Разбитые стёкла розовых очков

Жизнь – один из самых больших тем в философии и эта тема занимало умы многих мыслителей. Сам по себе термин многозначен и может быть рассмотрен с самых разных точек зрения, например, как с биологической (как форма существования материи), психологической (как форма существования сознания), исторической (как форма существования человечества). Каждый задаётся вопросами о жизни, и проблемах смысла жизни в философии, была и остается актуальной по сей день. Ответы на вопросы, в чем смысл жизни и что делает жизнь значимой, ищут философы разных направлений на протяжении веков. Сформулировать ответ легко и сложно, сложность заключается в том, что единого ответа нет. Есть море ответов, они развёрнутые и краткие, они все разные, но все правильные. Что для вас значит жизнь? В чём суть вашей жизни, зачем вы существуете?

***

Холодная кровать, фарфоровая кожа, алые губы и тело, которое лежит не двигаясь, словно холодный труп в гробу с открытой крышкой. Что это за место? Такое тихое и холодное, как будто это место находится между жизнью и смертью, постоянно в подвощенном состоянии… Только редкие люди идут то медленно, то быстро по длинным коридорам, которые ведут в никуда. Посмотри по сторонам, все монотонно выделено одним цветом. Стены и люди будто сливаются, они холодные и бесчувственные, лежат на кушетках или ходят. Ни звонкого хохота, ни редких улыбок, ни даже луча солнца нет… Холодные кровати, как будто гроб, а людей и не видно. Холодное тело лежит на кровати, на лице нет ни эмоций, ни человеческого румянца. Те огненные когда-то волосы, стали тусклыми, парадируя нормальные, человеческие локоны. Похудевшие тело было похоже на скелет, обтянутый кожей с множеством выпуклых, сине – зелёных вен. Глаз не видно, впалые щёки и слегка посиневшие от холода руки, были сложены на животе. Трисс была в коме всего четыре недели, а тело заживало, но медленно, превращаясь в замедленную бомбу, что могла взорваться и Трисс бы больше никогда бы не увидела ни будущего, ни настоящего. По коридору была слышна ругань, вперемешку с благим матом. Из далека послышались шаги…Нет тот человек бежал, как вы уже догадались это, был Алекс. Его не впускали в палату, его красные, заплаканные глаза были наполнены болью, злостью и отчаянием. У других же были пустые глаза, даже у Шарлоты они были пусты, хотя она не плохо играла заботливую маму, которая боится потерять своё дитё… На её глазах были слезы, она вела себя агрессивно, но вот глаза её подводили, они были бесчувственными. Алекс кричал, его охрипший голос разносился по всей больнице, по всем коридорам и этажам, по всем палатам, и кабинетам. За окном дождь, пахнет сыростью, которая теперь по всюду… В такой день наше ожидание, тревожное ожидание нашей души, играет с нами. Мы не понимаем, чего мы ждём, кого ждем или вообще ждём ли. Но все неосознанно... Обычно в такую дождливую погоду, в лесу, укутанным туманной занавесой, появляются Фейри, так говорила бабушка Трисс, проводники человеческих судеб, помощники богов и полубогов. Бывает, они играют с человеческими эмоциями, вселяя иногда страх да ужас, с нотками коварства и хитрости, а иной раз эйфорию, и любовь, но кто бы что не говорил, они добрые и бескорыстные создания магии и чародейства. Вы спросите – в чём же отличие магии от чародейства? Магию и чародейство достаточно часто путают. Магия – это наука. Равноценный обмен, который иногда бывает не равноценен. Можно сравнить магию с алхимией, в ней есть что-то определённо схожее с магией, но магия не так проста. Её нельзя разложить на простые вещества, как алхимию. В магии практически такие же законы, как в алхимии, но вот не задача, в алхимии они постоянны, как и везде, а вот в магии – нет. Если кому-то из высших волшебных созданий не понравится ваше преподношение, чтобы создать тот или иной объект, то он заберёт частичку от вас, возможно орган, глаз, ногу, а может и целиком вашу жизнь, как повезёт. Есть и маленькая вероятность, что он заберёт что-то вам очень дорогое, возможно вашу вторую половинку или цель вашей жизни. Чародейство – это сила украденная из мира Фейри. Можно сказать, что она бесконечна и всесильна, но имеет жестокие и большие ограничения. Она прекрасна в своей красоте и беззаботной уникальности, но ужасна в своей свирепости и кровожадности. Вы можете исполнить все ваши желания, даже самые глупые и пустые, но знайте, ваша жизнь зависит от манны, которая медленно собирается и накапливается в вас. В свою же очередь, на самое маленькое желание расходуется очень много манны. Закончится манна – заканчивается жизнь. Всё просто. Именно поэтому в мире осталось лишь двадцать два чародея, а может и меньше. Чародейство можно разложить на четыре больших отдела – иллюзия, что будет завораживать каждого, но никогда не станет реальностью. Элементное чародейство, что всем уже знакомо. Чародеи могут использовать все четыре элемента, но им придётся когда-то выбрать, каким элементом они будут управлять в совершенстве. Ученик чародея, что выберет воду, спокойную и тихую стихию, сможет использовать её в целебных направлениях и управлением всеми жидкостями в этом мире. Земля – как бы это нудно не было, ученик поймёт бытие самой земли, её истории и сможет управлять ею. Изменять её сущность и направление. Огонь – ученик после обучения станет солнечным чародеем, он сможет управлять всем и вся, что наполняется теплом, если поймёт философию огня, а таких единицы. Воздух – это чародейство мудрости, что учит спокойствию, рассудительности и непостоянству. И основных два направления – тьма и свет, сейчас не время раскрывать их карты, поэтому я оставлю для вас это на потом. Но могу лишь вам сказать, что раз в миллионы лет рождаются дети, в которых зарождается сама истина манны. Та истина манны, что в разы сильнее другой, что превращает быль и небыль в бытие всех мирозданий. Но досада такова, что простым людям они отвратительны и уродливы, заносчивы, и ленивы, ужасно коварны, и одинаковы грешны. Для иного же мира – они прекрасны, хрупки и нежны. Они блестящие ученики, что могут понять всё с полу слова. Они главные любовники и музы заевшихся богов, которые обожают этих очаровательных и умных созданий, что вышли по ошибки магов и чародеев . Их называли – ладинос Винданкли – дети бесконечности. А сейчас давайте вернёмся к обворожительным и прекрасным Фейри. Фейри выглядят, как маленькие человечки, что не больше ладони, с изящными крыльями, как у птиц. Серебренные локоны, украшение невиданными, благоухающими цветками, которые подчёркивали изящные, благородные рожки, напоминающие чем - то отдалённым на рога оленей. Их большие, красные глаза, похожие на закат перед заморозками или знойной жарой, были украшены длинными ресницами, что подобно струнам арфы, играли прекрасную, медленную мелодию, когда эти создания моргали. Их белая кожа, как снег, который они никогда не увидят , делала их ещё более сказочными и загадочными Если вы оскорбили, пускай даже непреднамеренно, Фейри, то они мстят. Чаще всего их месть - это наслание хвори. Самая известная такая хворь — это паралич или кома. Фейри парализуя свою жертву, напивают им колыбельные, после которых человек может обезумить, а потом их на век похищают в их мир, показывая их страхи в циклично закрученных снах , оставляя взамен подменыша либо деревянную, заколдованную колоду, которая превращается в мертвеца похожих, как две капли воды. Может Беатрисс случайно обидела одну из этих мифических созданий и это их «маленькая», неудачная шалость? Из палаты послышался грохот и писк, певшие в унисон. Врачи, как бы опомнившись ускорили шаг, делая вид, что бегут, направляясь в палату... Дверь распахнулась, сырой поток воздуха поприветствовал всех, кто стоял в коридоре. Открытые окна и пыльные шторы, которые грациозно, но резко расправляют свои крылья, сгоняя с себя лишние пылинки. Отключённые визжавшие аппараты и раскиданные провода на полу, что тянулись к кушетке. Капли кристального дождя, что попадали в палату, отражавшиеся в стеклянных глазах. Глазах, которые смотрят на тебя, и ты ужасаешься, но в тоже время они неудержимо притягивают, заставляя влюбится в них и потерять рассудок с остатком надежды... Алекс был в ступоре, его ужаснули эти усталые без эмоциональные, стеклянные глаза. Но его радовала лишь одна новость-она проснулась от, как ему казалось, вечного сна. На лице Алекса появилась улыбка, которая переросла в горькие, солёные слёзы. Трисс сидела так, как и всегда любила, до этого ужасного случая, расслабленно, скрестив ноги. С хрустом в суставах поднялась правая рука - толи человечья, толи смерти. Это была рука человека, обречённого на страдания и смертный приговор... Но так ли это будет? Подняв руку, Трисс рассматривала её, пытаясь размять запястье и каждый сустав в пальцах. Её губы, когда-то пухлые содрогнулись и искривились, было не понятно- улыбка ли это или что – то другое. Но это была улыбка. Улыбка, которая манила Алекса к себе... Но улыбка лишь украшением к глазам, в которых накатились слезы от боли и горести, от не понимания, и печали. Алекс не мог устоять, он забежал в палату расталкивая всех и каждого. При виде измученного лица Трисс, его редкие слёзы стали всё больше и чаще скатываться по его щекам. Алекс что-то прошептал Трисс. Она начала разглядывать его лицо, будто вспоминая что-то уже давно забытое. «Это всё-таки ты…» - прошептала в ответ Беатрисс. Отвращение хорошо читалась в взглядах врачей. Но по субординации улыбка – лицо врача. Врач через силу улыбнулся, поздравляю с удачным пробуждением от комы. Скорей всего это был глав врач, который уже давно хотел вытолкнуть Трисс с этой палаты. Остальные врачи бегали и копошились вокруг оборудования и недавно очнувшейся Беатрисс. Шарлотта подбежала к Трисс отталкивая Алекса. «Трисс я так волновалась, как так получилось милая?» -по слышались долгожданные слова от "любящей" матери. -Здравствуйте… - опустив голову сказал Алекс. -Да как можешь ты, ты отродье, ты, если бы не ты, то моя девочка сейчас мило улыбалась, была бы здорова! -Про... -Да как ты можешь?! Ты –чёртово отродье! Если бы не ты, то моя бы девочка, моя родная доченька сейчас бы мило улыбалась, была бы здорова и невредима! Ты у Беатрисс должен просить, нет умолять о прощении… Хотя ты и этого не достоин! Да как твоя мать тебя вообще родила! - Простите, я не понимаю – кто Вы? -Ты тоже молчи, как ты могла, я опять осталась одна, а ты! Как же... Что? ... Повтори, что ты только что сказала? На этот раз прерывистый кашель отвернувшегося врача в белом халате прервал Шарлотту. -Простите, но не мог бы вы – мистер Алекс Бредли выйти из палаты? – тон врача был больше приказывающим, чем вопросительным. Посмотрев с непониманием на врача Алекс прикусил губу. -Да, как пожелаете! - Алекс вышел из палаты хлопнув дверью, послышалось глухое эхо, которое вибрацией передалось по стенам и ближайшим предметам. Врач глубоко вздохнул, посмотрел на Трисс и суровым голосом грубо, но чётко сказал-«Беатрисс Хариссон, к сожаленью у вас Идолири, а если просто, то вам остался год, а может и меньше, но я должен поздравить, эта болезнь не передаётся по наследству.» -Что?! - Глаза Трисс рухнули, она резко наклонила вниз голову. Её глаза заметались, её зрачки расширились, она снова подняла голову. На её лице явно виделся ужас, который плавно переходил в истерику. Она обречённо смотрела с ужасом на руки, руки, посиневшие от страха, на пульсирующие вены, которые были видны сквозь её синевшею кожу. Из её глаз прокатились слёзы, а на лице появилась улыбка, улыбка от ужаса, в её голове металась лишь одна мысль – «Нет, не со мной, нет, такого не может быть - это всё ошибка, я ведь только что проснулась, может я ещё в коме!». Шарлотту смутили слова врача, но во одно мгновение, в одно мгновение, когда все не заметили или сделали вид, что не заметили на лице Шарлоты появилась ели заметная улыбка. Смутили её слова не о скорой гибели её любимой дочери, а о маленьком намёке врача. Она переспросила у врача-"Что же вы имели в виду, я должен поздравить-это не передаётся по наследству, вы на мекаете на то что.». Врач не дал и снова договорить Шарлотте- «Да, Беатрисс беременна, она на четыре неделе, можно сделать аборт, но вы можете родить абсолютно здорового ребёнка!" Шарлотта медленно встала с холодного стула и так же медленно нависла над растрёпанной, и наклонённой вниз головой Трисс. Она медленно и аккуратно взялась за подбородок Трисс, вцепившись острыми и длинными краснокирпичного цвета ногтями в щёки дочери. Она мягкими глазами, будто наполненными и любви, и заботы, посмотрела в стеклянные, обезумевшие от ужаса глаза Трисс. Вторую руку она также медленно и аккуратно поднимала, как будто хотела положить ей на голову. На лице Шарлотты была мягкая улыбка, но буквально за секунду, эта мягкая улыбка превратилась в озлобленный оскал... Взмах! Ваза упала с грохотом разбившись на миллионы осколков, а с разбитой вазой послышался звук удара. Шарлотта дала пощёчину, после которой слёзы и безумная улыбка пропали. Осталось лишь красный отпечаток, который заставил Трисс прийти в норму. По красной щеке словно ручей, пробежала лишь одна слезинка. Шарлотта резко встала и вновь приблизилась к Беатрисс. И тихим голосом, как будто ничего не произошло прошептала - «Передай приветик папочке». Шарлотта медленно отдалилась, одарила всех изящной и кокетливой улыбкой. Для неё Беатрисс была уже мертва. Она была уже для неё ни дочерью, ни знакомой, она была просто никем и ничем. Шарлотта направилась к выходу из палаты, но потом демонстративно и резко повернулась, будто что-то забыла. А так оно и была. С её изящной улыбке сорвались последние слова, адресованные Беатрисс, Беатрисс которую она больше не навестит и не увидит. -Прощай моя милая и когда-то любимая Беатрисс Хариссон... -после этого дверь захлопнулась и эти когда-то знакомые люди расстались навсегда. -Беатрисс Хариссон! У вас есть 8 недель на раздумье об аборте, но я вам должен сказать, если вы сами умрёте, то дайте хоть выжить одному человеку. До свидания Беатрисс, я зайду к вам завтра." В Трисс что-то щёлкнуло, она с писком начала яростно вырывать свои локоны из головы, и бить себя по лицу кулаками, а потом она просто упала на кровать, её лицо не вы рожала не единой эмоции, она лишь медленно положила руки на живот, где должен расти новый маленький, чуть ли не крошечный человечек. -Не бойся я тебя не убью, не оставлю в этом мире, он слишком жесток для тебя одного, мы всегда будем вмести... Как же наивна была она в тот момент, а может она и права, ведь никто не в силе видеть предначертанную судьбу хрупких человеческих душ... Шли дни, за ними недели, а потом и месяца, они как будто тянулись одним ужасно однообразным сном. С последнего визита Шарлоты прошла уже 9 неделя. И всё это время Беатрисс сидела и лежала, и вновь сидела, и лежала, её действия были цикличны. Она ничего не делала, просто считала круги стрелок на часах. «Часовая стрелка в этот раз прошла 126 кругов, минутная- 1512 кругов, а секундная 90720 кругов». Алекс очень часто навещал Беатрисс. Каждый раз он приходил к Беатрисс с маленькой надеждой, может хоть сегодня она что-то скажет, а может хоть маленькая улыбка или смешок. Ему было не важно, что она сделает! Каждый приход Алекса был огромным стрессом для Беатрисс, она не хотела, чтобы Алекс увидел маленький, но уже округлившийся животик. Когда же он приходил, она чуть ли не клубочком сворачивалась, прячась под двумя, бывало и тремя одеялами. Ей была даже отвратительна одна мысль о том, что Алекс мог увидеть «это». Трисс всегда внимательно смотрела на Алекса, как он что-нибудь рассказывает, показывает или смеётся, как его лицо показывает все эмоции, которые Беатрисс были не доступны. Как бы она не хотела улыбнуться, она просто не видела в этом смысла, а если он и был, то она просто физически не могла сделать это… В этот раз Алекс принёс Тришин пирог. Тот самый пирог, который благоухает запахом корицы и яблок, которые покрыты только приготовленным хрустящим тестом. Он подумал, что может это вызовет хоть какую-нибудь эмоцию от Беатрисс. Алекс вошёл в палату с пирогом в руках. Его поразила увиденная картина. В комнате царил полный разгром – смятые бумажки от записной книжки валялись по всюду, разорванная в клочья белая ткань, сломанный стул, перевёрнутая кровать и Трисс, что лежала в клубочке на полу завершала эту картину. Она как бы была вишенкой на торте программы, его сердцем. Но что бы не смутить Беатрисс, он быстро подошёл к ней. И мягко дотронулся до щеки Трисс. Она не кому не давала себя тронуть, кроме Алекса. Он аккуратно приблизил лоб к лбу Трисс. - Огонёк это ты сделала? - с вопросом она тихо встала и отдалилась, отводя глаза от Алекса… - Понятно… Смотри что я тебе принёс! Это Триша тебе передала… - Трисс опустила голову, сделав что-то похожее на кивок, но ни один мускул на лице Трисс не дёрнулся. Алекс поставил пирог на пол. Не спеша он подошёл к плотным и таким же пыльным шторам. Резким движением он открыл шторку. Его глаза накатились слезами, но на лице всё так же оставалась мягкая улыбка. Алекс не выдержал, он резко, но аккуратно взял за худые и изящные руки Трисс. - Огонёк пожалуйста ну скажи хоть что-нибудь, пожалуйста… -Алекс стоял перед ней на коленях, повесив голову. На штанину упали три отрывистые слезинки. - Я сделаю всё что угодно, хочешь мы уедем от сюда, хочешь я куплю тебе всё что угодно. А хочешь я заберу тебя к себе? Или … Пожалуйста…- его голос дрогнул. А на штанину всё падали слёзы, которые медленно катились по его щекам. Холодная, синяя рука потянулась к голове Алекса, она аккуратно приподняла голову и вытерла слезинки, стекающие по щекам. С пересохших, бледно-розовых губ послышался хриплый голос - «Прости». Алекс быстро поднял голову, в его красных глазах отражалась та улыбающаяся девочка, которая вывела его из леса . - Нет! Это я виноват, это я…я – Трисс прервала Алекса покачав головой. Она дотронулась двумя руками до его щёк, мило сжимая их. На её лице появилась кривоватая улыбка, но она была искренней - Нет, ни говори так, ты не виноват… - Сказала совсем тихонько с дрожащим голосом Трисс, мотая головой. Алекса накрыли эмоции, он горько плакал, прося прощение. А Беатрисс спокойно успокаивала его, гладя по голове. Как же больно, но и одновременно сладко, и спокойно было на душе у Алекса. -Огонёк… Поехали со мной … Огонёк, обещаю…-Алекс говорил это слегка заплаканным и прерывающимся голосом. - Прости, я не могу… На лице Трисс снова пропала улыбка. - Но …почему? Их прервал доктор, который зашёл, хлопнув дверьми. - Что вы тут делаете, к беременным часы посещения уже давно закончены?! -Что … Беременным? Как? Она же…- Алекса как будто пронзила молния … Он вспоминал что она всегда при нём накрывалась пледом или даже, когда стояла, прикрывала свой живот… - Простите, но можно нам ещё пять минут. -Ладно! Десять минут и не секундой больше! - Как скажите- С улыбкой сказал Алекс. -Огонёк, ты из-за этого не хочешь ехать? - спросил Алекс, сидя на корточках рядом с Трисс. В ответ была лишь тишина и слеза, которая медленно стекала по щеке. - Я знаю, что ты меня любишь – Чуть ли не шёпотом произнесла Трисс – я тебя тоже люблю, но… - Огонёк, в этом маленьком сокровище, всегда будет частичка тебя, и мне всё ровно: маленькая она или большая. И эту частику я буду любить вечно. Я буду тебя поддерживать и конечно твоего ребёнка, нет нашего. Не надо думать если это сокровище на половину не моё, но я её уже люблю. Так что милый Огонёк, пожалуйста подумай ещё раз, ради меня последний раз. Я больше не буду настаивать! - Я не знаю, правильно ли я поступаю, но в этот раз я поеду с тобой куда угодно. Беатрисс сказав это, приложила свой лоб ко лбу Алекса. Потом как во всех букетно-романтических книгах всё было хорошо, они переехали в частный дом, начали делать закупки к появлению нового человечка, но болезнь дала о себе знать. Трисс не могла слишком много набрать, вы скажете так это же хорошо или же это токсикоз, но нет просто Беатрисс оставалась всё меньше и меньше времени, но она молчала, она не говорила Алексу ничего… Прошло 6 недель. Алекс решил сделать подарок…