Всё страшное становится явным

«Перед тем, как выключить свет и лечь спать, я проверяю, укрыты ли у меня ноги одеялом. Потому что если хоть краешек ступни высунется из одеяла, а его коснется чья-то рука, то я могу и закричать. С. Кинг

      — Август, милый, уже пора спать, — в комнату к слегка упитанному парнишке вошла упитанная женщина. Мальчик повернул голову к маме. В карих глазах застыла мольба, а на лице пронеслась гримаса боли. — Снова кошмары? — Ласково спросила она.       — Угу, — грустно сказал он.       — Папа нашел специалиста по снам. Мы послезавтра поедем к нему, — женщина обняла своего сына и погладила его по голове. — Тебе все равно надо поспать, милый.       Женщина помогла Августу лечь в кровать и заботливо укрыла его одеялом. Пожелала сыну спокойной ночи и покинула комнату, выключив свет и оставив только ночник. Этот ночник в виде забавного зайчонка отец привез из далекой и загадочной Японии несколько лет назад, когда Август был еще маленьким ребенком. Он всегда был упитанным мальчиком, и всегда любил сладости, особенно шоколад. Шоколад и конфеты, всякие разные, всегда были его самой большой слабостью. Ему не было важно, из чего состоит та или иная сладость, главное, чтобы она была сладкой. А то шоколад 99,9% какао продается, соседи делают, какая ж это сладость.       Август посмотрел на зайчонка и закрыл глаза. Некстати, а может быть кстати, перед глазами пронеслась его жизнь. Ее смело можно было разделить на две части, просто и не задумываясь. Первая часть была до того, как он нашел этот золотой билет, пропуск на самую таинственную шоколадную фабрику мира. В этой части жизни он очень любил шоколад, был упитанным, даже можно сказать, жирным. Его дразнили кабаном, хряком, да как только не дразнили, и он стресс постоянно заедал шоколадом. Лет в десять ему очень понравилась девочка, Виктория, из начальной школы, но она даже не стала смотреть на такого жирного мальчика. Август комплексовал и заедал стресс шоколадом. Мама водила его к врачам, они часто делали обследования, сдавали разные анализы, но все показатели были в норме. Это было странным, но ни диабетом, ни ИБС, ни тромбозами не страдал ни один член его семьи, и врачи в один голос твердили, что это такая особенность. Но шоколад ограничить рекомендовали.       А потом он нашел золотой билет, и после этого началась вторая часть его жизни. Все произошло как-то неожиданно. На следующий день после экскурсии он проснулся знаменитым. Уже в аэропорту Дюссельдорфа их встретили фанаты и журналисты. Прямо в аэропорту мальчик рассказал, что видел там, не стал только говорить о том, что вылетел первым. Да и не это было важно, а то, что теперь он из толстого и жирного ребенка, у которого не было друзей, превратился чуть ли не в секс-симвом города. Не сразу, через несколько месяцев. Именно тогда Виктория первая подошла к нему и робко поцеловала. Вчерашний жирный поросенок, который рос и рос, внезапно обрёл что-то другое. В один момент он с отвращением посмотрел на коробки с шоколадом, которые в качестве утешительного приза отправились за ним в его страну. В один момент, никто не понял, в какой именно, он перестал есть шоколад. Ограничивался одной плиткой шоколада в неделю, что для него эквивалентно отсутствию этой сладости в жизни. Такой вот Август теперь был. Сладкоежка, упитанный мальчишка с достаточно симпатичным лицом, который худел, набирал физическую форму, и был счастлив, встречаясь с самой красивой девочкой в классе.       Август повернулся на бок. Закрыл глаза и завернулся в одеяло. Вздрогнул от какого-то непонятного скрипа и зажмурился. Скрип, какой бывает, когда металлом разрезают металл. Август не желал открывать глаза. Боялся, хоть и понимал, что нигде в его комнате нет металла. И ничего металлического тоже нет. Это странно. И страшно.       Одна нога вылезла из-под одеяла. Подул ветер, и Август нахмурился. Он не желал открывать глаза, но не успел заснуть. Он отчетливо помнил, что в комнате было закрыто окно, и холодного ветра быть не должно. Дуновение ветра по ноге было как будто зимой. Странное ощущение. Август хотел только поджать под себя ногу, чтобы спрятать ее под одеяло, как голой ступни коснулось что-то влажное и холодное. По размеру это был как будто небольшой шарик вроде того, каким играют в настольный теннис, а по ощущениям как будто металл. Но нет. Плоть!       Август открыл глаза и сел на кровати. Первое, что он заметил — это отсутствие света. Зайчик не светился. А перед кроватью раздался скулежь собаки. Август почувствовал, как волосы на голове зашевелились. Со страхом он уставился в темноту, увидел сначала глаза, которые светились в темноте, а потом стал вырисовываться силуэт. Маленькая собачка запрыгнула на кровать и залаяла. Август подтянул к себе ноги и открыл рот, чтобы закричать, но от страха, липкого, ничтожного и противного, не смог этого сделать.       Померанский шпиц перестал лаять и, скалясь, подошёл к своему хозяину. До Августа донёсся запах земли и гнили. Дыхание собаки обжигало. Шерсть свалялась, была грязной и влажной от земли. С нее стекала дождевая вода, оставляя на постельном белье мокрые и грязные пятна. Август оторвался от собаки и повернул голову к окну. За окном был дождь, тяжёлые капли ударялись о железный карниз подоконника, создавалось ощущение, что капли его пробьют. Удары были глухими, хотя Август знал, что звук будет звонкий.       Тем временем шпиц подошёл ближе к мальчику. Август не успел среагировать, как питомец своими зубами вцепился в нос своего хозяина и одним укусом его перекусил. Август попытался закричать, но из глотки выходили только хрипы. Оторвав своему хозяину нос, питомец впился в глотку, разрывая плоть. В голове стучал отчётливый запах крови, а тёплая вязкая масса текла на кровать и заполняла собой комнату…

***

      Будильник заставил молодого человека открыть глаза и дёрнуться. В комнате было темно, в нос ударял отчётливый запах крови. Ночник-зайка продолжал гореть приглушенным светом с зеленоватым оттенком. Август окончательно проснулся и сел на кровати. Дыхание было тяжёлое, сердце бешено колотилось в груди, разрывая грудную клетку и стуча о рёбра, тело покрывал липкий и холодный пот. А из носа снова шла кровь. Август тяжело вздохнул и встал с кровати. Направился в ванную и, умывшись и приняв душ, оделся и задержался у своего стола. Почему-то фотография его любимца, который погиб несколько недель назад, сейчас лежала на столе изображением вниз. Август поставил ее обратно и провел пальцами по стеклу, которое оказалось треснуто, и он почувствовал жжение. Посмотрел на палец — из маленькой длинной ранки сочилась кровь.       Аптечка, пластырь, перевязка, кухня. Мама нарезала хлеб к завтраку, отец накрывал на стол. Август помог накрыть на стол, и вскоре всё семейство село за стол. У Августа не было аппетита, а в воспоминаниях был этот жуткий кошмар. И запах, исходящий от его любимца, запах разложения, гнили и тления, до сих пор сидел в его сознании. Он даже не смог восхититься шикарным ароматом булочек, настолько запах ночного кошмара был сильнее.       Отношения с родителями были доверительными, и он все-таки рассказал им об этом своем кошмаре. Кроме родителей об этой слабости никто не знал, все будут смеяться, что он боится каких-то детских страшилок и кошмаров. Для друзей он ничего не боялся и всегда был смелым.       — Я завтра тебя отвезу, он хороший специалист, — сказал отец, прожевав булку с колбасой, — мы поедем в Берлин.       — Хорошо, — ответил Август и допил чай. Попрощался с родителями и, взяв свой рюкзак, покинул дом.       По пути в школу его преследовало странное чувство, что за ним следят. Иногда взгляд был настолько осязаемый, что Август просто его чувствовал. Он забирался в подкорку головного мозга, удобно располагался там и, когда нужно, посылал какие-то сигналы, бьющие по рецепторам — зрительным, слуховым, обонятельным. Он чувствовал этот запах, видел эти глаза, наполненные кровью, яростью и желанием убить, и не знал, как избавиться от этого. День тянулся невыносимо медленно, и парнишка боялся приближения ночи. Он не сможет не спать. Он хочет просто поспать, без снов и кошмаров. Они его мучают на протяжении нескольких недель. Сначала они были незапоминающиеся, просто он просыпался с каким-то липким ощущением тревожности, потом начались сны о посещении загадочной шоколадной фабрики, но они оставляли лишь какое-то послевкусие, нельзя сказать, что оно было странным и страшным, просто было в нём что-то необычное. Через какой-то момент они пропали, он даже не мог сказать, что именно ему снится. Какие-то образы фабрики и шоколад. А теперь любимец, которого сбила машина. Он остался в ветеринарной клинике, так как Август не особо представлял, как поедет с трупиком животного в транспорте.       Взгляд неожиданно приковал его к месту. В голове отчётливо стучало «не оборачивайся», но при этом было очень явное желание обернуться. Он обернулся. Ничего. Простая улица, люди и машины. Но взгляд, он прожигающий, болезненный, уничтожающий. Август осмотрелся и продолжил путь домой. Два жёлтых глаза, в которых было желание убивать, смотрели ему вслед, и он это чувствовал. Было страшно, сердце бешено колотилось в груди. Он снова обернулся, но опять ничего не увидел.       Дома стало немного легче, но, зайдя в комнату, он снова почувствовал пристальный взгляд. На него смотрел шпиц с фотографии, и Августу показалось, присмотревшись, что зрачки двинулись. Он мотнул головой — это фотография, такого быть не может. Психоз и галлюцинации от недосыпа. Видеть постоянно липкие и странные кошмары, не отдыхая, такое себе удовольствие. Парнишка убрал фотографию в ящик стола. Стало спокойнее. Он сделал уроки и зевнул. Пришли родители, и он вышел из комнаты.       На автомате вернулся и вытащил фотографию из ящика, поставил на место.       После ужина он вошел в комнату и вздрогнул. Фотография стояла на столе. Он отнёс ее в мусорный бак, стоящий на улице. Почистил зубы и направился в свою комнату.       Если бы родители в тот момент не были заняты, то увидели бы странности в поведении сына. С широко распахнутыми глазами, со стеклянным взглядом, Август спустился с лестницы, стараясь идти как можно тише, подошёл к двери, открыл ее, вышел на улицу и подошел к баку. Вытащил из него фотографию собачки и, протерев стекло и рамочку пижамной кофтой, так же тихо вернулся в дом. Поставил рамочку на стол и лег спать.       И опять начались кошмары, и по пробуждении он не смог понять, что ему снилось. Мама за завтраком заметила, что он начал заболевать и решила, что не стоит сегодня отправляться к доктору. Но Август, услышав, что не избавится от кошмаров, взбрыкнулся и попросил поехать к доктору. Миссис Глупп отпустила его с отцом. Проводила их до машины, поцеловала и ушла в дом. А Август, сидя на переднем пассажирском сиденье автомобиля, прикрыл глаза. Снова увидел жуткие глаза своего питомца. Было страшно, и он тяжело вздохнул.       Машина плавно ехала по автобану в направлении Берлина.