Destiny

***

      На поиски, которые не принесли никаких результатов, у Юнги ушла практически неделя. Он фактически оббивал пороги каждого магазина для творчества и получил ровным счётом ничего. В некоторые он возвращался несколько раз, пока не убедился, что персиковый юноша там точно не работает.       Страж заглядывал в каждую арт-студию в городе ни один раз, но в каждый из них он не находил того, кого искал. После крайнего провала, он разозлился так, что в этой студии одновременно взорвались все банки с краской, и обвалился потолок. К счастью, никто из посетителей и персонала не пострадал.       Юнги каждый день приходил на место их первой встречи в одно и то же время, надеясь, что встретит незнакомца там. Он встречал и провожал взглядом каждого прохожего, в котором никак не мог увидеть его. Раньше полубог не замечал, насколько одинаково серыми могут быть люди вокруг. Причём не важно, были ли они ярко одеты и какого цвета были их волосы. Юнги даже нарочно сталкивался с произвольно выбранными людьми, касался ладонью их кожи, но не чувствовал ровным счётом ничего. Кроме раздражения и дикого желания вымыть руки.       В какой-то момент, он подумал, что ему всё это приснилось, да только вот он никогда в своей жизни не спал. Тогда, может он эту встречу просто-напросто выдумал?       Юнги шёл вдоль по улице, которая вела к университету искусств, бросая недовольные взгляды на встречающиеся ему витрины магазинов и кафе. Это продолжалось ровно до тех пор, пока его взгляд не замер, мёртвой хваткой вцепившись в невероятно красивые глаза напротив. Глаза, которые он выискивал всё это время. Глаза, в существовании которых успел усомниться.       Всё тело внезапно пронзила сильная дрожь, заставляя полубога чувствовать каждую мурашку на своём теле. Ощущения нескончаемой радости и волнения заняли всё место в груди, нагло вытесняя весь кислород из лёгких. Стало ощутимо жарче, а в пересохшем горле было столько комков, что, казалось, их не проглотить даже если влить в глотку целый океан. Всё это Юнги ощутил за какие-то доли секунды, расплавляясь под чужим удивлённым взглядом. И не он один…       — Это же ты… — Чимин, забыв обо всём, указал пальцем в окно.       — Кто? — удивлённо спросил Тэхён, разглядывая прохожих.       Стоило Чимину моргнуть, как Юнги тут же этим воспользовался, скрывая себя не только от него, но и от всех людей. Это было похоже на испуг. Сердце почему-то предательски быстро застучало и Юнги непроизвольно схватился за грудь, но продолжал стоять и смотреть. Спустя пару секунд, он всё-таки заметил, что юноша был не один, а сидел за столиком с каким-то красноволосым парнем.        Чимин и Тэхён подружились с момента поступления в университет. Они учились на одном факультете и были соседями по комнате, пока жили в общежитии. На третьем курсе Тэхён открыл свой тату-салон, дизайном и частичным обустройством которого занимался Чимин. После окончания учёбы, Тэ полностью посвятил себя татуировкам, а Чимин решил, что хочет преподавать, несмотря на активные уговоры друга о совместной работе.       Страж наблюдал через окно, как они говорили, но, решив, что подглядывать так, не очень хорошо, поэтому для полноты картины решил ещё и подслушать. Он зашёл в кафе, оставаясь невидимым, и сел за один из пустых столиков, расположенных по диагонали, неподалёку от них. Так он видел только профиль парня, с которым сидел объект его долгих поисков, но зато его самого он видел полностью. А чтобы ему никто не помешал, он быстро стащил с соседнего стола табличку «стол заказан» и положил на свой.       — Что-то ты в последнее время какой-то дёрганный и рассеянный.       — Мне показалось, что это тот парень, — произнёс Чимин, размешивая пенку в кофе.       - Ты имеешь в виду того засранца, который испортил тебе новую дорогущую пастель? — переспросил Тэхён, немного приподнимаясь со стула и вглядываясь в окно.       Юнги цыкнул и, закатив глаза, подумал: «Спасибо за комплимент».       Чимин на фразу своего друга грустно усмехнулся и произнёс:       — Было бы не так обидно, если бы я не копил на неё полгода, чтобы заказать фирменную из заграницы, – вздохнул он и сделал глоток.       Услышав это, самодовольная улыбка Юнги постепенно поникла, а в груди противно заскребло. Неужели чувство вины внезапно пронзило его бессовестное сердце?       «Что за дрянь?» - подумал полубог и скривился. Он смотрел на то, как персиковый расстраивается, вспоминая, как лишился дорогой вещи и ему всё больше становилось не по себе.       — Чимин-щи, не грусти, — попытался подбодрить его Тэхён, положив свою руку на тыльную сторону ладони друга. — Этого парня непременно настигнет злая карма. Хочешь, я куплю тебе новую?       «Нет», – почему-то сорвалось с губ Юнги, но к счастью, его никто не слышал.       — Нет, спасибо, Тэ, — улыбаясь, произнёс Чимин.       — Тогда хочешь, найду этого засранца и побью? — не унимался друг.       — Не бери в голову.       — Не бери в голову? — удивился красноволосый. — Ещё неделю назад ты бы за эту свою прелесть на куски порвал, а сейчас говоришь мне «не бери в голову»?       — Именно, — неуверенно произнёс юноша, на секунду задумавшись, что это действительно на него не похоже.       — Кто ты и что сделал с моим Чимин-ни? — усмехнулся Тэ, приблизившись к другу вплотную, пристально разглядывая, и касаясь его щеки кончиком носа.       Вновь приобретённое чувство вины сменилось на нечто иное. Это заставило Юнги быстро сжать кулаки. Стало неприятно и почему-то обидно. Словно тот парень переступил запретную черту. Пересёк только что выдуманные Юнги, личные границы. Колкое ощущение несправедливости засаднило в животе. Это невозможно было терпеть.       От переизбытка эмоций и новых ощущений у Юнги даже заболела голова. Он увидел проходящую мимо них официантку и, ехидно улыбнувшись, щёлкнул пальцами.       Внезапно девушка, державшая поднос с большой тарелкой горячего рамёна, споткнулась на ровном месте. Содержимое тарелки в один миг обожгло руку Тэхёна, попутно пачкая его одежду. Это заставило его отшатнутся от Чимина и сдавленно зашипеть от боли и неожиданности.       А вот Юнги поразительно быстро полегчало. Надо же.       Официантка испугалась не меньше Тэхёна, но быстро взяв себя в руки, она несколько раз извинилась и сказала, что сейчас всё уберёт и принесёт салфетки. В качестве извинений за доставленные неудобства Тэ предложили любое блюдо на его выбор за счёт заведения.       — Кажется, я заразил тебя своим невезением, — усмехаясь, произнёс Чимин.       Тэ лишь посмеялся, снимая пропитанную бульоном кофту.       — Скажи Чимин-ни, теперь я выгляжу ещё более аппетитно? — игриво провёл бровями красноволосый, сдувая оставшиеся кусочки овощей и лапши со своего плеча.       — Определённо, — и они оба громко засмеялись.       Юнги смотрел как Чимин по-детски дурачился и думал, что если бы счастье было человеком, то оно непременно выглядело бы именно так. И если нужно, он утопит Тэхёна в чане с рамёном, чтобы персиковый юноша смеялся ещё громче.       — Хорошо, что у меня в салоне есть другая одежда, как раз успею переодеться перед приходом клиента, — оплатив счёт, Тэхён начал собираться.       — Рад был с тобой увидеться и заодно получить заряд энергии, чтобы провести ещё 4 пары, — взяв в руки сумку, произнёс Чимин.       По традиции они крепко обнялись, прежде чем выйти из кафе. Страж наблюдал за тем, как бережно Тэ прижимает к себе друга, и ему стало безумно интересно: какого это - обнимать других? Ведь за всю свою жизнь у него ни разу не возникла мысль обнять кого-то и уж тем более позволить обнять себя.       Раздумывая об этом, он непроизвольно схватился за своё запястье так, будто на нём всё ещё оставалось тепло чужих пальцев.       В ворохе своих ощущений, Юнги едва успел заметить, что парни уже вышли из кафе, махая на прощание друг другу и разбредаясь по разным сторонам. Он машинально последовал за Чимином, пользуясь своими способностями, и оставаясь «призраком». Страж ещё не успел придумать, что делать дальше, ведь он же не мог просто следить за персиковым юношей исподтишка. (Вообще мог, но так ведь не интересно, и с чего бы ему довольствоваться малым). Он следовал за ним по пятам, вгрызаясь взглядом в элегантную походку, ритмично двигающиеся бёдра и небрежно развивающиеся волосы.       «Хм, а он ничего», – подумал Юнги, когда они подошли к пешеходному переходу.       Чимин был погружён в свои мысли о предстоящих парах и не заметил, что светофор всё ещё горит красным. В раздумьях он шагнул на проезжую часть, где нёсся активный поток машин. Юнги потребовалась всего секунда, чтобы…       «Чёрт возьми, беру свои слова назад», - подумал он, хватая непутёвого юношу за локоть, резко дёргая на себя.       Чимин быстро обернулся, чтобы извиниться и поблагодарить человека, который ему помог, но не обнаружил никого, кто был бы близко к нему. Он готов был покляться, что его определённо кто-то одёрнул, но загорелся зелёный и толпа людей волной хлынула вперёд, не оставляя возможности разбираться в ситуации.       Юнги выдохнул резко подступившие к горлу испуг и раздражение, медленно осознавая, что он только что… помог? Не якобы случайно толкнул под машину, а целенаправленно спас от неё.       Когда они уже подошли к входу в университет, полубог решил, что он вполне может сойти за (почти) прилежного студента. Он прошмыгнул за Чимином через турникет и вернул себе видимый для всех образ. Оставалось только также незаметно пройти за ним к нужной аудитории, а там уж он точно сориентируется, что делать. Раз плюнуть, не так ли?       Чимин подошёл к аудитории, возле которой его уже ждали студенты. Он открыл дверь, пропуская всех вперёд, пока его взгляд не упал на Юнги, который заходил последним.       — Ты!? — Чимин слегка прикрыл дверь, не давая пройти в аудиторию. — Что ты здесь делаешь?       Полубог смотрел в эти удивлённые и растерянные глаза и нагло молчал, ехидно улыбаясь.       — Пришёл ещё что-то сломать? — голос звучал едко.       — Учитель Пак, всё хорошо? — послышался женский голос из-за двери.       — Да, учитель Пак, всё хорошо? — язвительно переспросил Юнги и дёрнул указательным пальцем.       Ключи, будто сами выпрыгнули из рук Чимина, звонко падая на пол.       — Выглядите каким-то растерянным, — бросил страж и схватился за дверную ручку, нарочно накрывая чужие пальцы своими.       Мимолётное прикосновение отозвалось внутри внезапным умиротворением и Юнги, почти шёпотом произнёс:        — Соберитесь, пара уже началась, — он прошёл в аудиторию.       — Ах ты… - поднимая ключи с пола, ворчал Чимин.       Любопытные взгляды студентов моментально облепили Юнги, и едва различимый шёпот волной пробежал по рядам. Новоиспечённый студент выбрал себе место на задних рядах поточной лекционной аудитории, откуда ему открывался прекрасный вид на учителя Пака.        Парень, сидевший рядом, хотел было накинуться на него с расспросами, но, взглянув в глаза Юнги, буквально проглотил свой язык.       Чимин быстро скинул сумку на стол, поправил рукава и ворот своего чёрного джемпера и попытался, как ни в чём не бывало начать лекцию. Отмечая присутствующих, он остановил свой взгляд на «новеньком». Прикусив губу, он сказал:       — Так как вы первый раз на моём занятии, представьтесь.       — Юнги, — отозвалось с дальних парт, после короткой паузы.       — А фамилия?       Вопрос заставил задуматься.       «Где вы вообще видели, чтобы у полубога была фамилия?» - усмехнулся он в мыслях и сказал:       — Допустим, Мин.       — Хорошо, Юнги, допустим, Мин, — записывая, произнёс Чимин. — А теперь, начнём лекцию.       Пак быстро вывел на экран заранее приготовленную презентацию и, взяв в руки микрофон, начал рассказывать материал. Он представил вниманию студентов небольшую историческую сводку о первых применениях угля в качестве выражения искусства, а не рабочего или бытового использования. Затем, добавляя лекции колорит, рассказывал о разных видах красок, палитре цветов и их сочетания друг с другом. Чимин крутился вокруг большого экрана, а улыбка не сходила с его лица, пока он вещал студентам о великой разнице между винно-красным и бардовым.       В этом был весь Чимин. В элегантных и аккуратных движениях. В мимолётных шутках и сияющей улыбке. В любви к искусству и самоотдаче. Он рассказывал обо всём этом так, словно даже у обычного фломастера есть душа.       Юнги смотрел на него и пытался понять: то ли он так быстро очеловечивается, то ли этот чёртов Пак Чимин и вправду не из этого мира.       — А сейчас добавим немного наглядности, — он отложил микрофон и направился к небольшой кладовке.       Пак вынес оттуда раскладную доску и развесил на ней несколько разных по текстуре белых листов. За второй заход, он расставил на столе большие банки с красками: гуашь, акварель, масло и акрил, и продемонстрировал их студентам.       — Я покажу вам, как ведут себя краски на разных поверхностях, — он кашлянул и, ехидно улыбнувшись, продолжил. — По правде говоря, сначала я хотел показать вам техники рисования и растушёвки пастелью, но, — он пронзительно взглянул в глаза "новенького", — мои планы буквально растоптали.       Это был камень. Огромный такой булыжник в огород Юнги и, конечно, он не мог оставить это без внимания.       С победной ухмылкой на губах, Чимин взял банку с акрилом, собираясь начать наносить её на приготовленные листы.       — Учитель Пак, – обратился один из студентов.       — Да?       — А насколько сложно отстирывается акрил?       — Достаточно сложно, если не сделать это быстро, пока пятно свежее.       — Тогда вам следует быть аккуратным, — едко произнёс Юнги. — Мало ли что.       Удивительно, но никогда ещё предупреждения не исполнялись так быстро. Это можно было бы назвать законом подлости, но нет. Это была целенаправленная месть одного вредного полубога.       Чимин потянулся, чтобы взять кисть со стола, но стоило ему шевельнуться, как он опрокинул на себя злосчастную банку с краской. Светло-синие дорожки растеклись вниз по джемперу, массивными каплями разбиваясь о пол. В аудитории эхом пронеслись тихие смешки, а Юнги тем временем облизнул губы, собирая с них довольную ухмылку. По его плану Чимин должен был как минимум расстроиться, растеряться и признать остаток пары сорванной.       Но его план затрещал по швам, когда Чимин звонко засмеялся от своей собственной неуклюжести и полностью провалился, когда Пак собрал руками краску с джемпера и начал наносить её на листы. Он не просто оставлял следы ладоней, а умудрялся превращать их в милые рисунки, попутно показывая, как и обещал, что на разных текстурах краска ведёт себя по-разному.       Юнги чувствовал себя странно. С одной стороны, дико раздражало то, что его действия Чимин обыгрывал по-своему. Совсем не так, как он того хотел. Но, с другой стороны, в эти моменты Пак выглядел так невинно и притягательно, что хотелось без раздумий отдать ему своё сердце. Нутро Юнги околдовывали новые ощущения, но как бы он не старался оправдать, объяснить, откреститься от них в конце концов, все дороги вели к одной конечной мысли:       «Мне это, мать его, нравится».       Пару действительно пришлось закончить раньше, и студенты, получив задание на дом, быстро покинули аудиторию. Юнги, спустившись к Чимину, улыбаясь произнёс:       — Я же говорил, мало ли что.       — Значит, мне не показалось, — Пак принялся снимать листы с доски.       Юнги поднял бровь и вопросительно хмыкнул.       — Это был ты, там у кафе, — он сдул упавшую на глаза чёлку.       Чимин никак не ожидал увидеть Юнги снова, не говоря уже о том, чтобы тот его целенаправленно искал.       Схватив кисточки со стола, новоиспечённый студент сделал вид, что этого не слышал.       — Ты что следил за мной?       — Да, следил, — выпалил Юнги, делая шаг вперёд, заглядывая прямо в глаза.       Прозвучало резче, чем планировалось. Ожидая от Чимина ответной реакции, он на секунду задумался, что мог напугать его, но сразу отбросил такие мысли, удивляясь, что его это вообще волнует.       — Ладно, — невозмутимо произнёс Чимин и начал снимать свой свитер, не разрывая зрительный контакт.       У полубога от этих действий в горле застряло удивление, а низ живота обдало жаром. Но, увидев под джемпером рубашку, он заметно расслабился.       — Поможешь убрать тут всё, и ты прощён, — вытирая руки, о безнадёжно испачканный свитер, произнёс Чимин. — И больше не стоит меня преследовать, студент из тебя всё равно никакой.       — Прощён?       Пожалуй, из всего сказанного это возмутило Юнги больше всего.       — Да. Бери доску, нужно отнести её в кладовку. Только в этот раз ничего не сломай.       — Подожди, ты серьёзно думаешь, что я пришёл, чтобы извиниться? — не дожидаясь ответа, страж в секунду разразился громким смехом, заставляя юношу удивлённо посмотреть на него.       «Его наивность просто очаровательна», – подумал Юнги, когда, наконец, перестал хохотать.       — Тогда зачем? – мелодичный голос заставил растеряться.       Нужно было быстро соображать, что ответить, а в голове, как на зло, была одна сплошная правда. Он не мог сказать, что больше недели искал его по всему Сеулу, потому что не смог побороть желание встретиться с ним ещё раз. Не мог сказать, что Чимин единственный из миллиардов людей, которых встречал Юнги, смог одним случайным прикосновением заставить его полубожественную сущность успокоиться. После такого можно сразу вызывать полицию, попутно набирая психушку.       Оставляя вопрос Пака без ответа, Юнги подлетел к доске, быстро сложил её и, подхватив одной рукой, пробурчал:       — Показывай, куда это барахло ставить?       Чимин усмехнулся, про себя отмечая, что виновник всех его бед выглядит очень мило. Наблюдая за ним, он удивился тому, что доску, которую ему пришлось с трудом тащить, Юнги держал так, словно она ничего не весит. Он указал пальцем в сторону кладовки и, собрав оставшиеся кисти, пошёл следом.       Свободного места в этом помещении было крайне мало. Всё основное пространство занимали полки с разными принадлежностями для рисования. Игнорируя это обстоятельство, они вместе протиснулись туда. Пока Юнги ставил доску, Чимин расставлял краски на свои места, будто невзначай облокачиваясь спиной о спину своего помощника, радуясь, что тот, в общем-то не против.       — Чем ты занимаешься? — поинтересовался Чимин, пытаясь поставить банку на верхнюю полку. — Ну, когда не выслеживаешь тех, кому навредил.       Юнги развернулся и усмехнулся, смотря как Пак на носочках тянется вверх.       — Скажем так, у нас с братьями общее дело, — он придвинулся ближе, прижимаясь грудью к чужой спине.       Чимин почувствовал, как тёплое дыхание опалило его ухо и мурашками побежало к шее. Он тяжело выдохнул и всё-таки поставил банку на полку.       — Семейный бизнес, значит? — Пак развернулся лицом к Юнги, складывая руки на груди.       — Что-то вроде того, — оскалился полубог.       Их взгляды пересеклись, заставляя обоих на секунду затаить дыхание. Чимин разглядывал Юнги так, словно тот мог вот-вот исчезнуть. Пак думал, что в этих глазах можно увидеть бесчисленное количество вселенных, хотя в них отражался только он сам. Он обводил взглядом ровные скулы и пухлые губы, не замечая, как прикусывал свои.       Внутри Юнги забурлило, и он опёрся рукой о полку рядом с головой Чимина, тяжело дыша. Внезапно оба почувствовали вибрацию из вне, а полки начали ходить ходуном.       — Это что землетрясение? – немного испугавшись, спросил Пак и схватился рукой за поручень между полками позади себя.       — Нет, — хрипло выдохнул Юнги, пытаясь обуздать ощущения от запредельной близости, буквально съедая свои губы.       От ещё одного внезапного толчка стенки, кисти и карандаши скатились вниз. Разные принадлежности на верхней полке, падая по принципу домино, задели несколько бутыльков с краской, которые почему-то были не закрыты. И весь этот колоритный водопад обрушился прямо на голову Юнги, немного пачкая рубашку, вжавшегося в полки Чимина.       Наступила тишина, всё в комнате замерло, включая сердце Пака. Но не прошло и нескольких секунд, как Чимин залился звонким смехом. Юнги поднял голову, ощущая, как прохладная жидкость стекает с его волос прямо на глаза. Изумрудные разводы окутывали скулы, роняя капли на подбородок. Он открыл рот, недовольно прикусывая щеку изнутри и, не сдержавшись, сам начал громко смеяться.       Чимин протянул руку к его щеке, медленно вытирая краску. Кожа на ощупь была такая нежная, что невозможно было оторваться. Он провёл пальцем вниз, останавливаясь в считанных миллиметрах от губ. Громкий смех Юнги сменился мягкой улыбкой, и Пак произнёс:       — Тебе идёт.       — Зелёный цвет?       — Улыбка.       Стало так тепло и приятно. Не хотелось плеваться или отнекиваться, как это было раньше. И это могло бы длиться вечно, если бы не…       — Развлекаешься? - раздался голос Намджуна, который услышал только Юнги.       Он резко повернул голову к двери и увидел, как старший стоял в проёме с явно напряжённым и серьёзным видом. Юнги, раздражаясь, моментально изменился в лице. Он резко дёрнул рукой, и дверь с силой захлопнулась, оставляя Намджуна снаружи.       — Что это было? – вздрагивая, спросил Чимин.       — Сквозняк, – отрезал тот, наспех вытирая краску с лица.       — Какой сквозняк? Тут даже окон нет.       — Я помог и больше преследовать тебя не буду, — чеканил Юнги.       Чимин непонимающе смотрел на него, задумываясь о том, что он мог сделать не так. Всего несколько мгновений назад было так тепло и уютно, а сейчас между ними вдруг образовалась холодная пустота.       — Подожди, я не… — Пак попытался остановить уходящего Юнги, схватив его ладонь.       Снова это сладостное чувство умиротворения, злость и раздражение словно переставали существовать, стоило Чимину коснуться его. Прежде чем вырвать руку, страж на несколько секунд сжал её в ответ, затем вылетел из кладовки. Пак запнулся о хлам на полу и едва не поцеловал захлопнувшуюся перед его носом дверь. Юнги подошёл к брату, попутно не давая Чимину выйти из кладовой.       — Какого чёрта, Нам? — крикнул он, зная, что их никто не услышит.       — Это я должен у тебя спросить, какого чёрта ты делаешь? — его голос отрезвлял. — Забыл, чем это чревато?       Их перебил громкий стук и вопящий голос:       — Юнги, открой дверь!       — Он уже зовёт тебя по имени.       — Замолчи, — рычал младший.       — За мной, — приказал Намджун и исчез.       От безысходности Юнги прохрипел еле различимое «прости» и растворился в воздухе, оставляя после себя нараспашку открытые окна, стёкла которых треснули, и серую дымку.       Чимин буквально вывалился из кладовки и, увидев лишь пустую аудиторию, обречённо вздохнул. Он обхватил себя руками, интенсивно растирая плечи, пытаясь осознать, что сейчас произошло. Внезапное появление Юнги, его необъяснимое поведение, ощущения тревожности и растерянности, которые он оставил после себя. Всё это было больше, чем странно.       Пока Чимин пытался найти хоть какое-то объяснение произошедшему, его сердце замирало, стоило ему в мыслях вернуться к тем чистым глазам, что смотрели на него с нежностью.

***

      — Ты не должен был следить за мной, — рыкнул Юнги.       — Нет, должен. Следить за тобой - моя работа, — ответил старший, касаясь указательным пальцем своей груди. — Ты забыл правила? Так я тебе напомню.       Намджун подошёл вплотную к младшему, не давая ему возможности возразить.       — Стражам нельзя вступать в любые взаимоотношения с людьми. Нельзя раскрывать себя, — он ткнул пальцем в грудь младшему.       — Я не раскрывал, — Юнги ударил его по руке, отмахиваясь.       — Нельзя позволять им привязываться к себе, — наступал на него Намджун. — И уж тем более, — он сделал паузу сжимая кулаки, — привязываться к ним.       Юнги понимал, что брат прав, но механизм, запущенный в его сердце, было уже не остановить.       — У меня всё под контролем, — попытался отбиться младший. — То, что ты видел ничего не значит.       — Ложь. Ты же знаешь, если проявится метка…       — Не проявится, – оборвал его Юнги.       — В любом случае, ваша встреча не должна повториться, — вынес вердикт Намджун. — Никогда.       — Не указывай мне, — рявкнул Юнги и одним движением вырвал три стеллажа книг.        Конструкция разлетелась в щепки, а книги в миг оказались в разных уголках зала.       — А говоришь, что всё под контролем, — обречённо вздохнул Намджун. — Сам-то себе веришь?       Юнги молча развернулся и двинулся прочь из зала, попутно вырвав двери с петель, и швырнув их в сторону.       Старший стоял посреди этих руин и безнадёжно вздыхал. Он окинул взглядом разбросанные книги и, выставив ладонь, притянул к себе одну из них. Переплёт был уже изрядно потёртым, как будто её носили с собой и читали круглыми сутками.       Намджун прижал её к груди и наклонил голову, мягко поглаживая шершавую обложку.       — Пусть он лучше ненавидит меня сейчас, чем будет ненавидеть себя потом.       Юнги влетел к себе в комнату, распахнув настежь окна. От злости и безысходности, в лёгких чертовски не хватало воздуха. Внутренний конфликт между долгом и желанием, разрывал его изнутри. Это был первый раз за бесконечное количество лет, когда он сорвался на старшего, потому что… Потому что тот был абсолютно прав.       Юнги сел на кровать, схватившись руками за голову. Так легко и приятно было забыть обо всём и следовать зову сердца. Осознание своих эмоций и чувств било по вискам, как вдруг полубог почувствовал жжение внизу спины. Его глаза округлились, и он в миг подлетел к большому зеркальному шкафу. На секунду он застыл, рассматривая своё отражение и, проведя рукой по лицу, вернул свой прежний облик.       Пальцы потянулись к краям футболки, робко приподнимая их вверх. Юнги зажмурился, потряс головой, повернувшись спиной к зеркалу. Сделав несколько глубоких вдохов, он резко сдёрнул с себя футболку и швырнул её в сторону. Простояв так пару секунд, полубог повернул голову, бросая взгляд сначала на своё плечо, затем на отражение. Он больно закусил губу, когда увидел, что на пояснице, ровно посередине, вырисовывался маленький росток. Это было похоже на только что проросшее семечко, которое долгое время тянулось к свету.       Такая метка проявлялась только в том случае, если полубог начинал испытывать по истине трепетные романтические чувства.       Так зарождалась любовь.       Юнги рухнул на пол, опираясь спиной о холодное зеркало и, запрокинув голову, хрипло прошептал:       — Вот чёрт…       

***

      Чимин уже два часа торчал в ванной, спуская остывшую воду, и снова набирая её. Он подставлял ладонь под бешеные струи, сжимал пальцы, словно пытался поймать их, но быстрый поток убегал, оставляя лишь капельки влаги на коже.       Гипнотизируя воду, он потянулся свободной рукой к небольшому импровизированному столику и взял листок бумаги. На нём был прорисованный, до самых мелких трещинок на улыбающихся губах, портрет Юнги. Посмотрев на него, взгляд Чимина тут же смягчился, и он произнёс:       — Скажи, как тебя поймать, если ты так упорно вырываешься? — ладонь под струями воды сжалась в кулак.       Прекрасное лицо с портрета смотрело с теплотой, как тогда в тесной, но, внезапно ставшей уютной, кладовке. Юноша детально помнил каждую секунду их спонтанной близости, мысленно благодаря за это - мизерные квадратные метры помещения и свою фотографическую память. Он положил портрет обратно и, откинувшись на изголовье ванной, закрыл глаза.       Напор воды, бегущей из крана, служил своеобразным белым шумом. Пак до неприличия чётко видел в голове пленительную улыбку и нежный взгляд, от которого мурашки побежали по влажной коже. Чимин провёл пальцами по плечам, слегка задевая ключицы. Было так странно ощущать, что он будто бредил человеком, которого ни капли не знал. Рука медленно спустилась к груди, когда в ушах раздались чужие хриплые и тяжёлые вздохи. Ему казалось, что он буквально ощущает их на своей шее. Язык блуждал по пересохшим губам, и реальность постепенно исчезала.       Пак видел перед собой Юнги, такого красивого. Такого до дрожи реального, что не передать. Чимин потянулся к его щеке, носом касаясь бледной и мягкой кожи. Он чувствовал, как сильные руки сжимали его тонкую талию. Пак запрокинул голову, открывая шею, которая, кажется, была создана только для этих губ. Юнги, поддаваясь искушению, ласково прильнул к нежной коже, опаляя её горячим дыханием.       — Только не исчезай, пожалуйста, — прошептал на ухо Чимин, сжимая его запястья.       Юнги, завершая поцелуй несильным укусом, внезапно отстранился. Сделав шаг назад, он облизнул губы и расплылся в хищной и такой манящей улыбке. Чужие руки коснулись плеч Пака, с силой надавив на них, заставляя опуститься.       Вода внезапно заполнила нос, попутно заливая уши, и юноша резко вынырнул, слегка закашлявшись.       — Твою мать, — Пак потёр ладонями лицо.       Он заметил, что вода уже достигла краёв ванной и мигом выключил её.       — Выбросил меня из моих же фантазий. Каков наглец, — усмехнулся он, облизывая влажные губы.