Другая жизнь Антона

В столовой пахло переваренными макаронами, синтетическим маслом и хлоркой. Антон сел за самый дальний стол у окна, подальше от гула голосов. Есть не хотелось — желудок все еще сводило от ночных воспоминаний о клыках Жеводанского зверя, — но сидеть просто так было нельзя. Мать с ума сойдет, если он снова придет домой без аппетита. Он механически ковырял вилкой в пюре, когда над ухом раздался до боли знакомый язвительный голос: — Очки забыл протереть, Петров? Или ты теперь на ощупь ешь? Антон медленно поднял взгляд. Катя Смирнова стояла, уперев руку в бок, и смотрела на него сверху вниз со смесью брезгливости и плохо скрываемого любопытства. Ее идеально уложенные волосы сегодня выбились из-за спешки, а на воротнике белоснежной блузки виднелось крошечное чернильное пятно. Недолго думая, Антон решил не терпеть насмешку девочки. Он видел каждую пору на ее коже, слышал, как быстро колотится ее сердце от смеси страха и азарта, чувствовал запах ее цветочного шампуня, который смешивался с ароматом школьной котлеты. На его лице сама собой появилась кривая усмешка, обнажающая верхний ряд зубов. И Антон с холодком осознал: клыки стали чуть длиннее обычного. Не настолько, чтобы это заметил человек, но достаточно, чтобы язык привыкал к новому рельефу во рту. — Смотрю, твоя любовь к дежурствам по столовой границ не знает, — ровно ответил он, не отрываясь от пюре. — Решила проверить санитарную книжку повара? Или пришла убедиться, что я не закусываю первоклашками между переменами? Катя опешила от такого тона. Она привыкла быть хищником в этих стенах, а жертва вдруг показала зубы. — Ты берега попутал, очкарик? — она попыталась добавить металла в голос, но вышло слегка неуверенно. — Я староста. Если продолжишь в том же духе, вылетишь из школы быстрее, чем твой папаша пропьет зарплату. Антон отложил вилку. Медленно, демонстративно расслабив плечи, он повернулся к ней всем корпусом. В полумраке столовой его зрачки поймали тусклый свет лампы и на долю секунды вспыхнули темным рубином. — Попробуй, — тихо произнес он, наклонив голову набок. — Напиши докладную. Расскажи завучу, как новенький посмел смотреть тебе в глаза дольше трех секунд. А пока... иди гуляй, милочка. У меня обед. Слово «милочка» сорвалось с языка случайно, но Катя этого даже не заметила. Она лишь ошарашенно моргнула, почувствовав, как вдоль позвоночника прошел липкий холодок первобытного страха. Староста молча развернулась и пошла к своему столу, где сидела Лилия Павловна, нервно теребя край рукава. Впервые за два года учебы Катя Смирнова чувствовала себя не хозяйкой положения, а дичью, которой дали фору перед охотой. Алиса ждала его у трансформаторной будки за школой. — Ну что, волчонок, покусал нашу отличницу? — фыркнула она, пряча руки в карманы. — Видела, как она бледная из столовой вышла. Прямо мед с молоком. — Отвали, — беззлобно огрызнулся Антон, доставая сигарету. Пальцы слушались непривычно ловко. — Лучше скажи, какого хрена происходит? Дух шамана сказал, что мне нужен учитель. Ты вроде как бессмертная трикстерша в мехах. Берешь учеников? Алиса перестала улыбаться. Она подошла вплотную, заставляя Антона задрать голову, и ткнула пальцем ему в грудь. — Учитель из меня дерьмовый, Тоша. Я могу научить тебя воровать кур из курятника и путать следы, но превращаться в пушистый шарик по щелчку пальцев — нет. Это инстинкты. Их нужно слушать. Она принюхалась к воздуху. — Лес чует твою кровь. Жеводанец метит территорию, Хозяин злится, что на его земле появился чужак без разрешения. Тебе повезло, что они сцепились друг с другом за право твоей туши, а не пришли сюда вдвоем. Сегодня пойдем проверять, сколько в тебе осталось от того забитого мальчика с манной кашей. Они двинулись в сторону тайги. Солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая верхушки заснеженных сосен в кроваво-оранжевый. Как только бетонные коробки поселка скрылись за поворотом, Алиса остановилась посреди просеки. — Раздевайся, — бросила она, стягивая свой пуховик. — Что, прямо здесь? — Антон вскинул бровь, и в его голосе проскользнула та самая дерзкая, почти заигрывающая интонация, которая утром довела Катю до белого каления. — Лисичка, мы знакомы меньше суток, а ты уже требуешь стриптиза в зимнем лесу. Хотя бы угости меня кофе для приличия. Алиса закатила глаза, но уголок ее губ дрогнул. — Балбес. Куртку снимай. И ботинки. Чувствовать землю надо босиком, иначе никакой трансформации не будет. Холод стимулирует нервную систему. Антон пожал плечами. Стянув тяжелую зимнюю одежду, оставшись в одной тонкой водолазке и спортивных штанах, он ступил на сугроб. Подошвы обожгло морозом, но ожидаемой боли не последовало. Более того, снег под ногами казался не ледяным, а приятно прохладным. — Закрой глаза, — приказала Алиса, заходя ему за спину. — Перестань думать головой. Голова для людей. Зверь думает хребтом. Почувствуй весну под землей. Там, глубоко внизу, корни уже гонят сок. Слышишь? Антон зажмурился. Сначала был только свист ветра в иглах. Затем — хруст ветки где-то в километре отсюда (белка прыгнула). Потом — далекий гул лесовоза на трассе. А затем пришло это. Тяжелый, мускусный запах мокрого меха и гниющего мяса. Запах вчерашнего оборотня. Он был далеко, но ветер доносил его терпкие ноты. Волосы на руках Антона встали дыбом. Позвоночник пронзило короткой судорогой, словно через кости пропустили слабый разряд тока. Суставы едва слышно хрустнули, адаптируясь. — Хорошо, — прошептала Алиса ему на ухо, положив ладони ему на лопатки. — Не сопротивляйся. Пусть лезет. Кожа на спине начала зудеть. Это было похоже на тысячи мелких иголок, вонзающихся одновременно, но вместо крови наружу рвался густой, темно-серый мех. Процесс занял не больше десяти секунд. Никакой голливудской ломки костей или разрываемой одежды — тело Антона просто стремительно перестроилось, ссохлось в плечах, удлинилась морда, а пальцы превратились в мощные лапы с черными когтями. Очки свалились в снег еще в самом начале. Мир потерял четкость человеческих линий, зато расцвел палитрой запахов. Перед ним, скаля мелкие острые зубы, стояла небольшая рыжая лисица. Она была ненамного крупнее обычной лесной особи, но в желтых глазах плескался нечеловеческий интеллект. «Ну привет, Волчок», — прозвучало прямо в голове Антона. Голос Алисы звучал там насмешливо и звонко. — «Как ощущения? Только не вздумай пытаться говорить человеческими словами, челюсть вывихнешь. Просто думай в мою сторону». «Я покрыт шерстью», — транслировал мысль Антон, удивляясь тому, насколько легко это получилось. — «И у меня хвост. У меня есть чертов хвост! Почему я не чувствую холода?» «Потому что метаболизм сжигает сахар быстрее, чем огонь сухую траву, — она сделала круг вокруг него, оценивающе цокая языком. — «Ты неуклюжий. Лапы ставишь как медведь. Но сила чувствуется. Теперь беги». Она резко сорвалась с места белой стрелой. Антон замешкался всего на секунду, пытаясь понять, как управлять четырьмя конечностями сразу. Инстинкты подсказали решение раньше мозга. Он оттолкнулся задними лапами и нырнул в заросли можжевельника вслед за рыжей вспышкой. Страх исчез, уступив место чистому, звенящему восторгу погони.