Destiny

      «Вот знаешь, бывает так, что в хорошую погоду внезапно пойдёт дождь. И именно тогда, когда ты впервые за долгое время решил выйти из дома. Бывает так, что на ровном месте спотыкаешься и падаешь, хотя уже как три года подряд ходишь одной и той же дорогой.       Но случается и так, что загаданное на новый год желание вдруг исполняется в середине марта, а ты, кажется, о нём уже забыл… Случается, что решение, казалось бы, безвыходной ситуации, оказывается прямо перед носом и озаряет тебя тем самым банальным: «Эврика!». Забавно, неправда ли?       Это может быть чистой воды случайность. Возможно, проблески кармы или происки фортуны… Любые подобные объяснения будут звучать правдоподобнее, чем… Чем то, что это всё дело рук трёх полубоже́ственных воплощений, что стараются поддерживать баланс в этом бренном мире.       Ну да, совпадение определённо звучит лучше.       Как там говорили: «Весь мир держится на трёх китах»? Пусть будет так. Только ныне эти «киты», куда могущественнее, чем в рассказах из прошлого. Ты только представь…»       — Интересно, я когда-нибудь застану тебя без книги в руках?       Намджун на это лишь сдавленно улыбнулся и перелистнул шершавую страницу. Он старший из трёх братьев, а потому всегда сдержан и не особо разговорчив.       Все трое были созданы из человеческих качеств и чувств, чтобы лучше понимать, как правильнее сохранить равновесие в бешеном ритме людского непостоянства.       Намджун, к слову, был создан из мудрости, заботы, безмятежности и сочувствия. Он является физическим воплощением Справедливости и следит за работой своих младших. Обладая безграничным интересом к изучению всего и побольше, он никогда не упускал возможности прочесть новую книгу или перечитать старую, хоть и помнил её наизусть.       — Не думаю, что такое вообще возможно, — улыбчиво произнёс Хосок, аккуратно достраивая ещё один этаж в карточном домике.       От него всё время исходил едва уловимый, нежный и тёплый свет, ведь он был создан из веры, прощения, доброты и умиротворения. Хосок – физическое воплощение Порядка. Его деятельность, своего рода соревнование с…       По щелчку пальцев книга выскользнула из рук Намджуна и оказалась в руках Юнги. Он рвано перелистнул страницы, и скривился:       — «…нельзя быть справедливым, если не быть человечным», — он нахмурил брови. — Скучно, — вырванная страница лёгким движением оказалась на полу.       — Неисправим, — прикусил губу Хосок, сочувственно глядя на Намджуна.       — «…порядок освобождает мысль…», — последовал тяжёлый вздох. — Люди действительно безнадёжны, – пол украсили ещё несколько вырванных страниц.       — Юнги, хватит, — Намджун говорил спокойно, вставая из-за стола.       — «Хаос всегда побеждает порядок, поскольку…», — старший забрал книгу, не дав дочитать до конца.       — Эй, ну на самом интересном месте, — пробурчал Юнги.       Он отличался от своих братьев всем, чем только мог. Юнги был создан из беспечности, авантюризма, самонадеянности и отрешённости. Одним словом, он - воплощение Хаоса. И, в общем-то, всегда гордился этим. Они с Хосоком так и не смогли определиться, кто старше. То ли хаос зародился в чрезмерном порядке, то ли порядок в бескрайнем хаосе. Этот вопрос оказался риторическим даже для них.       Несмотря на то, что в них было достаточно много человеческого, в их сердцах не было любви. Хоть это чувство изначально им неведомо, но это не означало, что оно не могло зародиться. Их лишили этого намеренно, чтобы ничто не мешало им действовать беспристрастно во имя общего блага. Страж не мог любить кого-то, в особенности человека, иначе…       — Я бы с вами ещё поболтал, но мне пора идти, — натягивая кепку, произнёс Юнги.       — Что-то ты зачастил, братец, — кивнул ему Хосок.       — Этому миру явно не хватает беспорядка.       — Ещё не все игрушки разбросал? — усмехнулся Хосок, откидываясь назад.       Юнги вспыхнул как спичка, оскалился и резким порывом ветра снёс напрочь карточный домик брата. Он намерено замедлял падение каждой карты, наслаждаясь зрелищем.       — Теперь все, — ответил он, поправляя ворот кожаной куртки. — Не скучайте, — не прошло и секунды, как он исчез, оставляя за собой полупрозрачную тёмно-серую дымку.       — Вроде воплощение беспорядка, а пакостит как по расписанию, — Хосок держал между пальцев карту, пристально разглядывая.       — В нём больше закономерности, чем ты думаешь, — выдохнул Намджун застоявшуюся улыбку.

***

      Если Хосок и Намджун предпочитали расхаживать среди людей, оставаясь невидимыми для человеческих глаз, то Юнги творил на глазах у всех. Баланс заключался в мелочах: где-то забирал Юнги, где-то приносил Хосок. Намджун следил, чтобы ни один из братьев не перебарщивал. До крайностей обычно не доходило, хотя Юнги несколько раз устраивал массовые беспорядки, но обходилось без жертв. Не так страшно, когда хаос в вещах, куда страшнее, когда он голове и в сердце.       Юнги вышагивал по оживлённой улице, попутно вставляя палки в колёса наобум выбранным людям. Он прытким взглядом наблюдал из-под козырька кепки за реакцией людей, которые внезапно что-то теряли или вдруг забывали куда шли. Страж вселял сомнения. Неразбериха и апатия направлялись за ним по пятам, буквально пропитывая собой свежий воздух.       Его взгляд непринуждённо упал на юношу, который шёл ему навстречу и явно куда-то спешил, ускоряя шаг с каждой секундой. Он хитро улыбнулся и щёлкнул пальцами, насылая резкий порыв ветра, от которого незнакомец непременно должен был упасть, но внезапно, даже для Юнги, удержал равновесие.       Парень крепко схватился за свой тубус и сумку, не давая рухнуть ни себе, ни им. Юноша изящным движением поправил персиковые волосы, убирая непослушные пряди с глаз, и усмехнулся самому себе. Мельком посмотрел на часы и продолжил идти.       Юнги воспринял это как вызов и нарочно поймал его глаза своими, пытаясь пробраться как можно глубже. Стоило юноше встретится с ним взглядом всего на секунду, как он тут же перестал мыслить рационально. Полубог заставил его растеряться, отчего парень зажмурился и начал мотать головой в разные стороны, словно пытаясь проснуться. В голове внезапно стало пусто, но через мгновение её снова заполнили бегущие наперегонки нужные и ненужные мысли. А в груди заскреблась из неоткуда взявшаяся тревожность.       Парень изменился в лице и тут же проглотил свою недавнюю улыбку вместе с образовавшимся комом в горле. Он попросту перестал замечать, как сталкивался с одним человеком, затем с другим. Всё как в тумане.       Юнги коснулся языком своих губ, пробуя на вкус хитрую улыбку: «Так-то лучше», - подумал он про себя. Ровняясь с юношей, он нарочно толкнул его в плечо, заставляя уронить все свои вещи. Сумка открылась и из неё выпали карандаши и несколько пачек новенькой импортной пастели.       Страж замер лишь на секунду и только потому, что в нос ударил притягательный запах ежевики, а после его окликнул мелодичный и такой виноватый голос:       — Простите, я внезапно стал сам не свой, — усмехнулся парень, сдувая упавшую на глаза чёлку.       Юнги быстро сморгнул зарождающееся удивление и не оборачиваясь, сделал шаг вперёд.       — Не поможете мне? — сладкий голос все не унимался.       Сделать что? Помочь собрать то, что так старательно разрушал? Вы серьёзно?       Полубог усмехнулся внутри себя и, замирая, слегка повернул голову. Персиковый юноша наспех собирал разлетевшиеся по асфальту карандаши. Юнги заметил, что тот делал это так бережно, словно они вот-вот рассыпятся на осколки, прямо в ладонях.       Что-то заставило развернуться, что-то заставило смотреть, как парень, с обворожительной улыбкой, практически ползал по асфальту, подбирая свои вещи, как последнюю надежду. Но Юнги не был бы самим собой, если бы помог ему. Это скучные задачки для его братьев. Он опустил взгляд и увидел под ногами разбросанные цветные мелки.       — Помочь, говоришь…, — прохрипел страж.        Он дождался момента, когда парень посмотрел на него и намеренно сделал несколько шагов вперёд, беспощадно ломая хрупкую пастель.       Юноша успел только крикнуть ему что-то невнятное, но с явно различимым сожалением. Он сгрёб в кучу всё, что собрал, включая себя самого, и подлетел к Юнги.       — Почему вы это сделали? — парень смотрел прямо в глаза и даже глубже, так, что в этот раз почему-то терялся Юнги.       — Потому что не умею по-другому, — язык внезапно стал опережать мысли, и страж поспешно отвернулся.       Юноша подметил у незнакомца шрам на правом глазу, но ничуть не испугался. Он лишь инстинктивно схватил уходящего за руку, не говоря ни слова. Юнги замер, затем резко дёрнулся, сразу же вырывая руку, успевая лишь на секунду подумать, какая она мягкая и тёплая – чужая ладонь.       «Похоже не я один сегодня не в себе», - подумал персиковый юноша, беспомощно сгребая крохотные кусочки мелков в коробку. Затем бросил взгляд на часы и понял, что опоздал уже на добрые полчаса. А это ведь был его первый день в качестве преподавателя в университете искусств.       — Ну спасибо! — крикнул юноша вслед Юнги. — Твоё второе имя наверняка «разрушение», — и себе под нос добавил, — если не первое.       Людей внезапно стало больше, и страж запросто слился с ними, а после и вовсе стал незримым ни для кого. Он двигался, словно сквозь толпу, гоняя в голове вырвавшиеся слова и персиковые волосы. Ему ведь ничего не стоило просто уйти, не говорить, не реагировать, испариться как обычно. Пустить пыль в глаза в конце концов.       Юнги ощущал себя странно, но у него было слишком много дел, чтобы зацикливаться на мягких руках, приятном голосе и чёртовых персиковых волосах. Ему определённо не до этого. Он поправил кепку, дёргая за козырёк, и надел наушники, делая музыку в плеере погромче. Если Намджун из всех человеческих творений любил книги, то Юнги всем сердцем обожал музыку. На сердце сразу стало легче, улыбка потянулась вдоль пухлых губ, и Хаос продолжил свою работу, но уже на другом конце земли.

***

      Юнги вернулся домой и быстро прошмыгнул к себе, надеясь остаться незамеченным. Они жили в большом трёхэтажном доме, спрятанном от людских глаз. Однако, его надежды разбились о сияющую улыбку Хосока, сидевшего в его кресле.       — Как прошло? — голос звучал мягко.       — Как обычно, — промямлил Юнги, шагая к кровати. — Тебе что-то надо?       — Зачем всё это? — брат рассёк указательным пальцем воздух, и кепка Юнги слетела, аккуратно перемещаясь на полку.       Собранные чёрные волосы распустились, падая на глаза. Хосок улыбнулся и одним движением ладони сбил маскировочный чёрный цвет, оставляя мятные, слегка вьющиеся, локоны на глазах.       — Слишком красивый, чтобы сеять раздор?       Мятноволосый недовольно сдул челку и оскалился, когда Хосок стёр шрам с правого глаза.       — Ходишь, как мелками разрисованный, ей богу, — дразнил его брат.       Юнги закатил глаза и лёгким движением руки распахнул двери с громким звуком, указывая, что неплохо было бы покинуть его обитель.       — И это всё? — удивился Хосок. — Юнги, - рука коснулась плеча. — О чём ты думаешь?       — Наводи свои порядки где угодно, но ко мне в голову не лезь, — отрезал тот.       Хосок облегчённо выдохнул.       — Я бы забеспокоился, реши ты со мной поговорить. Значит всё в порядке, — он едва успел выйти, как Юнги, сжав кулак, захлопнул за ним двери.       — Рад был поболтать, братец, — послышалось за дверью.       Юнги ничего не сказал в ответ, а лишь усмехнулся. Он упал на кровать, раскидывая руки в стороны и закрывая глаза. Будь он человеком, то непременно бы уснул, но такие как он не спят. Не видят странных, абстрактных, сладких снов. И даже кошмаров. Перед их глазами только суровая реальность.        Может всё-таки лучше кошмары?       Юнги невольно хмурился, не открывая глаз. Он гонял в голове столкновение с персиковым юношей, (которое, к слову, сам инициировал) и не мог понять своих ощущений. Он словно угодил в собственную ловушку. Но также не бывает…       В лёгких застыл мучительно-сладкий аромат ежевики. В животе смешались любопытство, возмущение, растерянность и что-то ещё. Что-то назойливо щекотало под рёбрами, заставляя морщиться и вынуждая отрицать очевидное. Это было желание. Желание увидеть незнакомца хотя бы ещё раз.       Невозможно. Попросту невозможно. Но Юнги слишком хорошо помнил это ощущение. Всего секунда, когда мягкая ладонь коснулась его запястья, заставляя всю хаотичность его разума, сердца и тела, принять иную форму. Форму спокойствия и порядка. Не такого порядка, который был присущ его брату, а своего собственного.       И это было настолько несвойственно, странно и парадоксально, что до сумасшествия захотелось ещё.       Кажется, магнитные бури уже не за горами…       

***

      Чимин вернулся домой после нескольких пар, которые успел провести. Он бросил сумку прямо в прихожей. Раздевался Пак буквально на ходу, оставляя за собой дорожку из одежды. Парень скидывал с себя каждую вещь с таким усилием, словно она весила тонну.       Почему-то сегодня особенно тяжело.       Почему-то сегодня всё валится из рук.       На его лице отражались внутренние смятение и замешательство. Целый день Чимин не мог сосредоточиться, и это раздражало. Словно он сам себе не принадлежал. Он быстро пошёл в душ, в надежде смыть с себя все тяготы этого мира, но это едва ли помогло.       В ворохе непонятных мыслей, что не давали уснуть, юноша чётко ловил образ незнакомца, с которым столкнулся этим утром.       Он ёрзал, переворачивался с одного бока на другой. Не понимал: то ли одеяло вдруг стало таким колючим, то ли кровать неудобной, то ли он вообще пришёл не к себе домой.       — Всё из-за тебя, — ворчал Чимин в подушку, легонько ударяя ладонью по одеялу.       Невозможно было терпеть.       Пак вскочил с кровати и пошёл на кухню, в горле было до скрипа сухо. Он налил себе ледяной воды в стакан и выпил залпом. Моментально скривился, сильно зажмуриваясь. Кажется, даже кончики его волос встали колом, а на длинных ресницах появился иней.       Он вернулся в комнату, но ложиться не спешил. Юноша сел за свой рабочий стол, на котором как всегда был творческий беспорядок. Он достал из ящика чистый лист и взял в руку почти сточенный до основания карандаш.       Всё, что Чимин любил в этой жизни – это рисовать. Он рисовал с самого детства, у него действительно талант. Добавьте к этому фотографическую память, чувство прекрасного, умение видеть глубже и получится по истине гениальный человек. В его руках любая, случайно оставленная, клякса могла обрести форму и содержание.       Парень не спеша выводил изящные линии на листе, которые преобразовывались в ладонь. Он ласково оттенял запястье, оставляя намёки на небольшие венки. Рука выглядела так, словно её действительно можно сжать. В животе будто завязывался узел от воспоминаний, как сминалась чужая кожа под пальцами.       Рука на листе необъяснимо манила. Идеально прорисованные фаланги, аккуратные ногти, узорчатые линии и едва заметные родинки на коже. Такие живые…       Ладонь словно двигалась, хоть и была прикована к альбомному листу. Юноша улыбнулся уголком рта и мягким движением дорисовал к чужой руке свою, всего лишь наброском. Рука Чимина меньше, а его аккуратные маленькие пальцы окольцовывали тонкое запястье.       Он рисовал свою руку прозрачно, невесомо, словно даже там, на клочке бумаги, чужая рука в силах почувствовать его прикосновение и вырваться. Снова.       Останавливая карандаш на фаланге большого пальца, Пак невольно зажмурился и перевернул лист. Его глаза едва успевали за рукой, которая вычерчивала прядки густых волос.       «Ещё бы шляпу натянул, а не кепку», – усмехнулся в мыслях Чимин.       Он закончил портрет очень быстро и ещё какое-то время внимательно его рассматривал. Что-то в этом загадочном лице его определённо смущало, он щурился, после чего прикусил губу в хищной улыбке.       — А я ведь почти купился, — произнёс он в слух и безжалостно стёр усердно вычерченный шрам.       Стало яснее. Чимин смотрел на почему-то притягательные черты незнакомого лица, облизывая пухлые губы, и чувствовал необъяснимое притяжение. Мысли на удивление стремительно затихли и даже накатила дремота. Чимин глубоко вздохнул и, бросив рисунок в ящик стола, со спокойным сердцем пошёл спать.

***

      Как найти человека, не зная о нём ничего, кроме разве что пары элементов внешности и того, что этот человек смог произвести впечатление на полубога, не сделав фактически…ничего?       Юнги решил начать с интернета и социальных сетей. Сам он, конечно, стар, как мир, но нужно же идти в ногу со временем. Кстати, телефона у него не было, потому что, откровенно говоря, звонить ему было некому. У них с братьями особая связь и отнюдь не телефонная. А для того, чтобы наслаждаться музыкой, ему вполне хватало плеера.       Поэтому страж открыл свой ноутбук и несколько минут просто смотрел в экран. В голову не пришло ничего умнее, чем вбить в строку поиска: «найти парня с персиковыми волосами и тубусом».       Перечитав, Юнги поморщился, потому что вряд ли видел что-то глупее, но пальцы сами нажали «Enter».       Гугл выдавал всё, что угодно, кроме нужного.       «6 простых правил как найти мужчину своей мечты».       «Персиковый мальчик: аниме смотреть онлайн».       «Чёрный тубус с ручкой на заказ».       ««Самые сочные персики, если вы понимаете, о чём я» - советы опытных садоводов».       На что он вообще рассчитывал? Что по этому запросу ему откроется информация по типу: «Имя: Пак Чимин. Возраст: 25 лет. Семейное положение: не женат». А ещё мобильный телефон и домашний адрес с подписью: «Добро пожаловать, Юнги».       Руки нервно листали все сайты подряд, мимо глаз пролетали сотни картинок и фотографий, но ни на одной из них не было видно знакомых черт. Проще было обойти каждый уголок этого проклятого города, в упор рассматривая каждого человека, чем добиться желаемого от этой всемирной сети.       Юнги попытался найти в воспоминаниях то, за что можно было зацепится.       «Мягкие пальцы и тёплые руки» - не то. Юнги жмурился.       «Ежевичный сладкий запах» - снова не то. Руки непроизвольно сжимали мятные локоны.       «Почему вы это сделали?» - Юнги открыл глаза и с силой ударил кулаком об стол, заставляя дрожать всю мебель в комнате.       Полубог злился, и это ощутимо сказывалось на погоде. Тучи быстро сгущались, и поднимался холодный ветер.       Нужно было пробовать как-то иначе, поиск явно зашёл в тупик. Направив свои мысли в нужное русло, Он вспомнил о творческих принадлежностях, что нёс с собой юноша. Теперь его запросы в поисковой строке стали похожими на что-то более-менее вменяемое.       «ТОП 5 популярных арт-студий Сеула».       «Магазины творчества: список адресов».       «Корейский Национальный Университет Искусств: официальный сайт».       Уже теплее.       Страж решил проверить всё, что смог найти. Самодовольная улыбка расцветала на его лице, а пальцы в раздумьях снова зарылись в мятные волосы.       И надо же, вместо серых и тяжёлых туч, резко засияло солнце, а ветер уже не обжигал холодом, а ласкал теплом. Чудеса.       В животе разгоралось чувство победы, хотя Юнги ещё даже не вышел из дома.       — Эй, братец, — звонкий голос Хосока вырвал его из сладких мыслей.       — Мне надо идти, — оборвал его Юнги, спрятав улыбку в грубом оскале.       — Куда? Стой! — Хосок попытался схватить брата, но смог лишь поймать между пальцев несколько клубочков серого дыма.       Он задумчиво растёр их между подушечками и решил пойти к Намджуну. Старший сидел в кресле за своим любимым занятием, но сразу показался каким-то напряжённым.       — Ты не в курсе почему Юнги взял в привычку сбегать от меня? – усмехаясь, спросил Хосок.       Намджун убрал книгу в сторону, и скрестив руки на груди, произнёс:       — Он сбегает не от тебя.       — Не понял? — вопросительно изогнул тот бровь.       — Только не говори, что не чувствуешь изменений. Что не заметил, как минуту назад погода вдруг стала ясной, а за мгновение до этого молнии рассекали небо на куски, — он встал с кресла.       Младший слушал брата и понимал, что старший был прав. Он задумался над его словами и даже не заметил, как мысленно заставил все книги встать в алфавитном порядке, а предметы на столе вдруг выстроились в ряд.       — Хосок.       — А, извини. Профессиональная привычка, — усмехнулся он. — Да, я тоже всё это видел и чувствовал, но напомню тебе, что мы говорим о Юнги – воплощении всемирного Хаоса.       Намджун был очень сосредоточен на своих мыслях, и это читалось у него на лице. Брови хмуро изгибались, а желваки застыли в напряжении, съедая нежные ямочки. У него были свои догадки, но он всеми фибрами души желал, чтобы они не подтвердились.       — Хорошо, если ты прав, — сказал старший и несколько раз крутанулся на кресле вокруг своей оси.       — Погоди, братец, ты сказал, что он сбегает не от меня, тогда…, — он пытливо посмотрел на старшего. — Тогда к кому он сбегает?       Намджун улыбнулся уголком рта и ещё раз сделал круг, однако, к Хосоку повернулось уже пустое кресло.       — Да вы издеваетесь! — недовольным эхом разнеслось по залу.