Show me the miles - Покажи мне мили

       Дин поднимается с койки, когда в дверь стучат кулаком. Бам-бам-бам, как стук его сердца. Он представляет, что так, наверное, звенели бы тяжелые церковные колокола, если бы его церемония была такой, какие обычно показывают в кино.        Но это не так. Он заключит брак сегодня, как и двадцать лет назад, в маленькой темной комнате в Омега-Центре.        Дверь открывается, и охранник бросает сумку на пол.        — Надень его. Десять минут.        Дверь снова закрывается, и Дин берет сумку. Это белый арендованный костюм; двадцать лет, а ничего не изменилось. Он быстро снимает тонкие, как бумага, брюки и такую же рубашку. Они напоминают ему синие халаты, которые носят медсестры в больницах. Но он так рад, что ему дали какую-то одежду. Ночью в этой крошечной комнате даже не было холодно — больше похоже на камеру, но все было в порядке. Они оставили его в покое. Первые два дня он провел, дрожа на койке, потому что его брачный укус все еще болел, но его никто не беспокоил, так что все было в порядке. На третий день он прошел медосмотр, и он был очень хорош, даже когда доктор огрызнулся на него за то, что он слишком сутулился, чтобы измерить его рост. Он выпрямил спину и очень старался, и за свои усилия получил «хорошая работа», и это заставляло его чувствовать себя так, будто он сияет до конца дня.        Когда он спал, Аластер стоял в углу. Спрятаться было негде; только раскладушка, раковина рядом с металлическим унитазом и крошечное окошко, выходящее на улицу. Дину нравилось смотреть на улицу, но ночью ему хотелось, чтобы в комнате было темно, чтобы ему больше не пришлось видеть своего мертвого альфу. На вторую ночь он спрятался под кроватью, но это было еще хуже; он мог видеть неподвижные ноги Аластера, но если он смотрел достаточно долго, то начинал верить, что они сдвинулись на дюйм вперед, и это пугало его еще больше.        Аластер сначала ничего не говорил, он просто стоял, улыбаясь, с горящими глазами; но Дин почти не спал, и он не мог сомкнуть глаз после восьми утра, потому что в это время он обычно просыпался, чтобы приготовить завтрак, в течение последних двадцати лет. Еда, которую он здесь получал, всегда была теплой, что было здорово, а некоторая была даже вкусной. Он всегда держал кусок хлеба под подушкой на случай, если они решат, что он ведет себя плохо, и не покормят его, но они всегда кормили. Три раза в день, как по часам, и Дин каждый раз благодарил охранника, он был так благодарен.        На пятый день он узнал, что завтра его свадьба.        Он ожидал этого, но ему все равно пришлось сесть и, дрожа, уставиться в стену. Каким он будет, его новый альфа или бета? Или, может быть, это была бы она? Дин так не думал, он уже был слишком большим для омеги, они, вероятно, поставили его в пару с парнем, чтобы был хотя бы шанс, что он не будет выше. Дину не нравилось, когда он был выше; он был такого же роста, как Аластер, и ему казалось, что иногда это его раздражало.        Что бы ни случилось, он будет хорошим, пообещал он себе. Он никогда не знал, как бы все обернулось с Аластером, если бы он с самого начала был хорошим омегой. Он не думает, что кто-то может быть хуже Аластера, но он не уверен. Он говорит себе, что на этот раз он готов, он знает, как себя вести, и это будет по-новому, так что может быть лучше, но он в это не верит. Он в ужасе и хочет вернуться в дом, что пугает его еще больше, потому что смерть Аластера была первой хорошей вещью, случившейся с ним за последние годы.        На шестой день он надевает белый костюм и готовится к своей свадьбе. Его руки дрожат, когда он застегивает жилет и зашнуровывает ботинки. Зеркала нет, но он пытается расчесать волосы пальцами. Утром он обязательно принимал душ, так что чувствует себя свежим, и это определенно приятно.        Он расправляет плечи, выдыхает и ждет у двери.        Входит охранник и осматривает помещение. Дин знает, что все в порядке; он сложил одежду и простыню и даже вытер раковину, чтобы в ней не было ни капли воды. Охранник ничего не говорит и просто выводит его наружу, крепко сжимая его руку, и Дин морщится, потому что его локоть все еще болит, хотя прошло уже несколько дней с тех пор, как Аластер толкнул его.        Он не оглядывается, когда они идут, просто идет прямо перед собой. Он смутно знает центр, да и вообще, что там можно увидеть? Ряды одинаковых дверей, ведущих в одинаковые комнаты, белый, ярко освещенный коридор… Лифт. Дин на несколько дюймов приблизился к бета-охраннику. До сих пор он не был злым, он просто делал свою работу, и такие маленькие пространства пугают Дина, и он вздрагивает, когда лифт опускается.        Еще один коридор, и он оказывается в свадебной комнате. Там пусто, если не считать кресла фотографа и платформы, на которой они обменяются клятвами. Его новый альфа стоит у алтаря, нервно разглаживая свой костюм, и Дин рискует взглянуть. Он выглядит старше, но ненамного. Он красив, темные растрепанные волосы, худой, но мускулистый. Как только Дин смотрит на него, альфа замечает, что он в комнате, и поворачивает голову, и Дин опускает глаза. Он не хочет видеть разочарование — или отвращение? — на лице мужчины.        Охранник отпускает его, и он на дрожащих ногах подходит к алтарю. Он спотыкается на лестнице, ведущей на платформу, но ему удается сохранить равновесие. Когда он поднимает глаза, альфа делает шаг назад, и Дин понимает, что тот хотел поймать его. Сейчас он выглядит неуверенно, немного неловко, опуская руки, но он натянуто улыбается Дину, когда их взгляды встречаются. У него голубые глаза. Дину могло повезти куда меньше. По крайней мере, он не женится на семидесятилетней или какой-нибудь лысеющей толстой заднице. Этот парень хорошо следит за собой.        Служитель стоит рядом с ними, бета, и начинает декламировать без предисловий. Какая преамбула, думает Дин, все равно там никого нет, чтобы это услышать. Ни друзей, ни семьи, чтобы стать свидетелями «самого важного дня в жизни омеги».        — А ты, Кастиэль Новак, — что это за чертово имя такое? Дин хмурится. — Согласен взять этого омегу в законные супруги и заявить на него права собственности?        Наступает небольшая пауза, и Дин может поклясться, что мужчина почти морщится, но он говорит: — Да, я согласен.        Его голос такой глубокий, что Дин чувствует, как по спине пробегает дрожь, и это нехорошо. Парень пугает его своим пристальным пронзительным взглядом и очевидным нежеланием жениться. Неудивительно, что он недоволен представленной ему омегой, но таков закон, его выбрали. «Не похоже, чтобы он получил короткий конец этой палки», — раздраженно думает Дин.        — И ты, омега, клянешься служить этому альфе, оправдывать его ожидания и нести его знак с благодарностью и гордостью?        — Клянусь, — мгновенно отвечает Дин, его голос слабый и глухой. Он просто хочет, чтобы все это закончилось. Он думает, что когда проснется завтра, где бы он ни был, он позволит себе пять минут просто лежать и отдыхать, прежде чем ему придется встретиться лицом к лицу с новым альфой, чтобы компенсировать это. Он думает, что его сердце бьется так сильно, что все должны это слышать.        — Подпишите документы, — говорит чиновник и протягивает Кастиэлю планшетку с документом. Он берет ручку и подписывает свое имя на пунктирной линии, а затем передает ее Дину. И Дин намерен сделать это быстро, он правда намерен; вот только его рука так сильно дрожит, что он не может это подписать.        — Прости… — говорит он, кровь отливает от его лица, и он ждет, когда альфа ударит его. Но служитель раздраженно вздыхает и жестом указывает на охранника, который подходит с черной дубинкой. Но Дин не бунтует, он хочет подписать, он хочет быть хорошим. — Извини, просто моя рука…        Краем глаза он видит, как охранник приближается к нему, но его новый альфа хмурится, и он смотрит только на него. Он протягивает руку, и Дин вздрагивает, но он просто накрывает своей рукой ладонь Дина, и прикосновение нежное. Он мягко улыбается ему, и Дин вблизи чувствует его запах, и это успокаивает, он совсем не злится. Дин медленно выдыхает, когда альфа крепко держит его за руку, и им удается подписать около его имени вместе. Ему повезло. Похоже, этот альфа не очень доволен происходящим и упускает некоторые вещи из виду.        — Спасибо, — выдыхает Дин, и альфа снова улыбается. На этот раз не так напряженно.        — Объявляю вас супругами, — говорит чиновник и забирает документ обратно. Кастиэль достает кольцо из кармана костюма и нежно берет Дина за руку. Он вставляет кольцо на место. Это дешевое серебряное кольцо, точно такое же, как прошлое кольцо Дина. Затем альфа надевает золотое на себя. Служитель кивает, явно удовлетворенный. — Вы можете поцеловать омегу.        Кастиэль наклоняется, и Дин напрягается. Он ненавидит этот момент; он ждет яростного собственнического поцелуя нового альфы, претендующего на то, что теперь принадлежит ему, но этот альфа снова удивляет его. Его губы мягкие, а поцелуй целомудренный, губы сомкнуты, это едва поцелуй. Дин ошеломленно смотрит на него. Альфа находит его руку и крепко сжимает ее.        Их просят попозировать для обязательного снимка, а затем охранник выводит Дина из комнаты.        — Я буду ждать снаружи, — кричит альфа ему вслед. Это немного странно, тратить время на то, чтобы сказать ему; конечно он будет ждать снаружи. Может быть, альфа действительно новичок в этом деле. Может быть, Дин — его первый супруг.        Охранник ведет его в маленькую раздевалку. Дин помнит это с самого первого раза и молится, чтобы странный альфа оставил ему хотя бы штаны. Он снимает костюм и отдает его охраннику, а затем смотрит на пластиковый пакет с тем, что принес ему муж.        Его сердце немного успокаивается, когда он видит, что это настоящая рубашка, джинсы и даже нижнее белье. Он хмурится, поднимая их, но это отличная новость. Он надевает все это — даже носки, которые заставляют его слегка улыбнуться, потому что на них забавный рисунок медведя. На самом деле, они выглядят немного изношенными, и на секунду Дин фантазирует, что, может быть, они принадлежали альфе, и это не только из Доброй воли, хотя он знает, что альфа ни за что не принес бы ему свою собственную одежду.        Когда он заканчивает, он полностью одет, и все это подходит, и пахнет новым. Он берет куртку, и когда он экспериментально застегивает ее, это работает. Это похоже на броню, и он испытывает глупое облегчение от того, что получил так много, даже до того, как заработал это. Ошейник идет последним, и он определенно новый. Он тонкий, но прочный, и Дин застегивает его и напрягается, когда делает вдох и прочищает горло, но это совсем не душит его.        Охранник уходит, и Дин выходит из комнаты, чтобы найти своего нового мужа, ожидающего с другой стороны.        — Здравствуй, — говорит он, и Дин хмурится, прежде чем уставиться себе под ноги, как и следовало. Теперь он это знает. Ладно, он немного напуган (в ужасе), но он знает, как себя вести.        — Большое тебе спасибо за одежду, альфа, — говорит он с уважением.        — О, конечно, — ошарашенно отвечает альфа. И затем, после паузы: — Нам нужно идти, сейчас.        Однако он стоит там еще мгновение, и Дину требуется некоторая сила воли, чтобы не ерзать на месте. Этот парень определенно странный. Наконец он поворачивается и направляется к выходу, и Дин следует за ним, на шаг или два позади.        Они должны зарегистрироваться на главном столе, и секретарь дает досье Дина Кастиэлю. Дин получает «свадебный подарок» в маленьком коричневом пакетике, и он знает, что это смазка. Он уже получал такое раньше. Кастиэль не заглядывает внутрь и не просит его отдать. Они покидают центр, и Дин делает большой глоток свежего утреннего воздуха. Это обжигает его легкие, потому что холодно, но он чувствует себя живым.        — Это моя машина, — объявляет альфа, указывая на синюю современную «Тойоту».        Дин не знает, где сесть, поэтому он неуверенно топчется на месте, но альфа открывает перед ним пассажирскую переднюю дверь и ждет, пока он сядет. Его беспокоят ребра, поэтому он выпрямляется на сиденье и следит, чтобы ремень безопасности не врезался. Он прячет смазку в бардачок. Конечно, альфа не захотел бы использовать это.        Они едут в совершенно неловком молчании, даже радио выключено. Дин пытается украдкой выглянуть в окно, ловя отблески города, а затем полей. Но поездка долгая, и примерно через час альфа останавливается на заправке и прочищает горло.        — Мы будем путешествовать еще два часа, — говорит он. — Ты хочешь воспользоваться удобствами?        Дин на секунду задумывается, но ему не хочется. Однако он голоден, и в животе у него урчит, и он яростно краснеет.        — Нет, спасибо, альфа, — отвечает он. Кастиэль кивает и выходит из машины.        — Пожалуйста, подожди здесь, — добавляет он, прежде чем закрыть дверь, как будто Дин собирался куда-то идти.        Но теперь он может смотреть. Он оглядывает машину в поисках каких-либо зацепок, но не видит ничего, никаких личных предметов, которые могли бы дать ему представление о том, как выглядит этот альфа. Он проверяет отсек, разделяющий передние сиденья. Там салфетки и нераспечатанный пакет с крендельками, и все. Дин вздыхает, это бесполезно. Он занят тем, что смотрит на прибывающие машины, на людей, которые приходят и уходят. Он очень, очень старается не думать о том, что произойдет в тот момент, когда он переступит порог нового дома. Станет ли альфа там жестоким? Дину вообще разрешат выйти на улицу? Боже, он надеется, что так и будет. Единственное, что его в этом будоражит, — перспектива открыть для себя новый город, увидеть новые здания и места, проделать долгий путь домой из продуктового магазина. Это, и он надеется, что, возможно, этот альфа не будет таким жестоким. Всего на один градус меньше, или никакого болезненного удовлетворения, которое Аластер получал, контролируя его, и Дин будет счастлив.        Новый альфа — Кастиэль, вспоминает Дин, — открывает дверь и садится в машину. Сразу же появляется аппетитный запах горячей еды, и Дину не разрешается смотреть, но на этот раз это настоящая проблема — не отрывать глаз от пространства для ног.        — Вот, — говорит альфа, а затем снова прочищает горло. Дин смотрит на его руки. Он держит рогалик с мясом, яйцами и сыром. — Это для тебя.        Дин сглатывает.        — Я могу это съесть, альфа?        — Да. Если ты захочешь?        — Да, да, — Дин хватает его, но колеблется. — Что я могу сделать, чтобы отблагодарить вас?        Проходит немного времени, и он рискует взглянуть альфе в лицо. Он выглядит совершенно сбитым с толку, и от него пахнет так же.        — Тебе не нужно меня благодарить, — наконец медленно произносит он. — Пожалуйста, просто поешь. Я знаю, что ты голоден.        Дин снова краснеет. Итак, альфа услышал его желудок. Может быть, он купил ему бутерброд, чтобы ему не пришлось терпеть его всю оставшуюся дорогу.        Бутерброд, однако, великолепен, потому Дин быстро его съедает, и к нему прилагается бутылка воды. Он выпивает только половину, потому что альфа говорит ему «Притормози, или заболит живот», и Дин понимает это как «не будь таким жадным, или я тебя ударю». Он оставляет бутылку; он все еще хочет пить, но нет смысла рисковать быть избитым — кстати, только первое предупреждение — только для того, чтобы выпить еще. В худшем случае в ванной всегда есть краны.        Дину едва удается не задремать, потому что дорога действительно длинная, а альфа не разговаривает, но ему не дали разрешения. Это более утомительно, чем он ожидал, пытаться быть хорошим, потому что он не знает здесь никаких правил.        Наконец они замедляются, когда въезжают в уютный район, полный домов среднего размера с красивыми лужайками. Больше Плезантвиля и меньше Сайлент Хилла, с некоторым облегчением думает Дин. Хуже, если он окажется там, где боится выходить один, или если дом окажется помойкой. Но это не так. Они останавливаются перед симпатичным двухэтажным домом, и сердце Дина колотится в груди, потому что вот и оно.        Кастиэль выходит из машины, и Дин следует за ним, уставившись в землю, его руки сжаты в кулаки. Альфа, должно быть, чувствует, как он напуган, хотя и пытается это контролировать.        — Добро пожаловать домой, — неловко заявляет альфа, включая свет. В ранних сумерках Дин видит коридор, а затем, в нескольких шагах слева, огромную гостиную, отделенную от кухни столом со стульями и скамейкой. Перед дверью есть лестница, и у Дина такое чувство, что они идут именно туда.        — Ты голоден? Хочешь выпить? — спрашивает альфа, закрывая за Дином дверь. Дин изо всех сил старается не съеживаться.        — Нет, спасибо, альфа, — тихо отвечает он. — Мне приготовить тебе ужин? — спросил он.        — Нет, — Кастиэль качает головой. — Я тоже не голоден.        Он останавливается, и они еще мгновение стоят в коридоре, запах альфы противоречив, Дин не знает, как это назвать.        — Я думаю, что мы должны завершить наше спаривание сейчас, — наконец говорит альфа. — Я… покажу тебе нашу спальню?        Он произносит это так, словно это вопрос, поэтому Дин молча кивает и снимает ботинки, пальто и ошейник. Затем его ведут наверх, и там есть ванная комната и просторная спальня с двуспальной кроватью посередине. На ней красивое одеяло, и Дин рассеянно проводит по нему пальцами, когда альфа отворачивается, чтобы открыть комод.        — Это для тебя, — говорит он, и Дин подходит посмотреть. Там есть еще кое-какая одежда.        — Я могу это надевать? — спрашивает он. Вероятно, эти вещи отдадут ему, если он будет хорошим, или что-то в этом роде.        — Да, конечно. Это твое, можешь носить их по дому и на улице.        Хм.        — Большое тебе спасибо, альфа, — говорит Дин, все еще настороженно, но пока все выглядит оптимистично.        — Что ты думаешь?        Дин вздрагивает и опускает взгляд.        — О чем, альфа?        — О… о доме. Он тебе нравится? — альфа, Кастиэль, звучит… он звучит неуверенно. Какая разница, нравится ли ему это? Дину нравится, но он не понимает этих вопросов. Может быть, альфе нравится слышать комплименты или что-то в этом роде.        — Да, это очень мило.        — Хорошо, — Кастиэль прочищает горло. — Я приведу себя в порядок. Ты хочешь…?        Он не заканчивает вопрос, и, Боже, все это так, так неловко.        — Нет, спасибо, я принял душ в центре, — вежливо отвечает Дин. Кастиэль кивает и исчезает в ванной.        Тем временем Дин раздевается, выключает свет и оставляет включенным только ночник, а затем снимает одеяло и складывает его. Простыни высокого качества, как и все остальное постельное белье. Дин надеется, что сегодня ему удастся поспать в постели. Он вздыхает, желая, чтобы мысли покинули его голову, и встаёт в нужную позу на кровати.        Альфе не требуется много времени, чтобы вернуться, и когда он это делает, он останавливается в дверях. Дин беспокоится, что он сделал что-то не так, но потом Кастиэль бросается к нему.        Секс был… хорошим. И альфа действительно использовал смазку, которая была у него дома, чтобы тщательно подготовить его, хотя он все равно был готов, но эти прикосновения такие медленные и приятные, что Дину это нравится. Ему приходится закрывать лицо рукой, чтобы не издавать никаких звуков. Кастиэль даже скользит ладонями по его покрытым шрамами бедрам, как будто ему все равно, что он такой уродливый, и это отличается от всего остального, по-хорошему отличается. А потом все остальное — сначала это кажется скучным, как рутинная работа, и Дину почти скучно, и он просто хочет лечь спать, но потом… потом альфа, кажется, каким-то образом понимает идею, и вау, тогда Дин действительно что-то чувствует. На самом деле требуется много усилий, чтобы не попросить кончить. Когда альфа закончил и они были связаны узлом, он ожидал, что мужчина растянется на нем всем телом, но он этого не сделал.        Вместо этого он чувствует, как что-то влажное прижимается к его спине, и ему трудно сдержать вздрагивание. Это повторяется, и он понимает, что его целуют. О. Ладно, он думает, что не будет возражать против спаривания с этим альфой.        — Ты в порядке? — спрашивает альфа низким, хриплым голосом.        — Да, альфа, — отвечает Дин. Это очень любезно с его стороны, что он спрашивает.        — В этом месте будет нормально? — Кастиэль кладет пальцы на плечо Дина. Дин пожимает плечами. Любое место прекрасно. — Может быть, это немного больно, но я постараюсь быть нежным.        Альфа наклоняется и сильно кусает его, и Дин давится языком, пытаясь подавить крик, но болезненный звук все еще срывается с его губ. Однако боль почти мгновенно проходит, и вместо этого укус приятно обжигает, и кажется, что все его тело пульсирует вместе с ним. Это больно, но это хорошая боль, и Дин расслабляется. Теперь это его альфа. Его запах также внезапно становится намного более настойчивым. Доминирует запах комфорта и пары, и это ново, с Аластером все было более… затхлым и холодным, но это — это тепло, это заставляет его чувствовать тепло.        Альфа нерешительно обнимает его, и Дину хочется, чтобы он мог обнять его в ответ, потому что, скорее всего, это всего один раз. Он получает еще пару поцелуев, а затем альфа осторожно выскальзывает и переворачивает его.        — Выбирай любое место, какое пожелаешь, — говорит ему Кастиэль и обнажает шею, и Дин напрягается, нервничая, потому что, когда он укусил Аластера, его ударили за то, что он сделал это слишком сильно. Поэтому он осторожно смыкает зубы на плече альфы и кусает, но это даже не повредило кожу. Он чувствует запах растерянности альфы, и ему хочется плакать.        — Мне жаль… — начинает он говорить, но альфа гладит его шею, и это мягкое прикосновение.        — Все в порядке. Просто постарайся немного усерднее, ради меня? Не беспокойся о том, что причинишь мне боль. Сначала он должен жечь.        Дин кивает, смаргивая слезы, и снова прикусывает язык, будь прокляты последствия. На этот раз он оставляет след, и альфа ахает, но затем на его лице появляется улыбка. Дин снова чувствует боль, как эхо, и все. Они действительно связаны.        — Теперь мы пара, — говорит альфа, как будто он действительно это понимает. Дин кивает. Он устал. Альфа должен это заметить, потому что он выключает свет.        — Альфа? — спрашивает Дин в темноте, потому что альфа лежит на боку и уже начинает засыпать. — Г-где мне следует спать?        — О, — Кастиэль поднимает голову и косится на него, а Дин смотрит на простыни. Пожалуйста, скажи здесь, пожалуйста, скажи здесь… — Здесь? Я имею в виду, ты можешь оставаться на своей стороне, если хочешь, вот почему… это кровать для двоих.        Верно.        Парень такой странный, но он не ударил его, ни разу, и он дал ему одежду и бутерброд. Это уже лучше, чем Аластер. Может быть, это будет не так уж трудно, привыкнуть жить с другим незнакомцем, и, может быть, если он продолжит быть хорошим, альфа не будет так разочарован тем, что ему пришлось выйти за него замуж.        — Спасибо, — Дин с радостью укладывается, такой счастливый, потому что подушка мягкая, как и все остальное. Засыпая, он чувствует то, чего не чувствовал уже много лет, — проблеск надежды.