Destiny

      

***

       — Чимин! — тряс его Юнги. — Чимин, проснись! Я тут, всё хорошо.       Пак разлепил свои мокрые глаза и, увидев перед собой мятноволосого, сразу же бросился в его объятия. Он буквально вскарабкался на него и, обхватывая шею, сильно прижал к себе.       — Ты здесь!       — Ты звал меня. Первый раз я так отчётливо слышал, чтобы меня звали. Я так испугался, что с тобой могло что-то случиться.       Чимин слегка отстранился, и заглянув в глаза Юнги, тут же принялся осыпать его поцелуями.       — Это был самый страшный кошмар в моей жизни… — выдохнул Пак.       Юнги сгрёб юношу в охапку, и уселся с ним на кровать, расположив того на своих коленях. Только сейчас Пак заметил, что полубог был голый по пояс и, заглянув за спину, произнёс:       — Твоя спина, боже… — вся кожа на ней была в кровоподтёках, но ни один миллиметр метки не исчез.       — Метка не сошла. Намджун пытался убрать её, как только мог, но не вышло. — говорил Юнги. — А потом я услышал, как ты кричишь и испугался, что с тобой случилось непоправимое, — он крепче прижал к себе Пака.       — А почему она не сошла?       — Не знаю, старший с этим разбирается, — выдохнул Юнги. — Господи, я так переживал, что ты можешь умереть, — тараторил полубог.       — Никто не умрёт! — как гром, среди ясного неба, раздался голос Намджуна.       Чимин вздрогнул, а Юнги вопросительно посмотрел на брата.       — За мной. И его тоже возьми с собой, — с ухмылкой произнёс старший.       Никто из них не понимал, что происходит, но послушавшись брата, Юнги перенёс Чимина в их дом. Всё ещё было в разрухе, и они прошли вслед за старшим в библиотеку судеб. Юноша озирался по сторонам, поражаясь габаритам дома. Он отметил про себя, что дизайн просто великолепен, даже с разваленной мебелью.       Когда они подошли к одному из стеллажей, Намджун достал с полки книгу, на обложке которой сияло фамилия и имя Чимина.       — Это книга твоей судьбы, – пояснил старший. — До сегодняшнего дня в ней не было ничего особенного. Даже появление в твоей жизни Юнги здесь никак не отразилось. Любое вмешательство полубогов в ней не отражается.       Пак слушал его и крепко сжимал руку своего полубога.       — Это было вплоть до момента, пока этот…— он замялся, — пока мой брат не решился отдать свою жизнь за тебя.       Чимин прикусил губу, а Юнги сильно сглотнул. Пак попытался заглянуть в распахнутую книгу, но увидел там только пустые страницы.       — Даже не пытайся. Прочесть могу только я, — горделиво сказал Намджун. — Так вот, это первый раз во всей вселенной, когда полубог решил умереть во имя жизни того, кого любит. Поэтому, теперь он вписан в книгу твоей судьбы, — он ткнул пальцем в лист.       — То есть… — соображал младший.       — То есть теперь ты, Юнги, воплощение всемирного Хаоса - часть жизни Чимина.       — Поэтому метка и не сошла… — добавил юноша и потянулся, чтобы обнять Намджуна.       Он вжался в него, шёпотом осыпая его благодарностями. Старший слегка оттаял, но взяв себя в руки, отстранил от себя Чимина и произнёс:       — Меня благодарить не за что. Я искренне пытался это предотвратить, — ухмыльнулся он.       Внезапно, к ним влетел Хосок, и со своей сияющей улыбкой на губах, произнёс:       — Чувствую, что теперь полный порядок, — смеялся он. — Что празднуем?       — Безумие, которое породило любовь. Или первый в мире прописанный самой судьбой союз полубога и человека, — ответил старший.       Юнги, переполненный счастьем, бросился к Чимину и обнял, что было сил. Пак запрыгнул на него, обвивая шею руками и, сцепив ноги на его бёдрах. Они слились в самом сладком поцелуе во всей вселенной, осознавая, что теперь даже смерть не сможет их разлучить.              

***

      Дома хорошо. Тепло и уютно, особенно когда у тебя под боком лежит, мурчащий и немного ворчливый, полубог. Чимин встал с кровати, поставив фильм на паузу, и пошёл к холодильнику. Он достал оттуда несколько мандаринок и крикнул:       — Тебе одну или две?       — Ты знаешь, я не люблю еду. Никакую, — бурчал Юнги.       — Значит две, — усмехнулся себе под нос Пак.       Он почистил четыре штучки и, разломив на половинки, положил в пиалу. Вернувшись на кровать, он взял несколько долек, а остальное поставил на прикроватную тумбочку. Юноша лёг рядом, лёгким движением забрасывая сладкий фрукт себе в рот, и заодно подкармливая Юнги. Тот поморщился, но съел. «Вечное сияние чистого разума» уже подходило к концу, и когда на экране пошли титры, Чимин приподнял голову с плеча полубога и, проведя пальцами от щеки до шеи, спросил:       — Ты бы смог стереть себе память? — он привстал, заглядывая глаза.       — Я чуть было не стёр её тебе, — не задумываясь, ляпнул Юнги.       В голову за несколько секунд пришло осознание, что он сболтнул лишнего. Полубог подумал, насколько было бы иронично, сотри он ему память тогда, в мастерской.       — Что? — встрепенулся Пак. — Когда это?       — Неважно, — недовольно прикусив губу, произнёс полубог.       Чимин резким движением запрыгнул на Юнги, сжимая его бёдра ногами. Он схватил его руки и сжал запястья, вдавив их в кровать по обе стороны от головы. Пак приблизился к его лицу, опаляя тяжёлым дыханием. Полубог улыбнулся, ощущая табун мурашек.        — Юнги, допустим, Мин, — звучало наиграно. — Ты хотел стереть мне память?! — возмущался тот.       Полубог посмеивался, но, честно говоря, не хотел вспоминать этот момент. С другой стороны, он понимал, что Чимин вряд ли отстанет теперь.       — Не хотел, — буркнул он. — Это уже в прошлом.       — Когда это было? — не унимался Пак.       — Когда ты впервые привёл меня в мастерскую, — нехотя ответил Юнги, засматриваясь в глаза, которые словно гипнотизировали его.       Чимин немного задумался, переваривая услышанное и, с новой силой надавив на запястья, произнёс:       — И что тебя остановило: страх, муки совести?       — Ты, — резко ответил Юнги, вытянув шею навстречу манящим губам. — Чимин, отпусти.       — Не отпущу.       — Ты же понимаешь, что я могу уложить тебя на лопатки, не моргнув и глазом? — игриво оскалился полубог.        Чимин наклонился к нему, сражая наповал соблазняющей улыбкой, и прошептал в самые губы:       — Ну так вперёд, — он провёл кончиком языка по губам.       Хаос попытался поймать его язык своими губами, увлекая его в глубокий поцелуй. Их языки переплетались, как переплетались их души, утопая в ласке. Чимин был соблазнением в чистом виде. Он всё ещё держал руки полубога, который даже не пытался вырваться. Юноша медленно начал двигать бёдрами, а Юнги, поймав этот ритм, слегка застонал в поцелуй. Пак оторвался от сладких губ и, пробираясь дорожкой влажных следов от скулы до мочки уха, прошептал:       — Ну чего же ты, не хватает сил? — дразнил он, прикусывая мягкую кожу.       Юнги широко открыл глаза и резким движением вырвал свои руки. Он подхватил Чимина так, что тот непроизвольно вскрикнул. Движения полубога были рваными, но меняясь с ним местами, он аккуратно придержал юношу за талию, укладывая на кровать. Грозно нависая над ним, Юнги не оставил Паку возможности вдохнуть, а жадно прильнул к его губам, настойчиво целуя. Юноша запустил руки в мятные волосы, слегка сжимая их на затылке. Жар внизу живота потихоньку разгорался, разливаясь возбуждением по каждой клеточке. Полубог рисовал узоры на чужом, до судорог сладком языке, сминая одной рукой мягкую кожу на талии. Пак забрался руками под футболку, лаская упругое тело. Мятноволосый был такой горячий, его тело буквально пылало от эмоций и желаний, а Чимин своими прикосновениями разжигал их с новой силой.       Пак стянул с него футболку и, отбросив её, на несколько секунд застыл. Он любовался сексуальным телом, которое до безумия жаждало его. Чимин провёл рукой по груди, вздымавшуюся от тяжёлых вздохов, а Юнги, перехватив его ладонь, принялся покрывать короткими поцелуями каждый палец. Затем он вернул ладонь на грудь, плавным движением ведя ею вниз. Пак закусил губу, когда его рука коснулась горячего паха, чувствуя нарастающее возбуждение под одеждой. Полубог запрокинул голову и издал немного хриплый стон.       Юноша положил руки на его талию, плавно очерчивая её изгибы подушечками пальцев. Слегка приподняв бёдра, он вернул Юнги в изначальную позу. Влажные губы опустились на, покрывшуюся мурашками, шею. Чимин напористо целовал мягкую кожу, оставляя пурпурные следы, тут же зализывая их. Полубог резко схватил его за талию, вцепившись в майку до побелевших костяшек. Он старался контролировать свою силу, но эти губы и язык сводили его с ума. С хриплым стоном, он одним движением, сорвал её с Пака, бросая куски одежды подальше. Он моментально сжал в руках хрупкое тело, оставляя красные следы на фарфоровой коже.       Юнги хрипло стонал на ухо Чимину, прикусывая мочку, ведя языком к плечу. Он был таким вкусным, таким до безумия обольстительным, что полубог, не сдерживаясь сильно прикусил мягкую кожу, которая в миг покраснела. Пак немного вскрикнул от боли, на смену которой быстро пришло наслаждение. Юнги впился в его губы, заставляя этот возглас утонуть где-то между сплетающимися языками.       — Прости, — шептал он.       Чимин отстранился и, взглянув на него опьянённым взглядом, положил указательный палец к чужим губам.       — Сейчас, из этого рта, я хочу слышать лишь стоны, — он опустился к груди дорожкой влажный поцелуев.       Фейерверки взорвались в голове у полубога, когда юноша уделил особое внимание напряжённым соскам. Он обволакивал языком тёмно-розовые бугорки, поглядывая игривым взглядом на то, как его полубог запрокидывает голову, облизывая губы. В этот момент Чимин думал, насколько пленительно содрогался всемирный Хаос от его прикосновений, осознавая, что он принадлежит только ему.       Юнги отдавался новым ощущениям, готовый захлебнуться в этом бушующем водовороте желания и страсти. Пак, обведя круговым движением пупок, поцелуями опустился к паху. Он положил ладонь на горячую плоть, которой было явно тесно под одеждой. Юноша гладил ладонью возбуждение, чувствуя, как оно пульсирует, затем мельком взглянул на Юнги, который прогнувшись в спине, сжал руками, рвущуюся с треском, простынь.       Чимин лёгким движением снял, мешавшие им обоим, шорты и нижнее бельё Полубог закусил губу чувствуя чужое дыхание на своей коже. Он прогибался и изнурительно стонал, ловя ртом воздух. Юноша коснулся губами лобка, высовывая язык, обрамляя основание возбуждённого члена. Он поглаживал ладонями дрожащие бёдра, слегка сжимая их. На секунду подняв глаза, он поразился, насколько откровенно красив жаждущий его Юнги.       «Ты искусство».       Пак провёл языком от основания до раскрасневшейся, сочащейся смазкой, головки. Он облизывал каждую венку, рисуя замысловатые узоры и собирая губами нарастающую дрожь. Юнги закатывал глаза, изнывал от желания погрузиться в этот, до одури соблазнительный, рот. Чимин обхватил губами головку, лаская её круговыми движениями, смешивая естественную смазку со слюной. Глубоко вдохнув, он вобрал в себя член почти полностью, чем вызвал у мятноволосого громкий стон. От этого движения, полубог дёрнулся навстречу влажному и горячему рту. Сердце бешено застучало, закружилась голова, а небо внезапно пронзили раскаты молний.       От переизбытка эмоций полубог дёргался, Чимин схватив его за бёдра, попытался наладить ритм. Он вбирал его плавно, слегка всасывая, затем отпуская, расслабляя горло погружал член до самого конца. Ощущая, насколько приятно Юнги, Пак сам того не замечая, протяжно застонал. Когда движения стали полностью ритмичными, он обхватил рукой пульсирующий член и стал двигаться активнее, помогая себе рукой.       Юнги отдавался этим ощущениям, чувствуя, насколько они были безудержно сильными. В эмоциональном порыве, он одной рукой вырвал кусок от простыни, а второй достал до прикроватной тумбочки. Его ладонь опустилась прямо на пиалу с мандаринами, и он инстинктивно сжал кулак, сильно дёрнув рукой. Посуда полетела на пол, а сочный фрукт в его руках прыснул соком, оставаясь волокнами мякоти на пальцах.       Чимин отстранился и демонстративно провёл членом по своим пухлым губам, смотря прямо в глаза Юнги. Пак выпрямился и выжидающе закусил губу. Полубог слегка приподнялся и, сверкнув взглядом, медленно, но напористо стал слизывать сок со своих пальцев, собирая языком мякоть. Чертовски сладко.       Пак облизнулся, словно кот, и плавно переместился вверх, усаживаясь на его бёдра. Он облизывал свои губы, игриво покусывая, смотря как тот огибал языком средний палец.       — А говорил не любишь… — соблазнительно язвил он.       — Иди сюда, — облизнувшись, ответил Юнги.       Он придвинул юношу поближе к себе, поудобнее усаживая его на бёдрах. Чимин облизнулся, предвкушая сладкий вкус. Юнги провёл указательным пальцем по мягким, припухшим губам и мягко надавил на них, заставляя приоткрыть рот. Он протолкнул палец внутрь, моментально ощущая, как его обволакивает горячий язык. Полубог тихо застонал, любуясь такой откровенно прекрасной картиной. Свободной рукой, он скользил по бархатному телу, сжимая упругие ягодицы. Чимин застонал, прогнувшись в спине. Юнги пальцами раздвинул ягодицы и, скользнув между ними, слегка надавил на колечко мышц. Пак заёрзал на его бёдрах, сжимая липкую от сока ладонь, вбирая ещё один палец.       Юнги оставлял красные следы пальцев на ягодицах и не мог насмотреться на такого искусительного Чимина. Он вытащил влажные пальцы, заменяя их своими губами, несильно сжимая шею. Терпеть больше не было сил, и Пак, вспомнив, что смазка осталась в ванной, недовольно застонал.       — Я сейчас, — он ловко слез с Юнги и быстрым шагом пошёл в ванную.       Как только Чимин скрылся в дверном проёме, полубог, не собираясь оставаться один ни на минуту, быстро переместился к нему. Пак от неожиданности резко развернулся, сжимая в руке небольшой бутылек.       Юнги, подарив поцелуй, быстро сорвал с него последние намёки на одежду. Он поднял его на руки, закидывая ноги на свои бёдра. Чимин обвил его шею и сильнее вжался, когда почувствовал, как горячий член коснулся его ягодиц. Мятноволосый развёл две половинки, погружаясь между ними. Он сделал несколько поступательных движений, ощущая, как Пак жадно впивался в его шею.       Они за долю секунды оказались на кровати и Юнги, опускаясь вниз, покрывал юношу жадными поцелуями. Он, устроившись между ног Чимина, медленно развёл их пошире. Выдавив себе на руку гелеобразную жидкость, он обхватил ладонью набухающий член и сделал несколько плавных движений. Пак, прерывисто застонав, начал ритмично двигаться навстречу. Юнги ускорял темп, надавливая на головку, которая скользила между сжатых в кольцо пальцев. Он прервался буквально на несколько секунд, выдавив на вторую руку себе побольше смазки, и приставил палец к сжатому колечку мышц. Второй рукой, он вновь взялся за член, замедлив прежний ритм.       Он проскользнул пальцем внутрь, сначала на половину, ощущая, как Чимин сжимается. Полубог медленными круговыми движениями водил пальцем внутри, постепенно погружая его до конца. Пак застонал и несколько раз сильно толкнулся в руку, прогибаясь в спине. Юнги кусал губы, во рту пересохло от нетерпения. Он ввёл второй палец, двигаясь внутри более активно. Юноша громче застонал и едва коснулся руки полубога, отстраняя её от своего члена.       Когда третьему пальцу перестало быть тесно, Юнги нанёс смазку на член и добавил ещё немного на растянутую плоть. Поймав зрительный контакт с сумасшедшим от ожидания взглядом напротив, он приставил член ко входу медленно погружая его внутрь. Пак вскрикнул и тут же закусил губу, сжимая простынь. Полубог входил медленно, смотря с каким наслаждением Чимин принимает его. Пак выгнулся, когда Юнги вошёл в него до конца, собирая громкие стоны с его губ. Чимин обхватил руками его спину, врезаясь ногтями в кожу. Юнги прильнул к его шее, нежно целуя её, ритмично двигаясь внутри. Персиковый юноша был таким безумно горячим, непрерывно шепча на ухо его имя.       «Ты совершенство».       Юнги двигался, ускоряя темп. Их языки сплетались воедино, а влажные тела слегка липли друг к другу. Оба тяжело дышали, а любые мысли были далеко за пределами этой вселенной. Чимин обнял полубога за шею, чувствуя, как сильные руки поднимают его. Юнги выпрямил, согнутые в коленях, ноги и, обнимая юношу за талию, усадил себе на бёдра. Пак заскулил и, сжимая их коленями, в медленном темпе двигался вверх и плавно опускался вниз. Полубог придерживал его ягодицы, слегла разводя их, насаживая глубже на свой член.       Наслаждение пеленой накрывало разум, а искушение застилало глаза. Пак, войдя во вкус наращивал темп, двигаясь резче. Юнги то гладил его спину, то сжимал до приятной боли мягкую кожу. Он чувствовал, как голова совсем переставала соображать, а внизу живота развязывались затянутые узлы. Полубог посмотрел на Чимина, который прикусывая губы, медленно потянулся к своему члену. Он, опережая его, сжал обильно сочащийся смазкой и пульсирующий орган в руке, и сделал несколько плавных движений, быстро сменяя их более жёсткими.       Чимин впился ногтями в сильные плечи и с протяжным стоном излился на живот Юнги. Почувствовав, как сильно в этот момент сжался Пак, мятноволосый резко двинул бёдрами на встречу, чувствуя, как в голову ударяет бешеный разряд тока. Он бурно кончил, чувствуя, как по члену стекала вязкая тёплая жидкость.       Оба чувствовали себя приятно измотанными и опьянёнными друг другом. Блаженство растекалось по их телам, оставляя сладкое послевкусие. Нежные, наполненные трепетом поцелуи шептали о безграничной любви. Уставшие, но до безумия довольные, они пошли в душ, чтобы привести себя в порядок, и заодно в чувства.       Когда все последствия бурной любви были убраны, и они легли на заново застеленную кровать, Чимин, обнимая своего полубога, произнёс:       — Если я скажу, что это было…божественно? — ему едва удалось сдержать смех.       — Я перенесу тебя в Антарктиду и там оставлю, — ущипнул его Юнги.       — Врёшь, – он чмокнул его в щёку.       - Вру. Но тресну точно, — шуточно пригрозил ему полубог.       Юноша крепко обнял его, положив голову на грудь. Юнги, топя пальцы в любимых персиковых волосах, вдруг произнёс:       — Ты чудо.       Пак резко поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза.       — Ты перемещаешься в пространстве по воле одной только мысли, — удивлённо начал он. — Двигаешь предметы не касаясь их. Можешь одним лишь взглядом заставить человека усомниться в собственном существовании, — он сделал паузу, — и ты говоришь, что чудо это я?       — Да, Чимин, ты моё чудо.