Одиночество

Паша развалился на диване под какой-то второсортный боевик, я сижу на кухне с листком, ручкой и телефоном. На бумаге перечеркнуты мои бесчисленные попытки написать логичное сообщение, чтобы Эдик разрешил мне временно пожить с ним. Я понимаю, что ему тяжело и не собираюсь оставлять его одного, даже не из-за того, что мне хочется находиться с ним рядом постоянно, хотя это неплохой бонус. В первую очередь я должен помочь ему оправиться. — Ну что, Ромео? Паша подошел ко мне и усмехнулся. Затем сел за стол и взял мой телефон. — Скажи пароль. — Зачем тебе? — Сам напишу раз ты не можешь. — Ну нет Я попытался забрать телефон, Паша с легкостью отдал его и ушел обратно в комнату. Только вот я не ожидал, что он вернется со своим телефоном в руке, записывая голосовое сообщение. — Эдик, привет, привет, давно не слышались. Как поживаешь? Слушай, я тут с девчонкой познакомился. В общем, ты не против, если Серый недельку поживет у тебя, а она в нашей с ним квартире? Тем более, я так понимаю, вы с ним достаточно близки, так что надеюсь на понимание. Паша опустил телефон и посмотрел на меня с явным превосходством. Почти тут же его телефон провибрировал, он посмотрел на экран, улыбнулся и положил устройство на стол, чтобы я видел. «Да, конечно.» — Паш, ты… У меня нет слов — Да ты иначе с мертвого места не сдвинешься. Ты лучше за эту неделю либо ему признаешься, либо пошлешь куда подальше. Я уже устал от ваших неясных отношений. — Спасибо. На следующий день я, Эдик и мой рюкзак с вещами ехали вместе. Мне все еще немного не по себе от всей ситуации, да и Эдику явно тяжело, так что я старался всю дорогу побольше с ним говорить, чтобы избавить от неловкостей. — Что ж, анекдот номер 14. Секретарь стучится к Богу в кабинет и говорит: «К вам атеисты пришли». Бог махнул на него рукой и попросил передать, что его нет. Мы оба засмеялись. И правда, глупые шутки хорошо разбавляют атмосферу. Итак, за последующие пару дней я узнал, что Эдик не любит ананас, никогда не пробовал манго, любит кататься на коньках, ненавидит убираться и никак не может бросить курить, хотя я усердно пытаюсь отучить его. Квартира в которой мы жили, записана на отца Эдика. Сам он, как говорится, вышел за хлебом и не вернулся. Для Эдика это явно большая травма, потому что он был тогда подростком, а как мы все знаем именно у подростков эмоции чаще всего на максимуме от любой ситуации. Хотя он уверяет, что не сильно скучает, ведь отец был тем еще пьяницей и особо много внимания сыну не уделял. После ухода отца, мать пыталась поддерживать и себя и Эдика, но у нее это совершенно не выходило. — Так что я считаю, что умею существовать один, а она делала вид что ей интересны мои дела в школе, но на самом деле она спрашивала для галочки. Правда на нее я тоже не в обиде, все-таки любимый человек ушел не попрощавшись. Потом она стала искать ему замену и вот до сих пор ищет. Меня это совершенно не волнует, потому что я знакомился с многими ухажерами и ни с кем у нее не вышло. Все эти вещи Эдик рассказывал мне постепенно, в течение пяти дней моего пребывания и как же я был рад, что он наконец-то смог мне открыться, хоть и в сжатой форме. Я тоже рассказывал ему о себе, но особо ничего интересного в моей жизни я не нахожу. — Извини за вопрос, получается, тебя не усыновляли? — Ну, считай я сам ушел. Пока учился в средней школе разобрался в компьютерах и делал одноклассникам фейковые страницы за деньги. Потом погрузился в программирование и стал делать сайты. В 16 я раздавал листовки на улице, ну и всякие другие мелкие подработки. Так я копил, а когда исполнилось 18 снял первую квартиру. Предлагали комнату от государства, но я отказался. Для меня история жизни не является чем-то удивительным, привык как-то, но Эдик стал первым человеком, который так сильно расспрашивал о деталях. Я почувствовал облегчение от того, что рассказал ему всё. Оказывается, это так круто — выговариваться. Единственным минусом для меня стала еще большая привязанность к Эдику, ведь я не только живу с ним под одной крышей, но и имею возможность целовать его когда вздумается. Естественно, я стал делать это чаще. Слова Паши тоже не вылетели из головы. Я решил признаться ему в последний день, чтобы у него была возможность подумать, а не сразу отказывать. А дальше будь, что будет. На шестой день был выходной и мы тусовались дома. Я смотрел телевизор и ел салат, когда Эдик подошел и сообщил, что у него ко мне вопрос. — Я весь во внимании. — Скажи мне, только честно, у тебя есть какая-то суперсила? — Чего? У тебя температура? — Нет, со мной все нормально. Я взглянул на него с максимальным непониманием, но сердце пропустило удар. Эдик продолжил: — Окей, скажу как есть. Еще до того, как ты стал тут жить, мы виделись в основном только в универе. Между парами я обычно люблю походить по коридору, а когда возвращался в аудиторию, то замечал запах на своей одежде, как будто другой одеколон. Через время я понял, что это твой запах. Получается, каждый раз, когда мы пересекались в коридоре на моей одежде оставался твой запах. Я очень нервно сглотнул, но он с шумным выдохом продолжил. — Это первое. Во-вторых, я заметил что с тебя падает много волос, именно такие я так же находил на себе. У нас в универе очень мало кудрявых людей и из них я общаюсь только с тобой. Я отвернулся от него и стал смотреть в стену, пытаясь придумать оправдания ко всему этому. Видимо, чтобы окончательно добить меня он произнес. — Ну и все-таки я знаю что ты гей, потому что хорошо знаком с Гришей, который твой бывший. В тот день в кабинете врача ты поцеловал меня и мне показалось, что ты уже делал так. Все эти ситуации натолкнули меня на мысли, что ты умеешь телепортироваться и использовал это на мне. Эдик замолчал, а я не мог подобрать ни единого слова. Гриша, да уж, не ожидал что его имя всплывет еще когда-нибудь. Фактически, мы с ним не встречались по настоящему, два дня не считается. Он мой одноклассник, в прошлом лучший друг и в конце учебы мы признались друг другу в своей ориентации. Наверное, из-за избытка радости от того, что он такой же, я поцеловал его, а он ответил взаимностью. Затем мы решили стать парой, но его родители тут же осудили меня за совращение сына и больше мы не виделись. Каким образом они вообще знакомы с Эдиком? Прямо сейчас мне нужно опровергнуть сразу две вещи: сверхспособность и ориентацию. Если первое, судя по аргументам Эдика, можно приписать к случайным совпадениям, то второе уже намного сложнее. Кажется я слишком долго сидел с красным лицом и смотрел в стену, так что Эдик заговорил: — Сереж, по твоей реакции я уже понял, что прав и не хочу давить на тебя, но прошу тебя, скажи, что хоть где-то я ошибся. Судя по его голосу, он хочет верить в свою неправоту, но ведь он не прав только в одном. Я останавливаю время, а не телепортируюсь. Ну, что ж, хорошо я жил припеваючи, сказка закончилась. — Да, ты не прав кое в чем. Я не умею телепортироваться. Эдик так шумно выдохнул, что я подпрыгнул. Для следующих слов пришлось напрячься и посмотреть на него. — На самом деле я могу останавливать время. Почему-то глаза заполнили слезы, я закрыл лицо руками в попытке не заплакать. Точно не так я представлял этот момент. Мне стало очень стыдно за свои поступки, но уже ничего нельзя вернуть, даже этот ужасный диалог не отмотаешь. — Погоди, а что ты делал когда останавливал время? Я сглотнул, вытер глаза и сказал ему правду. Теперь уже нет смысла скрывать. — Я целовал тебя. Стало невыносимо жарко и холодно одновременно. Больше всего на свете мне сейчас хочется провалиться куда-нибудь. Желательно сразу в ад. Однако начатое нужно закончить. Я вновь взглянул на него, теперь уже Эдик тупил в стену. — Эд, прости меня. Оправдания нет, я виноват. Он перебил меня. — Ты использовал меня и врал. Ладно, даже если закрыть глаза на ложь… Он запнулся. — И как долго ты так делал? — С осени первого курса. Эдик сел, поставил руки на колени, закрыл лицо ладонями и произнес: — Собери свои вещи и уходи. Я буду делать вид, что этого разговора не было и буду общаться с тобой как раньше, но прошу тебя, не прикасайся ко мне больше без разрешения.