые с ужасом смотрели на него сегодня. Рука повисла в воздухе, в нескольких сантиметрах от её лица. «Она никогда не простит мне того, что я сделал. А я не прощу её». Он поднялся и ушёл прочь. Таким было наказание за предательство? Или это лишь его начало? Никто не знал, кроме него самого. А может и он не знал. В тот момент для него будто весь мир побелел. Он не мог думать. Перестал понимать: где лево, где право, где вверх и где низ. Что правильно, а что нет. Когда он пришёл в себя, Маки была без сознания, а на полу, кровати и двери были кровавые пятна. Его другое «я», которым он не мог управлять, уже давно своевольно просыпалось, стоило ему только немного расстроиться или разозлиться. Манджиро вспомнил свой выход из исправительной школы. И как он стал таким.