Всё страшное становится явным

      Скрывшись в своём кабинете, Вилли Вонка швырнул на стол этот амулет и обессиленно опустился в кресло. Сложил руки домиком и задумался. Этот разговор был очень странным и не укладывался в сознании. Как можно вернуться к точке невозврата? Это невозвратная точка, и к ней вернуться уже нельзя, так как она не имеет возврата. И, мол, если к ней вернуться, то проклятие разрушится. Как оно разрушится? В чём заключается это проклятие? Если эта ведьма прокляла всех, кто достанет её амулет, то надо каким-то образом его уничтожить. Переплавить нельзя — это он слышал и понимает, что так проклятье не разрушить. Или… прокляты все потомки её обидчиков? Вилли хмыкнул, посчитав это бредом. Насколько он знал, его мать выходила из индейцев, а предки отца приехали на этот континент задолго до рождения этой Матильды. Значит, это отпадает. Надо искать что-то другое. Но вот что?       Мужчина устало протёр лицо руками и закрыл глаза. Сначала перед ними было темно, а потом мир как будто покачнулся. Перед глазами появилось лицо. Сердце трепетно и болезненно сжалось. Он смотрел на это лицо, и в груди ныло, а в голове пульсировала одна мысль. Одна единственная мысль, что тогда он не успел сказать что-то важное. Или…       Скрип. Мужчина вздрогнул, чуть не свалился с кресла и открыл глаза. На пороге кабинета стоял отец. Вилли поморщился и вопросительно выгнул бровь. Пожилой человек робко и даже как-то стеснительно прошёл в кабинет и сел на предложенный стул. Осмотрелся. Увидел на полке книжного шкафа фотографию. Её последнюю фотографию. Вилли хмыкнул, проследив за ним взглядом.       — Если это и есть точка невозврата, то что делать? Она нас не слушалась тогда, почему должна послушать сейчас? — Пробормотал Вилли. — А если ничего не получится? Нет, это вообще бред. Полнейшая ахинея. Господи, я поверил в этот бред. Какое нахрен проклятье и какая точка невозврата?!       Если Вилли сначала говорил тихо и неуверенно, то сейчас просто раздражался и говорил чуточку громче. Так бывает, когда человек не совсем кричит, но и не нормальным тоном говорит. Высказавшись, мужчина провёл ладонью по своей голове, не нашёл рогов, а потом вспомнил, что рога бывают у женатых баранов, а он осёл, потому что только это непарнокопытное животное может поверить в эту псевдонаучную ахинею. Хотя Вилли любил осликов, они ему казались очень работящими, спокойными и выносливыми. Там, где лошадь загнётся, ослик продолжит идти и помогать человеку. Но в людском обществе слово «осёл» выглядит смешно и глупо. Вилли не любил, когда его кто-то считает смешным и глупым.       — Знаешь, — тихо сказал Уилбур, и его голос казался слабым, а тон неуверенным, — мне иногда кажется, что это моё проклятье. Она жила этим, любила это, а я не смог её спасти. Ты любишь своё дело, живёшь этим, а я только что чуть тебя не потерял. Может быть это моё проклятье? Может, мне надо это остановить? Я… живу прошлым. С тех пор, как её не стало, я не могу жить. Я будто существую…       — Но этот мистер Бин, или как его там, сказал, что я должен вернуться к этой точке. Куда мне вернуться? А если после этого не будет фабрики? А если не будет моих любимых умпа-лумпов? Буду ли я это помнить? Или не буду? Что делать?       Много вопросов, страхов. Бояться можно, и это состояние совершенно не показывает, что человек трус. Трус тот, который на каждом углу говорит, что ничего не боится, а потом убегает при первой опасности. Таких людей было много, в том числе и на пути Вилли Вонки. Сам Вилли старался всегда смотреть страху в глаза. Наверное, еще и поэтому у него сейчас было то, что есть, — фабрика, умпа-лумпы и дорогой мальчик. Посмотрев на отца, мужчина вздохнул и опустил голову.       Разговор был нелёгкий и сложный. Придя к одному мнению, мужчины распрощались — один ушёл по коридору в шоколадный цех, а другой пошёл по коридору в противоположном направлении. А амулет, оставшийся один, подпрыгнул, стал крутиться на ребре и светиться ярким светом, который поглощал всё.       Вечером на фабрике было очень тихо. Спали все, и один человек видел очень хороший сон.

***

      Чёрный мерседес представительского класса с тонированными стёклами стоял на светофоре. Переключение света, и машина плавно начинает ход, настолько плавно, что даже горячий и ароматный кофе в маленьком стаканчике не выплеснулся, что бывает очень редко. Мужчина кивнул и сделал небольшой глоток. Кофе был очень крепким, совсем несладким и с долькой лимона. Приятная горечь во рту и на стенках пищевода, небольшая изжога, такое бывает, когда он пьёт кофе на голодный желудок. Отменное здоровье, но небольшие проблемы с желудком, его это не беспокоит.       — Мистер Вонка, — слева послышался голос, и мужчина лениво повернул голову и посмотрел на мальчика, — а вы уверены, что всё получится?       — Я подготовил проект будущего расширения фабрики и хочу согласовать его с мистером Смитом, заместителем мэра по градостроительной политике.       — А вдруг не получится? Вдруг он забракует проект?       — Не забракует, — Вилли встрепенулся и посмотрел на мальчика. Увидел, что Чарли какой-то напряжённый. — Что-то случилось, мой мальчик?       — Мне кажется, что мы уже ехали туда. А потом было что-то не очень хорошее.       — Это всего лишь сон. Ты много сидишь в этих своих гаджетах. О, мы приехали.       Вилли Вонка, как только автомобиль остановился, открыл дверцу и вышел на улицу. В два глотка допил кофе и стал жевать кружок лимона, плавающего в напитке. Прожевав и проглотив, он поднялся по ступенькам и вошел вздание мэрии, открыв массивную дубовую дверь.

***

      В этот вечер Вилли рассказал участникам чата в скайпе страшную историю, а потом пожелал всем спокойной ночи и ушёл.       — Знаете, у меня почему-то такое ощущение, что это всё уже было, — сказал Чарли.       — Да, мне тоже кажется, что я слышал уже эту историю, — напечатал Август. — Мне приснился мой погибший пёсик, а потом у меня были головные боли и… я проснулся.       — А меня мой пони скинул в куст, — неожиданно призналась Верука.       — Да, точно. Какой-то странный сон я видел. Что-то с убийствами и клоунами.       — Может, это так влияет на нас шоколад твоего наставника? — Хмыкнул Майк.       — Ты же ненавидишь шоколад, — написал Август.       — Все это очень странно. Но мне кажется, что нам не стоит ссориться и нужно держаться всем вместе. — Сказал Чарли.       Немного еще поболтав на разные темы, ребята попрощались. Чарли выключил нотбук и опустил крышку. Посидел немного в кресле наставника и вышел из кабинета и выключил свет.

***

      По дорожке кладбища идёт человек. Два шага, звонкий удар наконечником трости, два шага. Шаги широкие. Рядом, если прислушаться, раздаются другие шаги. Они более мягкие, в другом ритме. Сначала кажется, что это эхо, ведь на кладбищах, как это ни странно, оно есть. Кладбище — это вообще удивительное место, там какая-то своя аура есть, другая и потусторонняя. Даже если кладбище находится рядом с оживлённым кварталом или дорогой, то даже на самом входе пропадают звуки. Мёртвые любят тишину и охраняют свой покой, будто бы запрещая звукам из мира живых добираться туда.       Люди отстановились около памятника. Он был похож на остальные, но всё же чем-то отличался от других. Рядом стояла маленькая скамеечка. С гранитного памятника на них смотрел строгого вида человек, а внизу была подпись «Уилбур Вонка, любящий муж и отец». На могилке были высажены петуньи, которые разрослись. Нужно окучивать и приводить в порядок. Один человек, это была женщина, прибралась на могилке, а потом положила на мраморную полочку букетик белых хризантем.       — Я скучаю без тебя, любимый, — прошептала женщина и посмотрела на стоящего рядом спутника. Он поднял голову и посмотрел на фотографию.       — Я тоже скучаю по тебе, па-па.       Вилли Вонка, а это был он, одетый всё также в старомодный костюм и цилиндр на голове, слабо улыбнулся, потом вздохнул и помог женщине сесть на скамейку. Сел рядом, поставил трость между ног и положил руки на набалдашник, а на них подбородок. Прикрыл глаза.       — Знаешь, — голос отдавал хрипотцой, и он покашлял, — мне Чарли сказал, что ему кажется, что он уже это видел. И нашу вчерашнюю сессию в скайпе, и мой разговор с мистером Смитом. Я ему сказал, что это все бред, но… я тоже все помню.       — У будущего много ответвлений, и неизвестно, какую мы выберем дорогу. Я выбрала этот путь. Я благодарна тебе и Уилбуру, что тогда вы отговорили меня от участия в том конкурсе. Я вижу, как вырос мой сын и исполнил свою самую заветную мечту.       Женщина положила руку на ладонь сына и слабо её сжала. Потом положила голову на его плечо и слабо улыбнулась, глядя на фотографию мужа. А Вилли тоже смотрел на фотографию отца. Уилбур ушёл рано, разбился в аварии. Это произошло через год в тот же самый день. Странно, что они с мамой не смогли отговорить отца от поездки на конференцию. Из той поездки он уже не вернулся. Мама сильно сдала, и Вилли старался много времени проводить с ней. Посвящал её в свои идеи, а она помогала ему. Потом Вилли было двадцать три года, и он планировал построить свою фабрику. Были конкуренты, закрытие фабрики, путешествия, умпа-лумпы, и мама была всегда с ним. Экскурсия по фабрике, такие же дети. Они не изменились, а вот он… что-то в нём поменялось, но все равно дедушка Джордж иногда его называл идиотом, заносчивы типом и иногда индюком.       По тропинке кладбища идут двое. Два шага, удар трости, два шага. Это идет мужчина. Походка медленная, шаги твёрдые, широкие и уверенные. У женщины, идущей рядом с ним, шаги мягкие, медленные и не такие широкие. Она старается идти в том же ритме, но не получается. В какой-то момент мужчина слышит ещё одни шаги. Он каждый раз слышит их, когда уходит с кладбища. Отец, лучший в районе дантист, строгий и любящий, обнимает тёплым одеялом живых сына и жену и провожает их с кладбища. Вилли любит отца и понимает, что, что бы ни случилось тут или там, на другой дороге, тот бы пожертвовал собой ради благополучия сына.       Чтобы что-то обрести, нужно что-то потерять. Вилли, обиженный на отца мальчик, который остался без матери из-за того, что отец не смог уговорить маму от участия в том конкурсе, вернулся к той точке невозврата. Прошлое не изменилось, да и будущее стало почти таким же. Но теперь Вилли Вонка точно знает, что делать расширение фабрики будет только после вех согласований и пригласив рабочих. Официальные два человека не смогут ничего сделать, а привлекать умпа-лумпов к этому не стоит.       Выйдя с кладбища, Вилли остановился и обернулся. Ему казалось, что отец стоит где-то здесь и машет ему.       — Спасибо, — прошептал Вилли и, посмотрев на маму, слегка наклонил голову и поцеловал её в щёку. Потом направился к машине.       Шелестя колёсами по дорожному полотну, автомобиль представительского класса всё дальше отъезжал от кладбища…