Мистер Паркер вновь студент

— Не трогай мои волосы! Наташа застывает с поднятыми руками, измазанными в какой-то штуке для укладки, и скептически смотрит на Паркера. Питер смотрит в ответ, одновременно испуганно и недоверчиво. — Я просто немного поправлю. — примирительно говорит Романофф вновь протягивая руки, чтобы уложить ему волосы. Паркер резко ныряет вниз и в сторону в попытке уйти от ее шаловливых ручонок. — Зачем? — непонимающе тянет он, торопливо, боком отходя в другой конец комнаты. — Мои волосы хорошо лежат. Наташа терпеливо вздыхает и смотрит на него как на ребенка, который не хочет зубы чистить. Все начиналось вполне мирно. Как и договорились — как его заставили — Наташа забрала сумочку из своего кабинета, а он рюкзак из своего, и они отправились к ней домой. Перекусили захваченной по пути китайской стряпней прямо из коробочек, она ушла в душ, а Питер завалился на диван и попытался осмыслить свою жизнь в этот конкретный момент. Что он с ней сотворил и как вообще дошел до такого. На данный момент он имел — постоянное беспокойство на счет того, что его в любой момент могут раскрыть. Даже не важно, кто именно мог бы раскрыть. В зависимости от человека исход по разному ужасный. Вторым пунктом создал себе меньше свободного времени. Как на работе, так и дома. На работе спускал свои окошки для бумажной работы на лекции, которые ему даже не нужны. Дома, помимо проверки каких-либо работ и составления тем для новых занятий, приходилось учить предмет, который, опять же, ну вот нафиг ему не сдался. А ведь мог смотреть распаковки Лего в интернете, убраться наконец на кухне или просто поспать пару часиков. Третьим пунктом — врал, нет, скрывал от друзей-коллег правду. Врать Питер никогда не любил, если быть честным, и пусть вся эта ситуация была одним сплошным враньем, но, технически, не с его стороны это вранье началось. Он не врал, что он ученик. Кинер сам так решил, а Питер просто подыгрывает. Паркер устало вздохнул на грани хныканья, когда Наташа, а он и не заметил, вышла из душа в одном лишь халате и весьма грубо скинула его ноги с подлокотника дивана. — Не веди себя как страдалец. — спокойно сказала она, проходя мимо него к себе в спальню. — Это всего лишь поход в бар в вечер пятницы. Питер недовольно надулся и сел, ведь не было никакого смысла в том, чтобы нарушать его удобное положение. Он же не в кровать к ней в обуви залез — у Наташи было весь серьезное отношение к тому, чтобы на входе в ее дом все разувались — а всего лишь комфортно устроился в попытках привести мысли в порядок, пока она полчаса намыливала свои, итак чистые, волосы. — Признаюсь, — устало выдохнул Питер, чуть повысив громкость голоса, чтобы она слышала его из другой комнаты. — Я забыл, что обещал пойти с вами в бар, и уже планировал по-другому провести вечер. Пусть и брехал, что именно это его беспокоило, и врать не любил, но нужно было именно так сказать. Наташа может почуять что угодно, хорошо хоть мысли читать не умела. Если Питер будет сам уверен, что его беспокоит именно “внезапная вылазка”, а не то, что он идиот, вероятно, она не станет допытываться. — Потерпишь вечерок. — насмешливо фыркнула она, выходя к нему из спальни, на ходу вытирая остатки влаги с волос небольшим полотенцем. — У нас есть еще полтора часа на сборы и полчаса на дорогу. — Как раз успеешь собраться. — тихо пробубнил Питер, надеясь, что она не услышит. В лицо прилетело мокрое полотенце. — Спасибо. — недовольно фыркнул он, снимая его с себя и перекладывая на подлокотник, где еще минуту назад его ноги так комфортно лежали. — Я то быстрее соберусь. — деловито говорит Романофф с усмешкой. — Клинт опоздает минимум минут на сорок, поэтому мы и выходим позже, не забывай, мы договаривались на шесть вечера, а не семь. Наташа лишь поднимает брови, когда Питер надувает губы, и возвращается обратно в спальню, чтобы продолжить сборы. Паркер обиженно выдыхает носом и меняет положение, чтобы продолжить думать над своей судьбой. Спустя еще полчаса Романофф возвращается уже полностью собранная, а Питер так ни к чему и не пришел. Только улеглся на диване так, что голова свисала над самым полом, а ноги торчали над спинкой. Когда кровь к голове приливала, казалось, думалось лучше. — Ты в летучую мышь играешь или еще в кого? — спокойно спрашивает Наташа, на секунду останавливая на нем взгляд по пути к зеркалу в прихожей. Там будто свет был лучше. — Вставай, Бэтмен, — громче говорит она, кончиком мизинца поправляя помаду на губах. — надо и тебя в порядок привести. — Чего? — он так резко поднимает голову, что она начинает кружится от смены положения. Питер все еще лежит вверх тормашками, руки глубоко в карманах толстовки, так что шея очень быстро начинает ныть от такого положения. Вид Наташи немного плывет перед глазами, когда он пытается перекульнуться и встать на пол. — Тебя в бар даже не пустят, — хмыкает Наташа, только на секунду отрывая взгляд от идеальности своего макияжа на отражение Питера в зеркале. Питер непонимающе наклоняет голову, чуть покачнувшись, пытаясь понять, что, собственно, не так с его джинсами и толстовкой. Не считая того, что ворот и капюшон измяты после его попыток спрятаться в куске ткани. — И что не так? — просто говорит он, поднимая руки вместе с толстовкой, потому что они все еще были в карманах. — Ты одновременно похож на бомжа, — начинает Наташа, кривясь, — и на школьника. Тебе никто и пиво не продаст. Питер открывает было рот, но почти сразу закрывает, звонко щелкая зубами. — Плевать. — бурчит он плюхаясь обратно на диван. — Я все равно не хочу идти. — А-а-а, цыц. — строго вторит Романофф, отходя от зеркала и двигаясь прямо к дивану. — Сегодня пятница, мы договаривались заранее — ты, — говорит она, ощутимо тыкая пальцем ему чуть выше солнечного сплетения, на что Питер хмурится. — обещал пойти. — Нат. — начинает Питер, растягивая гласную. — Не мамкай. — строго обрывает его Наташа скривив губы, не принимая возражений. — Сейчас быстренько приведем тебя в порядок. Я уверена, что у меня где-то завалялась одна из рубашек Клинта. — Клинт носит рубашки? — непонимающе тянет Питер, отвлекаясь. Обычно Бартон всегда ходил в безвкусный ярких майках со странными принтами. — Стоп, что? — Не волнуйся, обычная черная рубашка. — пожимает она плечами и снова идет к себе в спальню. — Размер может быть чуть великоват, но так сейчас модно. Паркер подвисает. — Откуда вообще у тебя рубашка Бартона? — наконец формирует он вопрос, оборачиваясь через спинку дивана в попытках заглянуть через дверной проход и узнать, что она там делает. Гремит в комнате пугающе. — Это не так важно. — просто отмахивается Наташа. Голос звучит приглушенно, мимо дверного проема пролетает брошенное красное платье. Или это юбка? — Нашла! — Но все-таки… — Не волнуйся, она чистая и выглаженная. — говорит Романофф, возвращаясь к нему в комнату, держа в руках вешалку с рубашкой. — Твои драные джинсы вполне себе будут хорошо сочетаться с ней. — Нат, — снова пытается Питер, вставая с дивана, но она не дает ему шанса продолжить. Прикладывает рубашку к нему, прямо поверх толстовки, и, наклонив голову к плечу, что-то прикидывает. — Рюкзак и обшарпанные кеды, конечно, не сильно впишутся в образ, но я что-нибудь придумаю. — Можно не надо? — Можно не надо, — передразнивает Романофф, откладывая вешалку на спинку дивана, и вытягивает вперед руку. — Не капризничай, это всего один вечер. Кофту давай. Питер округляет глаза и резво прикрывает себя руками, будто обнаженная девица. Наташа равнодушно поднимает брови. — Паркер. — строго тянет она, подступая ближе. — Толстовку. Снял. Быстро. Ему хочется взвизгнуть и сигануть в окно. Который уже раз за день. Сколько потом прошло времени, Паркер не может точно сказать. Ему пришлось немного побегать от Наташи вокруг дивана, но закончилось все слишком быстро. Ее слегка заносило на поворотах в этих гладких колготках и Питер думал, что еще один круг, и он сможет сбежать в прихожую, а оттуда, даже не обуваясь, с кедами в руках смыться из квартиры. Романофф сиганула через диван, наплевав, что она, вообще-то, в короткой юбке, и повалила его на пол. Брыкаться не было смысла и пришлось, типа, сдаться. Толстовку с него нагло стянули, даже не дав подняться с пола. Как Наташа умудрилась это сделать, одновременно заламывая ему руки за спиной — это один вопрос. Где она такому научилась? Даже знать не хочется. Питера подняли с пола как нашкодившего котенка, спасибо, что не за шкирку, и сунули в руки рубашку. Под строгим взглядом Романофф, который Питер до этого видел только на ее лекциях, когда заглядывал к ней во время своих окошек, рубашку пришлось надеть. Недовольно бормоча себе под нос, он застегивал пуговицы, когда она остановила его, схватив за руки, не давая застегнуть верхние две. Третью расстегнула собственноручно и начала закатывать ему рукава. Паркер терпеливо стоял как тряпичная кукла, позволяя делать с собой все это, и, задрав голову к потолку, тихонько подвывал о том, как несправедлив этот мир. Наташа ощутимо ущипнула его за предплечье, чтобы заткнулся. Рубашку стильно заправили в рваные джинсы, с одной стороны художественно вытянув край. Толстовку было обещано вернуть только на выходе из дома, чтобы он даже не думал переодеваться обратно. Питер смотрел на себя в зеркало и ужасался своего вида. Он выглядел так, будто кто-то прицепил его голову к телу какой-нибудь модели с пинтереста. Рубашка сверху была расстегнута даже как-то пошло, рукава закатаны не доходя до локтей. В джинсы она заправила ее так, что было страшно пошевелиться, чтобы не испортить это. С нее станется повторить все заново, но более грубо. А потом она нацелилась на волосы. — Питер, — вздыхает Наташа, держа на весу измазанные руки. — не веди себя как ребенок. Паркер прятался за торшером в углу комнаты, держась за его ножку, чтобы в случае чего, им же и обороняться. — Зачем ты делаешь это со мной? — страдальчески тянет он, пытаясь сильнее вжаться в угол. — Ты сказала, что это просто поход в бар! — Это и есть просто поход в бар. — пожимает плечами она, начиная двигаться к нему. — Просто хочу, чтобы ты хоть раз выглядел на свой возраст. — Мне двадцать пять, а не сорок. — не сдается он, бегая глазами в поисках нового места для обороны. — Ты нарядила меня одновременно как офисного рабочего и порно-модель! — И при чем тут сорокалетние? Питер упрямо поджимает губы и морщится. — Не знаю! Не трогай меня! — Рубашки носят не только офисные клерки среднего возраста. — Наташа устало присаживается на подлокотник дивана, все еще держа перед собой руки. — Харли ходит в рубашках и вполне неплохо в них выглядит. И вы ровесники Паркер открывает было рот, но тут же захлопывается его. — Ты сама сегодня говорила, что эмоционально он старше меня лет на десять. — продолжает он, понемногу начиная по стенке выбираться из этого угла, чтобы добраться до следующего укрытия. — Да и что ты мне брешешь? Я никогда не видел, чтобы он носил рубашки вот так! — не выдерживает Питер, эмоционально всплескивая руками и указывая ими на себя. — То есть вы уже несколько раз встречались. — обманчиво задумчиво тянет Наташа. Она выглядит, будто просто лениво сидит на месте, но цепко следит глазами за его действиями. Питер уже заметил, как она поменяла положение ступней, чтобы оперативно вскочить и погнаться за ним. Паркер замирает на половине движения. — А, ну, это, — бормочет он, кривясь. Он видит его стабильно три раза в неделю по целому часу. Имеет достаточно времени, чтобы пялиться на него. То есть, внимательно следить за ходом занятия и не упустить ничего важного для экзамена. — Мы же работаем в одном здании, — фыркает он, пожимая плечами. — конечно я его периодически вижу, ты чего? Наташа поднимает бровь и встает на ноги. Питер даже не замечает этого, продолжая тараторить. — У нас кабинеты на одном этаже и, это, мы в учительской иногда сталкиваемся. Как и с остальными учителями. — он закусывает губу, понимая, что звучит неубедительно. Даже будь тут сейчас Бартон вместо Наташи — тут же бы понял, что Паркер нервничает. — Я вижу его не чаще, чем Роджерса и Барнса. Работы сейчас много, скоро конец семестра и экзамены приближаются. А еще… — Попался! Питер даже дернуться не успевает, как его уже крепко держат за волосы. Он так и замирает на месте с открытым ртом и руками Наташи у него в волосах прямо на макушке. Наташа победно улыбается и медленно пропускает пряди сквозь пальцы, измазывая их в геле для укладки. — Может все же не надо? — в последний раз пытается Питер, но в ответ Наташа лишь плотоядно растягивает губы. Когда он в следующий раз смотрит на себя в зеркало, кажется что в этот раз его лицо прилепили к чужому телу и голове. Он не знает, каким образом Наташа умудрилась зачесать его волосы так, что красные пряди оказались видны только с левой стороны челки. Которая теперь стояла одновременно вверх и назад. Чем-то даже было похоже на то, как волосы Кинера выглядят после того, как он зачесывает их рукой на лекциях несколько раз подряд, когда кто-то очень сильно его злит своими ответами. Снова мысли переходят к Харли, будто он одержим им. Интересно, узнал бы он его в таком виде? — Ну просто конфетка. — довольно тянет Наташа, оглядывая плоды своих трудов. Питер может только закатить глаза на это. Когда они добираются до бара, даже к семи часа немного опоздав, Бартона еще нет на месте. Наташа отправляет его занять столик, за которым они обычно сидят, а сама идет к барной стойке заказать напитки. Паркер чувствует себя не в своей тарелке. Рюкзак за спиной неприятно тянет весом и набит так, будто он туда подушку сунул, поэтому он снимает его с плеча и до столика несет в руке, держа за лямку, чтобы никого им не задеть. На удивление людей много, несмотря на то, что сегодня пятница. Они каждую неделю ходят в этот бар, но обычно людей куда меньше. Каким-то образом их столик оказывается свободен, Питер видит это от самого входа, но добраться до него сложно. Мало того, что приходится проталкивать себя сквозь снующих людей, так он еще и чувствует себя не в своей тарелке. Кажется, будто все пялятся на него, когда он проходит мимо. — Пит, привет! — по правую руку из толпы выныривает Лена и стукает его кулаком в плечо. — Даже не узнала тебя сразу. Паркер неуверенно улыбается в ответ и потирает свободной рукой ударенное плечо. Она никогда не рассчитывала силу. — Я поставила табличку, что стол зарезервирован, когда поняла, что сегодня будет запара. Это не чудо, что их столик свободен. Это привилегия знакомства с владелицей бара. — Спасибо, Лен. — смущенно тянет Питер, все же решаясь спросить. — Я странно выгляжу? — Странно? Ха! — она хлопает его по уже побитому плечу так, что он пошатывается. — Как куколка! — Ку-что? Питер иногда забывал, что Наташа русская, она нечасто это открыто показывала. А вот Елена, ее сестра, как раз таки наоборот. Может из-за того, что переехала в штаты на пару лет позже, а может потому что сама по себе была более заводная по характеру, иногда могла перескакивать с языка на язык, даже сама этого не замечая. — Говорю, — продолжает она, наклоняясь поближе к нему, говорит практически в самое ухо, чтобы он услышал серид шума остальных посетителей, а может просто решила подразнить. — что ты у нас сегодня прям секси мальчик. Паркер физически ощущает, как краснеет до самых ушей. Лену это никак не останавливает. — Ты сам решил приодеться или тебе сестренка помогла? — заговорщицки тянет она, подмигивая. — Или, есть кто-то, для кого ты решил сегодня покрасоваться? — А, я… — Ладно-ладно. — весело говорит она, начиная смеяться. — Я просто шучу. Но если да, ты мне маякни, я покажу одно укромное местечко и… — Лена! — вскрикивает Питер, тут же сам этого пугаясь, и начинает оглядываться. Никто из окружающих людей вроде не обратил на это внимания. Хотя ему все еще казалось, что все на него пялятся. По крайней мере один парень у барной стойки, которого он случайно заметил когда они только зашли, точно смотрел на него. Питеру это точно не казалось. — Да все, все. — она примирительно поднимает перед собой руки и смеется, перед тем как подтолкнуть его в сторону столика. — Иди, садись. Первый раунд за мой счет в честь того, что ты сегодня такой шикарный. Наташа там явно уже заказала что-то, надо сказать Алексу, чтобы принес вам все в лучшем виде. Питер настолько смущен, что даже не отвечает ничего, просто буксирует себя на их место, пробираясь через людей. Кто-то случайно толкает его и оборачивается извиниться. Паркер неловко улыбается и качает головой, безмолвно говоря, что все в порядке. Девушка, что случайно врезалась в него, подвисает с приоткрытым ртом. Питер не знает, как ему на это реагировать и продолжает путь, пока устало не валится на диванчик у стены, скидывая рюкзак себе под ноги. Музыка сегодня играет громче обычно, в попытке хоть немного перекрыть стоящий гомон людских голосов. Во всех сторон попеременно разносится то звонкий смех, то чьи-то пьяные возгласы. Наташа приходит через пару минут с пустыми руками и элегантно садится на стул напротив, деловито положив ногу на ногу. — Что это мне Лена говорит, что ты ее очаровал и первый раунд нахаляву? — Отказываюсь отвечать на этот вопрос. — бурчит Питер, перед тем как упасть головой на стол. — Так, а ну, — громко говорит Наташа и, обхватив его ладонями за щеки, поднимает обратно в сидячее положение. — Ты мне прическу тут не порть, я, знаешь ли, старалась. Паркер поджимает губы и очень хочет, просто назло, взлохматить все, что она сотворила с его волосами. — Не смей, — подняв бровь, начинает она, — я знаю о чем ты думаешь. — Ведьма. — тихо бормочет он себе под нос, надеясь, что в таком шуме она точно его не услышит. — Я, вообще-то, — деловито говорит Романофф, складывая руки на груди. — пытаюсь тебе личную жизнь устроить. — Что? — Говорю, Бартон скоро придет. — быстро меняет тему она, — Как-то громковато сегодня музыка играет, да? Питер решает пока сделать вид, что не слышал этого. С момента, как она насильно переодела его в рубашку, все казалось слишком подозрительным. Минут через пять тот самый Алекс подходит к их столику с подносом. Кокетливо улыбается Наташе, на что та лишь привычно закатывает глаза. У них эта игра длилась уже несколько месяцев. Парень методично расставляет перед ними стаканы. Питеру бокал вишневого пива, Наташе какой-то крепкий коктейль с водкой, название которого Паркер никак не может запомнить. Бартону, хоть тот еще не явился, ледяной кувшин с пивом и отдельный бокал. Питер негромко его благодарит и тянется к своему бокалу, когда Алекс ставит перед ним еще и какой-то цветастый коктейль в высоком стакане. — Но я не, — начинает было Питер, когда Алекс понимающе улыбается и кивает себе за плечо. — Это от парня за барной стойкой, — посмеиваясь, поясняет он. — В белой куртке. Паркер непонимающе хмурится и переводит взгляд за Алекса, примерно куда тот указал, и видит парня, который смотрел на него с момента как они пришли. Парень игриво ухмыляется и, отсалютовав ему своим стаканом, подмигивает. — Вот так дела, — довольно тянет Наташа, хитро поглядывая то на неизвестного, то на Питера, который цветом лица скоро сольется с прядями челки слева. — Не зря я колдовала над твоим внешним видом сегодня, а? — Отвали. — невнятно бухтит Питер и поднимает бокал со своим пивом повыше, пытаясь закрыть им лицо. Очень захотелось поменяться местами с Наташей, чтобы сидеть спиной к остальному залу. На кой черт он сел на диван. Романофф искренне наслаждалась его попытками слиться с окружением и смотреть строго перед собой или, максимум, на нее, и не спеша потягивала свой напиток. Ее эта ситуация веселила и она даже не пыталась этого скрывать. Питер хотел провалиться сквозь землю. Или все же хоть раз за сегодня выйти в окно. Тут первый этаж, это будет почти как через дверь, только ногу надо повыше задрать, чтобы переступить. Он мог бы быть сейчас дома, в уютной пижаме поедать что-нибудь вредное и залипать на ютуб. — Не кисни. — довольно кидает Наташа, едва ли пытаясь скрыть ехидную улыбку за гранью тонкого стакана у себя руке. — Сейчас вечер пятницы, конец рабочей недели, а ты молод и красив. Позволь себе наслаждаться этим. Питер недовольно морщит нос и медленно прихлебывает пиво из бокала, даже не поднимая его со стола. Да, по детски. Ему плевать. — Ну, и другим тоже. — продолжает она, а Питер хмурит брови. — Красавчик за баром, что отправил тебе коктейльчик, явно наслаждается твоим видом. Прогуляешься заказать следующую порцию напитков, когда Клинт явится? Покрути задницей перед ним, не зря же на тебе узкие джинсы, а я так выгодно не стала прикрывать ее рубашкой. — Наташа! — шипит Питер, когда до него доходит, что она сказала. — Прекрати! — А что такого? — невинно пожимает она плечами. — У тебя уже давно никого не было, а паренек, вон, блондин. В твоем вкусе. — Нет у меня типажа. — обиженно вторит Питер, показательно отворачиваясь от нее. — И джинсы не настолько узкие. На счет типажа, она, может, и права. Последние две недели у Питера был один блондин, на которого он периодически, часто, залипал. Это не было связано с цветом его волос. Он в принципе понятия не имел, с чем это было связано. Первые три дня он его ненавидел, терпеть не мог и злился. В один момент переобулся, стоило только этому засранцу дать ему те конспекты, проникновенно заглянуть в глаза, показать родинку… Питер с каждым днем все сильнее залипал. От пометок, сделанных специально для него, на полях конспекта. От легкой похвалы, когда он правильно отвечал на лекциях. От вида его спины и того, как рубашка натягивалась на плечах, когда Харли поворачивался спиной к ученикам и писал на доске. Мимолетно поправлял очки, зачесывал волосы пятерней, вздыхал, кривил губы в раздражении, сосредоточенно что-то писал сидя за столом, пока они должны были читать тему самостоятельно. Один раз Синди чуть не спалила то, как он чуть не пустил слюну, слишком зациклившийся на звучании его голоса, пока он зачитывал им очередной тезис. Питер притворился, что чуть не уснул. Голос у Кинера монотонный и нудный, писал он ей на уголке листа в своей тетради. Мун тогда лишь понимающе покивала и сделала жест, будто стреляет себе в голову. Ему нужно продержаться еще полтора месяца и он закончит это все. Надо успеть поменять мнение учеников, хотя бы этой конкретной группы соучастников, насчет того, что Кинер не зло во плоти. Но прогресс был практически нулевой. Он не мог подобрать слова, придумать хоть что-то, как это сделать. Стоило ему только сесть дома за стол, пока делает домашку по механике, и параллельно придумать план, как в голове сами по себе всплывали моменты того, как Харли, очень редко, смотрел прямо в глаза. Паркер чувствовал испанский стыд в такие моменты. Сам себе что-то напридумывал, нафантазировал, а теперь смущается как десятиклассница. Для Кинера он ученик, младше на пять-шесть лет. Разница небольшая, но смысл не в этом. Ученик и учитель, вот кто они. Питер может сколько угодно втихушку сохнуть по нему, даже если и сам еще не готов до конца это принять, но для Харли он все еще останется Паркером, студентом, что прогулял по болезни первую его рабочую неделю, и сидит на задних рядах с Синди Мун. Была небольшая надежда, что когда он сдаст экзамен, а он это обязательно сделает, они посмеются со всей этой ситуации и смогут стать хотя бы друзьями. Это если ему повезет. Скорее всего выйдет так, что Кинер посчитает его идиотом. Мистер Паркер, вы почти три месяца притворялись учеником, чтобы что? Теперь он точно зашел слишком далеко и это катастрофа. — Дорогой, — мягко тянет Наташа. — они лопнут по шву, если ты неудачно сядешь на корточки. — Что? Нет. — Они сидят плотнее, чем на мне леггинсы. — Неправда, я могу в штанину еще ладонь засунуть и там даже останется место. — Дырки обхватывают твои острые коленки так сильно, что я туда даже зубочистку не пропихну. — Это модель мом, а не скинни! — Сидят, как вторая кожа. — Что обсуждаем? — громче, чем надо, крякает Бартон, падая на диван рядом с Питером и случайно пихнув стол. Цветастый коктейль, что Питер отказывался трогать, практически пролился на стол. — Ого, он с блестками! — Задницу Питера. — как ни в чем не бывало, продолжает Наташа. — Нат! — Ты будешь это пить? — Клинт уже хватает безымянный коктейль не дождавшись ответа. — Задница и правда зачетная. — Я вас ненавижу. — А я-то что сделал? — искренне удивляется Клинт, перед тем как отпить радужного коктейля через яркую трубочку. — Фу, он кислый — Ты только что выпил комплимент Питера. — спокойно поясняет Наташа. — Это как? Бартон пару раз причмокивает, кривится, пожимает плечами и продолжает пить. — Там за баром, парень в белой куртке. Клинт серьезно кивает и смотрит туда, куда она указывает. — Он заказал его Питеру. Понимаешь, подкатить хочет. — О-о-о… — понимающе тянет он, и уже громче, — Прости, чувак! Наташа прикладывает руку к лицу. — Что? — Ты пей, пей, не отвлекайся. — отмахивается Наташа, — продолжаем тему. — Наташа, — умоляюще говорит Питер, — пожалуйста, нет. — Наташа, да. Романофф хитро улыбается и ставит локти на стол, наклоняясь вперед. — Говоря про твою задницу… — Мы можем закрыть тему моей задницы? — просит Паркер, откидываясь на спинку. — У нас еще полно других тем для разговора. — Хорошо, задницу закрываем. — Спасибо. — А у меня язык блестит? — Клинт. — Так блестит или нет? — Ты смотри, на выходе потом кое-что будет блестеть. — Реально?! Питер, не сдержавшись, громко фыркает. — Иногда я удивляюсь, как ты дожил до своих лет. А что важнее, почему я вообще с тобой дружу. — Потому что я очаровательный. — Бартон сжимает зубами трубочку и игриво дергает бровями. — Вы оба это знаете. — Точно. — постно соглашается Наташа, — Так вот, меня очень беспокоит состояние твоей личной жизни, а точнее — ее отсутствие. — Меня все устраивает. — надувается Паркер, скрещивая руки на груди. — Твоя жизнь состоит из цикла работа-дом-работа. — Не правда! — Ой, прости. Упустила из вида залипание в интернете, сбор летающих тарелок из лего… — Это космические корабли. — Есть разница? — Да! — Не суть. — Она вздыхает, морщится, когда Клинт громко сербает остатки жидкости через трубочку. — Ты затворник. — Я каждую неделю выбираюсь с вами сюда. — спорит Питер, не желая сдаваться. Его вполне устраивает собственная жизнь и ее распорядок. — Раз в неделю в бар с коллегами. — деловито поправляет его Наташа. — Мы трое друзья. — поправляет ее Бартон, показательно подняв указательный палец. — В первую очередь, — она делает акцент, — мы коллеги. Которые еще и друзья. — Одно и то же. — хмыкает Клинт подтягивая к себе кувшин со своим пивом. — Странно будет, если я просто буду пить прямо из него через трубочку? — Наташ, — устало выдыхает Питер, — меня полностью устраивает моя нынешняя жизнь. Кроме того, что он притворяется учеником на грани разоблачения, ведь сегодняшнее собрание прошло не очень-то гладко. Он состоит в так называемой “Коалиции против Кинера” со своими же учениками. Меньше спит, чтобы успевать и свою работу делать, и учить механику, и хоть немного отдыхать. Возможно, только самую малость вероятно, втрескался в того, с кем ему ничего не светит, потому что он уже испоганил любые шансы. А ведь стоило всего лишь на пару минут затупить. в тот злополучный день. Питер разводит руками и улыбается как может. — Я счастлив. — Не пизди. — Перевод! — тут же запрашивает Бартон, подняв руку как студент на лекции. — Я говорю, — цокает Романофф, снисходительно глядя на Клинта. — что ты можешь быть еще счастливее. — С каких пор счастье измеряется наличием еще одного человека рядом? — спокойно спрашивает Питер. — Почему я не могу быть счастлив сам с собой? — Я не это имею в виду. — А что тогда? — начинает злиться он. — Клинт, вон, не состоит в отношениях и вполне себе доволен жизнью! — У него, как минимум, есть Лаки. — А кто сказал, что я не в отношениях? Питер и Наташа замолкают и одновременно поворачиваются к нему. — Что? Романофф прерывает тишину первая. Вокруг все еще шумят люди и музыка, но они трое замолкли на добрую минуту. — Я женат. —Что. — тут уже встревает Паркер. У него не хватает мозговой активности сейчас даже чтобы сделать вопросительную интонацию. Он немного в шоке. Наташа, кажется, тоже. — Что? — просто повторяет Бартон. — Я, вам, разве не говорил? — Нет! — хором восклицают они, практически синхронно. — Вот как… — задумчиво тянет он, почесывая щетину на подбородке. — И что у меня трое детей, тоже не говорил? Наташа всплескивает руками и разочарованно смотрит на него. — И как так вышло, что за два года, ты ни разу не упомянул об этом? — О, ну, — он на мгновение замолкает, хмыкая. — Я сказал сейчас? — А больше подробностей? — не выдерживает Питер, выходя из состояния шока. — Ты же один с собакой живешь! А они где? — Это долгая история, но, — его телефон, лежащий рядом на столе, тихонько пиликает и Клинт отвлекается, проверяя сообщение. — Приехал наконец! Пишет, что припаркуется и будет через минутку. Питер хмурится, непонимающе глядя на них двоих поочередно. — Кто будет через минутку? Они всегда собирались только втроем, никто никогда не присоединялся к ним. А сейчас кто-то придет? И ему никто не сказал об этом за весь вечер? Наташа, чуть замявшись, прикусывает губу. — Ты не волнуйся так, вы знакомы. — Наташа, — серьезнее повторяет Питер. — кто придет? — Ты ему не сказала? — удивляется Бартон, отпивает пиво через трубочку и всем корпусом поворачивается к нему. — Я позвал Харли! У Паркера ощущение, что он проваливается сквозь диван. Все, что он сделал за эти три недели сейчас полетит коту под хвост! Он задерживает дыхание, пытаясь не выдать то, как у него подскочил пульс до ста пятидесяти всего за пару секунд. Сидит так мгновение, два, медленно выдыхает так, чтобы Наташа не заметила, и натянуто улыбается. — О, класс! — обманчиво весело говорит он, начиная вставать с места так, чтобы незаметно подхватить с пола рюкзак. Он чувствует, как у него щека дергается от напряжения мышц. — Я тогда быстренько схожу в туалет и на обратно пути закажу на всех второй раунд, идет? — Почему мне кажется, что ты хочешь сбежать? — щурится Наташа, сканируя его взглядом. — Я? Сбежать? — Питер коротко смеется и качает головой, начиная спиной вперед отходить от стола, пряча позади себя одну руку с рюкзаком. — Да никогда. — Возьми мне еще один такой блестящий коктейль! Паркер показывает большой палец вверх и резво разворачивается на сто восемьдесят, чуть не врезавшись в какого-то бугая. У него очень мало времени и Питер, как может быстро, пробирается сквозь людей, не спуская взгляда со входа в бар. Его или пронесет сейчас и он сумеет сбежать незамеченным, хоть потом и получит от Наташи по первое число, или всему крышка. Варианта всего два. Питер проскальзывает за угол к коридору, где находятся туалеты, как раз в тот момент, когда замечает Кинера, заходящего в заведение. Его единственный план сейчас — быстро надеть толстовку и свалить отсюда к чертовой матери так быстро, как только возможно. Паркер пару раз, на всякий случай, оглядывается назад перед тем, как зайти в мужскую уборную. Он закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной, начиная медленно сползать вниз. Чистота местного пола сейчас волнует его в последнюю очередь. Там все еще остаются Наташа и Клинт, которые что процентов упомянут его в разговоре, ведь он “пропал”. По имени, по фамилии, может сразу оба. Куда этот чертов Питер Паркер подевался, он же пошел за напитками? Ему крышка, это окончательно. Питер с минуту сидит на месте, подпирая собой дверь, очень хочет начать хныкать в голос и проклинать все на свете, особенно себя. Уже второй раз за день он прячется в туалете, чтобы Харли ни о чем не узнал. Аж смешно. Он нехотя встает с пола, не имея возможности прятаться вечно, и второпях открывает рюкзак, доставая толстовку. Натягивает ее, на секунду запутавшись в вороте, разлохмачивает так старательно уложенные Наташей волосы. Питер кидает рюкзак на раковину, роется в нем, пытаясь найти хоть что-то, что поможет ему дополнительно скрыть себя от лишних глаз, но внутри только пара папок, тетрадки, пустая термокружка и упаковка от печенья, которое он ел на обед, прячась у себя в кабинете. Вздохнув, он смотрит на себя в зеркало и усмехается. Выглядит почти как сумасшедший — воротник рубашки торчит из ворота толстовки, он явно чувствует как ткань под кофтой смялась и частично вылезли из джинс, волосы странно торчат. Паркер кривит губы и поднимает руки, начиная встряхивать волосы еще сильнее, надеясь вернуть их в прежний вид, до укладки, но выходит только хуже. Теперь он выглядит так, будто с одной стороны его лизнула корова, а с другой шарахнуло током. Он надевает капюшон, пытаясь скрыть хотя бы красные пряди, что могут выдать его, закидывает за спину рюкзак и пару раз медленно вздыхает, в попатках успокоить себя перед выходом. Питер дергается и отворачивается в сторону, ниже опуская голову, когда дверь в уборную открывается. — Привет. Паркер хмурится, не узнавая голос, и медленно поднимает голову, смотря на вошедшего через отражение в зеркале. Парень, что заказал ему коктейль. — Тебе так идет эта рубашка, — продолжает парень, подходя ближе. — зачем надел эту глупую кофту поверх? — Эм, я, — Питер мнется, искоса глядя на него. — мне надо идти. Он пытается пройти к выходу из туалета, но незнакомец блокирует собой проход, не пуская его. — Извините, — пытается Паркер, но незнакомец только улыбается, глядя на него сверху вниз, и подходит ближе, практически прижимая Питера к краю раковины. — Ну что ты, красавчик. — скалится парень, бегло облизывая губы, — я просто хочу познакомиться с тобой. Питер хмурится, прижимает подбородок ниже, весь сжимается и поднимает руки в попытке оттолкнуть парня и пройти мимо него. За запястья тут же хватают, не давая и шанса вырваться. — Я не знакомлюсь. — пытаясь придать голосу строгости, как он делает это на лекциях, редко, но… Питер поднимает голову и пытается вырвать свои руки из хватки. — Дайте мне пройти, мне пора уходить. — Время еще детское. — усмехается парень, продолжая напирать. Питер чувствует резкий запах перегара — тот уже прилично успел выпить. — Как тебя зовут, м? Скажи мне. Паркер кривится, когда его бедра прижимают к раковине чужими и дергает руки на себя, пытаясь освободиться. Парень этого и не замечает вовсе, лишь наклоняется ближе к нему. Перехватывает оба его запястья одной рукой, а второй скидывает с Питера капюшон, открывая для себя его лицо и шею. Паркер чувствует горячее вязкое дыхание у себя под челюстью и его передергивает. Рука вдруг появляется уже на щеке, начиная гладить, а у Питера пульс начинает заходиться где-то в горле. Парень выше на голову, крупнее и явно сильнее. Удерживает обе его руки лишь одной и как бы Питер не дергался, вырваться не получается. Начать кричать? Не вариант, он тут прятаться пытался, а это привлечет лишнее внимание. Но что тогда делать? Его же прямо тут… Мысли ураганом проносятся в голове, нужно составить хоть какой-то план. Питер дергает ногой, пытаясь ударить его хоть как-то, но тот с легкостью прижимает его ногу своей, отводя ее в сторону так, что Питер начинает терять равновесие. — Я купил тебе выпить, а ты даже спасибо не сказал. — Его начинает мутить. Одновременно и от ситуации, и от запаха изо рта этого придурка. — Ты можешь сказать мне спасибо сейчас, да? У тебя такие красивые губы. У питера пульс в ушах стучит и он не слышит, когда дверь снова открывается и закрывается. — Ага. Паркер в панике переводит взгляд на дверь, вытягивая голову как может, и надеется, что вот оно, сейчас его отпустят. В дверях стоит Кинер, невпечатленно глядя на развернувшуюся картину. Питер не знает, что в этой ситуации страшнее. Что его сейчас, буквально, пытаются изнасиловать, или то, что это сейчас происходит на глазах у Харли. Харли, который, похоже узнал его. — Интересно ты проводишь вечер, Питер, — хмыкает он, облокачиваясь на дверной косяк. — я думал ты прилежный ученик, должен сейчас готовиться к промежуточному тесту. Питер не находит, что сказать. Открывает и закрывает рот как рыба, а в глазах мольба. — Ладно. — пожимает плечами Харли, отталкиваясь от стены. Он широкими шагами подходит к ним, кладет руку на плечо этому парню и резко дергает того в сторону. Тот, видимо не заметив, что у них посетитель, неожиданно валится в бок, чуть не утаскивая Питера за собой, но Харли умудряется удержать Паркера от падения. — Чувак! Что за херня?! — пьяно проглатывая звуки, вскидывается парень, зло смотря на Кинера. — У нас тут, вообще-то, был момент! — Я вижу. — постно говорил Кинер, скрещивая руки на груди и загораживая Питера собой. — Выйди вон. — Да кто ты вообще такой?! — взрывается парень, начиная надвигаться на него. Харли выставляет вперед руку и просто отпихивает его в сторону. Он неловко шлепает на метр вбок и, покачнувшись, оборачивается. — Слышишь, ты, у нас свидание! Харли поднимает бровь и оборачивается через плечо к Питеру, который так и остался сидеть на раковине. — Вы знакомы? — Нет. — голос Питера едва слышен, он слишком шокирован ситуацией. Кинер коротко кивает, цокая языком, и показательно поднимает бровь. — Слышал? — Да я тебя! — парень вновь пытается броситься на него, но Харли делает шаг в сторону, заламывает ему руку за спину и силой выводит из уборной, сразу закрывая дверь на замок. Повисает тишина, только отдаленно слышно играющую музыку, что-то из джаза, и гомон людских голосов. Питер сидит на раковине, рюкзак лежит у него за спиной, в углублении чаши, а сам он испуганно смотрит на Харли, пытаясь обработать то, что сейчас произошло и что, собственно, делать теперь. Кинер первым подает голос. — Ты в порядке? Питер часто кивает как болванчик и не спешит спускаться на пол. Есть отдаленное ощущение, что все это сейчас происходит не с ним, а он просто со стороны наблюдает. — Питер, мне нужен словесный ответ. — продолжает Кинер, осторожно подходя ближе к нему, будто Питер опасный зверь и может кинуться на него. — Да или нет? — Да. — дрожаще выдыхает он, пытаясь проглотить ком в горле. Ещё не хватало расплакаться перед ним. — Да. Харли неожиданно громко выдыхает и как будто весь расслабляется. Питер продолжает сидеть на раковине, руками опираясь позади себя, и глубоко дышит. Вот тебе и сбежал незаметно. — Как ты вообще тут оказался? Питер непонимающе смотрит на него и молчит. — Я имею в виду, — продолжает Харли, нервно зачесывая волосы ладонью. — в баре. Ты же несовершеннолетний! Тебе нельзя сюда. — Я знаю, — неожиданно даже для самого себя , твердо говорит Питер. — Я знаю, я… Он закрывает лицо ладонями и с силой трет, аккуратно сползая с раковины на пол, нетвердо становясь на ноги. —Я просто, у меня тут кузен работает, — на ходу выдумывает он, бегло облизывая губы, — Он попросил ему занести это, блин, как его… Харли за пару шагов подходит вплотную и кладет руки поверх его плеч. Питер только сейчас замечает, что его трясет. — Спокойно, — негромко говорит он, мягко растирая плечи ладонями. — Он ушел, дверь закрыта. Тут только мы. Питер невесело хмыкает, заставляя себя расслабиться. Он смотрит на Харли и только сейчас замечает, что тот без очков. Вместо рубашки легкая, мягкая на вид синяя хенли. А его руки у него на плечах. — Я уже собирался уходить, — продолжает Питер и даже не врет на этом моменте, — зашел в туалет перед уходом, а тут он, и я просто… Слова застревают в горле, сдавливая его. Кажется, что даже дышать с трудом получается. Кинер вздыхает, прикрывая на секунду глаза, и кладет руку ему прямо на макушку, легко тормоша волосы. — Все в порядке. — успокаивает он, неожиданно мягким голосом. — Да? Теперь все в порядке. Питер поджимает губы и нервно кивает, опуская глаза. — Пошли. Паркер недоуменно поднимает на него взгляд. — Куда? — Домой тебя отвезу, куда еще. — просто отвечает он, отходя на шаг и запуская уже две руки в волосы. — Я должен был встретиться тут с коллегами, но думаю они поймут. — Нет, не надо, правда. — Питер пытается поубедительнее улыбнуться и мотает головой. — Я сам могу добраться, я в порядке. Уже в порядке. Харли недоверчиво поднимает брови и кивает вниз, на дрожащие руки Питера. Не получая никакой реакции в ответ, Кинер тяжело вздыхает. — Я всегда могу вернуться сюда после того, как отвезу тебя домой. Питер неуверенно жует нижнюю губу. С одной стороны это неправильно. А если Наташа и Клинт увидят их вместе — точно все неправильно поймут или и того хуже. Нельзя чтобы их увидели. Но, правда, Питер не был уверен, что сейчас сможет выйти из уборной, а потом и из бара, и добраться домой не оглядываясь постоянно, не пошел ли тот придурок за ним. —Ладно. — сдается он и хватает свой рюкзак из раковины. Он немного вымок от остатков воды на поверхности умывальника, но это сейчас меньшая из его проблем. Харли неожиданно мягко улыбается уголками губ и обхватывает Питера за плечи, подталкивая к выходу. — Пойдем, Паркер. Уже из машины, сидя на пассажирском сидении рядом с Харли, он пишет Наташе, что плохо себя чувствует и едет домой на такси. Отложив телефон в карман толстовки Питер откидывает голову на подголовник сидения и искоса поглядывает на профиль Харли, чувствуя себя невероятно сонным. Он не замечает, что Харли точно так же смотрит на него.