Посыпать голову пеплом

Когда я открыла глаза, то обнаружила, что меня куда-то увозят. Рёв мотоцикла очень знакомый, но мой мыслительный процесс на данный момент слишком замедлен после того, как… меня вырубили ударом в шею! Вспомнив о том, что произошло перед тем, как я потеряла сознание, я перевела взгляд на сидящего впереди человека. Мои руки были закинуты на его плечи, а щека прижималась к спине. — Что происходит? — Я чувствую слабость и вялость во всём теле, поэтому, как бы мне не хотелось, не отстраняюсь от него. — Мы едем в мой дом. — Зачем? В прошлую такую встречу ты пытался меня убить. Ты хочешь продолжить? — Потому что, Мики, этот ребёнок единственное, что важно для меня. — глядя перед собой, спокойно произнёс Манджиро. — Можешь сопротивляться, но ты проиграешь. «Блять. Он знает!! Что делать… Что делать?!» Разные чувства смешались в один ком — страх, презрение, любопытство и ярость. Все они перемешиваются, создавая что-то тяжелое внутри. Из-за чего ладони начинают потеть, а дышать становится всё труднее. Несмотря на оглушающий шум ветра и мотоцикла, я могу слышать своё учащенное сердцебиение. Меня «накрывают» волны жара и холода. Но я беру себя в руки. «Нужно успокоиться. Не нервничай. Успокойся! Нужно унять свою панику, иначе отрицать не будет смысла», — следом промелькнула мысль: «Такемичи, если я выживу, то убью тебя». Не сводя глаз с его спины, я попыталась перевести дыхание и сохранять полную невозмутимость: — Я не понимаю о чём… — Ты мешаешь водить. Так что заткнись. И не двигайся. «Ситуация хуже некуда. Он даже не дал мне договорить! Он мне не поверит!» Восстановив немного сил, я убрала свои руки с его плеч и вцепилась пальцами в свою сидушку, стараясь отодвинуться как можно дальше от Майки. Мне не хотелось прислоняться к нему. Он никак не отреагировал, словно ему было плевать. Но Сано выдавали его действия. Мотоцикл стал ехать ощутимо медленнее. К счастью, я ненавидела Манджиро настолько сильно, что не стала придавать этому значение. Как он просил, я молчала до конца поездки, но только затем, чтобы получше обдумать, как убедить его оставить меня в покое. Вариантов два: отрицать беременность, ссылаясь на то, что Ханагаки был в отчаянии и наплёл бред. И второй: сказать, что ребёнок не его. Какой вариант будет верным? Смогу ли я убедительно соврать? Обязана. Ведь я поклялась, что преодолею любые трудности и обеспечу малышу совсем другую жизнь, не похожую на ту, которая была у меня. И первым делом нужно избавиться от отца-чудовища.

***

(Повествование от 3-его лица) Когда они прибыли в пугающе опустевший дом, то оба заметно погрустнели. Этот дом хранил много тёплых воспоминаний из прошлого. Но самым болезненным было воспоминание, когда веселая компания близких друзей, у которых казалось бы вся жизнь впереди, которые всегда будут вместе, поддерживать друг друга и любить, собралась вместе в один зимний вечер. Когда Манджиро понял, что от его семьи, от той компании близких ему людей, осталась только Маки, то слегка повернул голову в её сторону, искоса глядя на неё: «Брат, Баджи, Эма, Кенчин, Такемучи… есть ли у нас шанс?..» Он настолько глубоко погрузился в свои мысли, продолжая пристально смотреть на Маки, что не сразу заметил, как она озадачено и напугано смотрит в ответ. Он тут же отвёл взгляд, а его лицо приобрело равнодушное и безразличное выражение. — Пошли. — холодно произнёс Сано, и схватив под локоть повёл Маки к постройке рядом с домом, в свою комнату, в гараж Шиничиро. Маки после удара неустойчиво стояла на ногах и шатко двигалась, словно в состоянии алкогольного опьянения, но Манджиро это не волновало. Он продолжал упорно тащить её в гараж, не обращая внимание на то, как её ноги спотыкаются друг о друга. Маки в свою очередь упиралась и пыталась вырвать руку, но только делала себе больнее, потому что Сано в ответ на это сильнее впивался в её локоть и грубо тянул дальше.

***

(Далее от 1-го лица) Толкнув меня внутрь, он закрыл за собой дверь. После чего медленно повернулся ко мне. Глядя на меня, тяжело вздохнул, словно настраиваясь на долгий и неприятный разговор. Сложив ладони вместе, он поднёс кончики пальцев к своим губам: — Не присядешь? — Ты вырубил меня и предлагаешь присесть?.. — устало спросила я, затем резко сменила тон на злой и раздражённый: — Да что с тобой не так?! — Присядь, я сказал. — его ужасно злобный взгляд заставил меня вздрогнуть. Я опустила глаза и подчинилась. Осторожно присев на диван, сложила руки в замок, чтобы скрыть дрожь пальцев. Манджиро прошёл вглубь помещения и уселся на кровати, широко расставив ноги. Упираясь локтями в колени и испепеляя меня взглядом он долго молчал. Затем, дёрнув щекой, лениво потянулся к карману своих брюк и вытащив что-то, бросил в меня. Я, находясь в невероятном напряжении, быстро среагировала и поймала картонную коробочку, напоминающую таблетки. Это действительно оказались таблетки. Мне не нужно было читать, что написано на коробочке, чтобы понять для чего он бросил их мне, ведь я принимала их каждый день последний месяц. Витамины для беременных. — Нашёл это вчера у тебя дома. — Он говорил так спокойно, но мне стало страшно. Не шевелясь, я медленно перевела на него взгляд. «Как он посмел разгуливать по моему дому? Получится ли у меня отрицать? Как много он знает?» — Прежде чем ты снова начнёшь лгать и выводить меня из себя, — словно прочитав мои мысли, произнёс Манджиро и, не сводя с меня глаз, вновь сунул руку в карман брюк и достал скомканный клочок бумаги. Кровь бросилась мне в голову так стремительно, что перед глазами всё поплыло. Пока я смотрела на него, по моей спине пополз жуткий холод: — я также нашёл рецепт от врача на твоё имя. Последовала тягостная пауза. Его слова словно вытеснили весь воздух из помещения, грудь сдавило, легкие настоятельно требовали кислорода. Пока я судорожно подбирала подходящий ответ, я чувствовала, как взгляд Манджиро прожигал мне лоб, и по спине побежали мурашки. Внезапно его телефон зазвенел, напугав меня до смерти. Неужели он всегда звенит так громко? Он взглянул на экран телефона и заметно нахмурился. Сано не стал отвечать на звонок, однако решил и со мной подытожить разговор. Видно, хочет сначала разобраться со мной, а потом погрузиться в свои бандитские дела. Мои домыслы подтвердились, Манджиро встал с кровати: — Даю тебе два часа. — На что? — Чтобы собрать вещи. — Я никуда не собираюсь. — Ты так считаешь? Манджиро подошёл ближе и снова впился в меня своим злобным взглядом, не пытаясь скрыть ненависть: — Мы поступим следующим образом: ровно через два часа я вернусь за тобой и ты переедешь в этот дом. Не волнуйся, я не живу здесь и не буду. Это необходимо, чтобы я мог в любой момент навестить тебя и убедиться, что с нашим ребёнком всё нормально. Остальное обговорим позже. — Сано, убеждённый, что я не стану спорить, прошёл мимо дивана, направляясь к выходу. — А почему ты решил, что это твой ребенок? — бросила я, продолжая сидеть в том же положении и стараясь не поворачиваться, чтобы не встречаться с ним взглядом. Он остановился, но ничего не говорил долгое время. Я больше не могла выносить напряжение и оглянулась. Манджиро пристально смотрел на меня. Его взгляд был ледяным и пылающим одновременно, но я осмелилась озвучить ответ на свой вопрос, хоть и ложный: — Жаль тебя разочаровывать, но это не твой ребёнок. В этот момент он словно сошёл с ума от ярости. До этого спокойный и бесстрастный Манджиро стремительно приблизился ко мне, схватил за горло двумя руками и начал душить. Его ноздри затрепетали от злости, а зрачки были сужены, как у кошки. — Разумеется, он мой! У тебя не было возможности завести интрижку, пока ты пыталась спрятаться. — Нелегко завести интрижку, когда ты заставил меня пройти через ад, —поддавшись гневу и страху за жизнь ребёнка, с трудом выкрикнула я и только потом поняла, что наделала. Манджиро тут же резко разжал свои пальцы и я упала на пол, громко кашляя, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Возвышаясь надо мной и глядя сверху, он произнёс: — Так ты признаешь, что он мой? И ты сознательно пыталась скрыть его от меня? Я посмотрела на него со всем презрением, на какое была способна. И решила. Пусть каждое моё слово будет ощущаться для него смертельным ударом. Он ничего не сможет мне сделать, пока я беременна его ребёнком. Я устала держать всё в себе. Хочу высказать ему всё! — Да, я прятала его от тебя и впредь буду так поступать. Этот ребёнок заслуживает лучшего, и ему ни к чему знать, что половиной своих генов он обязан чудовищу. Ты ему не нужен. И мне тоже. Лучшее, что ты можешь сделать для своего ребёнка, это оставить нас в покое. (Далее от 3-его лица) Он будет отцом. Теперь, когда она признала правду, ему следовало бы испытать облегчение. Но вместо этого в нем начинал разгораться ещё больший гнев, которому он не позволял вырваться наружу. Он представить не мог, что Маки может источать такой яд. Хотя он ожидал, что она станет смотреть на него словно на преступника. Каким он действительно был. Но вчера, когда Манджиро был у неё дома после той трагичной битвы на станции и видел как мирно она спит, всё внутри сжалось. Она — последний дорогой ему человек. Кроме того, в ней растёт и развивается его ребёнок, член его семьи, от которой ничего не осталось. Он постарался отогнать эти мешающие мысли. Сейчас необходимо сосредоточиться. Сано перевел дыхание. — Ты меня назвала чудовищем, — произнёс Манджиро, понизив свой голос, — но ведь это не я исчез, подстроив свою смерть. Не я решил, что ребенку будет лучше без отца. И у тебя хватает наглости называть чудовищем меня? — И снова так назову, глазом не моргнув. — ответила Маки, продолжая смотреть прямо в его глаза. Кровь бросилась ему в лицо. Она ни в чем не раскаивается! Чернота затопила его грудь. Сано приблизился к Маки и наклонился к её уху. И помимо лёгкого сладковатого запаха цветущей вишни, исходящего от её кожи, ощутил страх, который его порадовал. Сейчас он хотел, чтобы она его боялась. — Больше тебе никогда не удастся уйти от меня. Тебе повезло, потому что я убеждён: этот ребёнок мой. Не то прикончил бы тебя прямо сейчас. — И, помедлив, он добавил с нажимом: — Сделал бы это глазом не моргнув. Увидев как она оцепенела от его слов, Манджиро был доволен. Он отстранился от неё и направился к выходу. Открыв железную дверь, Майки остановился и обернулся к ней, затем невозмутимо произнёс: — Сама доедешь до дома или подвезти? Маки поднялась с пола и быстрым шагом двинулась к двери. — Гори в аду! — злобно бросила она и выбежала из помещения.

***

(Далее от 1-го лица) «Два часа? Прекрасно! Этого времени хватит, чтобы убраться из этого города». Когда я вернулась к себе домой, то обнаружила, что он пуст. Вспомнив, что мама и Мива хотели отправиться в магазин, немного расслабилась и тут же начала собирать вещи. Как бы я не старалась брать самое необходимое, сумка вышла довольно тяжелой. Затем пересчитала деньги, заработанные со сдачи моей комнаты в аренду. Я копила их для моего ребенка, но сейчас они мне необходимы, чтобы скрыться в другом городе. Возможно, даже на первое время хватит. Написав маме сообщением прощальные слова с оправданиями, я вызвала такси, чтобы отправиться на вокзал, а там сесть на поезд. Я была уже на вокзале, когда мне позвонили, чтобы сообщить ужасно неожиданную новость. Мама и Мива находятся в тяжелом состоянии и могут умереть в любой момент… Как мне сказали, с моими близкими произошёл несчастный случай. Какое-то дорожное происшествие. И сейчас за их жизнь борются в одном из госпиталей. Я сразу же бросилась в больницу, думая лишь о своей семье. Нам всегда кажется, что с людьми, которых мы любим и ценим больше всего на свете, всё будет в порядке и завтра, и послезавтра. Но это лишь надежда и вера. Никто не обещал, что так и будет. Но, в этот раз, удача мне улыбнулась. «Девочка отделалась лишь несколькими переломами и шоком. Вашей матери повезло меньше. Сейчас её жизни ничего не угрожает, но нам неизвестно, сколько ещё она пробудет в коме. Врачи ведут наблюдение, поэтому вы не можете её проведать» — вспомнились слова медсестры, и следом: «Это чудо, что прохожий смог быстро и вовремя вызвать скорую». «Ничего. Главное, что они обе живы» — я крепко держала Миву за руку, пока она спала, изо всех сил пытаясь проглотить рвущийся наружу поток слёз. Но, не справившись, закрыла рот руками, чтобы заглушить душащие меня всхлипы, и прорыдала до самого утра. Моя сестра так и не проснулась. Я решила отправиться домой, чтобы оставить там свои сумки с вещами и переодеться в чистую одежду. Когда я вернулась домой, то сразу заметила Его, но от усталости и морального истощения никак не отреагировала. Продолжая в упор не замечать спокойно сидящего на кухне Майки, я налила себе воды. Сделав пару глотков, осторожно опустила стакан и тихо произнесла: — Авария, в которой пострадала моя семья, твоих рук дело, не так ли? — спросила я и посмотрела на него: что он ответит? Он кивнул. — Так и есть. Я не верила своим ушам! Он так спокойно признался в этом, как будто мы говорили о чем-то очевидном. — Тебя не мучает совесть? — Нисколько. — Нет? А должна бы. — Если кого-то и должна мучить совесть, так это тебя. Ты сама виновата в том, что случилось. — он поднялся со стула и начал приближаться ко мне: — Неужели ты надеялась, что я, узнав о ребенке, позволю тебе снова исчезнуть? Я промолчала. Внутри меня будто натягивалась верёвка. Хотя, на самом деле, натягивается она уже очень давно. Всю жизнь я только и делала, что страдала от рук близких мне людей. Терпела боль. Нестерпимую грусть от одиночества. Такой была моя жизнь. Сейчас верёвка «терпения» натянута до предела… с каждым Его словом и поступком верёвка издаёт трескающий звук… Могу поклясться, что я действительно только что услышала, как она порвалась. Я молчала. И смотрела в пол. Манджиро подошёл вплотную ко мне. Раскинув руки по обе стороны от меня и опираясь ими о кухонную тумбу, загнал меня в угол. Находясь в узком пространстве между его телом и тумбой, меня захлестнуло чувство полной опустошённости. Мне не обмануть этого человека. Не спрятаться от него. Сопротивляться не было сил. Я чувствовала на затылке его горячее дыхание, тепло его рук на своём животе. Он прижимал меня к себе, в то время как я, понимая к чему всё идёт, пыталась хотя бы мысленно сбежать отсюда. Медленно закрыла глаза и старалась думать о чем угодно, только бы забыться.

***

Прошло полгода. Чтобы наказать меня за попытку сбежать, Манджиро, воспользовавшись состоянием моей матери, всё ещё находящейся в коме, сам переехал в мой дом и разместился в комнате, которую я сдавала в аренду. То есть, он всё время находился рядом со мной. Спал в моей кровати. Постоянно следил и преследовал меня думая, что я снова попытаюсь сбежать. Жизнь с ним была похожа на ад. Но что бы он ни делал, я сохраняла полную невозмутимость и делала всё, что он просил. Без возражений и без вопросов. Я была безвольной куклой в его руках. Он морально уничтожил меня. От моей личности ничего не осталось. Мне стало всё равно, что со мной будет. Так продолжалось до тех пор, пока не пришло время родов. Это случилось прямо посреди глубокой ночи. Вызвали скорую. Но, из-за позднего времени, наверное, ехали очень долго. В этот момент все эмоции, которые я подавляла в себе на протяжении нескольких месяцев, вырвались наружу. Мне было страшно. Я кричала и плакала от боли. Майки был очень серьёзным и взволнованным. Ничего не говорил, только держал меня за руку. Его встревоженность и сильная обеспокоенность были не просто так. Роды проходили тяжело. Долго. Они истощали мои силы и мне казалось, что я умираю. Когда я начала терять сознание, Манджиро крепко сжал мою руку и подскочил со своего места. Перед глазами сверкнуло, словно меня поразила молния. Всё, о чём я думала в этот момент, это чтобы мой ребёнок родился живым и здоровым. И о сжимающей мою ладонь тёплой руке Сано.

***

*10 лет спустя* В приоткрытое окно задул прохладный осенний ветерок, и я сильнее прижалась к лежащему рядом со мной человеку. Моя голова покоится на чьей-то груди так, что я могу слышать его бешеное сердцебиение, частоту его дыхания. Его грудь была такой тёплой и влажной. Я ощутила покалывание и дрожь по всему телу, особенно пульсацию между ног. Очень осторожно подняла глаза и резко снова их зажмурила — мужчиной, на котором я так бесстыдно лежала, был не кто иной, как Манджиро Сано. Находясь в кольце его рук, я тут же с прерывистым вздохом отпрянула. Он был сильно удивлён и поэтому не успел меня удержать. Манджиро был полностью обнаженным, впрочем как и я. Но в отличии от меня, его нижнюю часть тела прикрывало одеяло. Виднелись лишь две паховые линии. Я сразу же отвернулась и заметила на полу нечто, похожее на одежду. Вскочив с постели и подобрав с пола тёмно-синий халат, я накинула его на себя и забежала в комнату рядом, попутно завязывая и потуже затягивая пояс на талии. Оказалось, это была ванная. Склонившись над раковиной, я начала брызгать на лицо холодной водой. Перекрыв воду, взглянула на себя в зеркало. Похоже, я совершила прыжок во времени… Помимо того, что я выглядела лет так на 10 старше, я обнаружила многочисленные свежие засосы на своей шее. Ком отвращения к самой себе, к Манджиро и к тому, что между нами произошло пару минут назад, подступил к горлу и был готов вырваться через рвоту, но мне удалось себя сдержать. — Что с тобой? — я вновь взглянула на зеркало и увидела в нем отражение нахмуренного Манджиро, скрестившего руки на груди и облокотившегося о дверной проем. Верхняя часть его тела оставалась обнаженной. Он стоял передо мной в одних широких трико светло-серого цвета, которые успел натянуть, пока добирался сюда. Я медленно выпрямилась, продолжая неотрывно и с презрением смотреть на него через зеркало: — Кажется, я умерла и попала в ад. Глаза Майки в миг расширились от удивления. Он тут же подошёл ко мне и, схватив за плечи, развернул к себе лицом и толкнул к стене рядом. Удерживая меня за плечи, он прижал меня к стене так ловко, что я не сумела воспротивиться. — Я знал, что однажды это произойдёт. И всё-таки… ты вернулась. — Убери свои руки. — Конечно, милая. Но сначала проясним кое-что, — проговорил Манджиро тихим угрожающим голосом. — Мне нужна только моя дочь. Её благополучие — единственное, что для меня важно. Поэтому, ты можешь или остаться моей послушной и уступчивой женой и сохранить нашу семью целой. Или я выкину тебя из этого дома и делай что хочешь. — Я ненавижу тебя. — Можешь мне поверить: ты ненавидишь меня не сильнее, чем я тебя. Но я не чудовище, как ты сказала 10 лет назад . Если бы я им был, то забрал бы дочь не колеблясь, бросив тебя в больнице одну, ничего не знающую и не понимающую. Так же, как поступила со мной ты. В общем, выбирай: или мы продолжаем быть одной семьей, как было эти 10 лет, или убирайся из моего дома. Но знай: если уйдёшь, ты больше не увидишь дочь. И если сейчас останешься со мной, а потом решишь сбежать с ней, тоже её больше не увидишь. А если мне покажется, что ты ведешь себя не как подобает моей жене, я выдворю тебя из этого дома… — И я больше не увижу дочь, — механически закончила я, перебив его. Манджиро прислонился ко мне так близко, что я поневоле была вынуждена посмотреть в его мрачно чёрные глаза. Он самодовольно улыбнулся: — Итак, мы пришли к взаимопониманию. Теперь решай. Что ты выбираешь?