Другая жизнь Антона

Восторг от первого шага сменился пьянящим азартом погони. Антон мчался сквозь чащу, чувствуя себя не человеком в звериной шкуре, а сгустком чистой мышечной радости. Ветер свистел в ушах, забивая нос запахами хвои, прелой листвы и мускуса Алисы. Она играла с ним — то подпускала на расстояние прыжка, насмешливо оглядываясь через плечо, то вдруг делала резкий скачок вбок, исчезая за стволами вековых сосен. Инстинкты вели Антона лучше любого компаса: он срезал углы, перемахивал через поваленные деревья и ни разу не сбавил темп. Его подвела самоуверенность. Увлекшись преследованием, он не заметил под слоем пушистого снега предательскую ледяную корку над замерзшим ручьем. Задняя лапа поехала вперед, раздался громкий треск, и мир перевернулся. Антон кубарем покатился по склону оврага, врезавшись боком в торчащий из земли острый обломок скалы. Боль взорвалась белой вспышкой под ребрами — острая, горячая, разрывающая дыхание. Он глухо взвыл, распластавшись на снегу. Это было похоже на тот удар когтистой лапой в первую ночь, только теперь его тело знало, что делать. Жар растекся от места удара быстрее мысли. Хрустнуло вправленное ребро. Разодранная кожа на боку натянулась, затрещала и... сошлась, оставив после себя лишь липкую пленку сукровицы и жгучий зуд. Через десять секунд боль схлынула так же резко, как началась, сменившись странным чувством эйфории. Он был цел. Даже шерсть на месте пореза легла ровно. «Сломал?» — в голове прозвучал голос Алисы. Она стояла на краю обрыва, глядя вниз. Насмешки в ее тоне больше не было — только холодный расчет. «Уже нет», — транслировал Антон, тяжело поднимаясь на лапы. Он встряхнулся, разбрасывая комья снега, и запрокинул морду. «Это было… быстро. Слишком быстро». «Ты пожираешь энергию заживо, — Алиса спрыгнула вниз, приземляясь бесшумно. Ее рыжий мех теперь пах морозом и металлом. Она подошла вплотную, вынуждая Антона смотреть ей прямо в желтые глаза. Их носы почти соприкоснулись. — Твое сердце бьется слишком быстро для волка. Ты все еще человек, который боится опоздать на урок? Или ты просто рад меня видеть?» Ее провокация попала в цель. Тот животный восторг погони никуда не делся, он просто трансформировался во что-то иное — более горячее и густое. Вместо ответа Антон сделал резкое движение головой, утыкаясь холодным мокрым носом в изгиб ее шеи, прямо под ухо, и глубоко втянул воздух. Шерсть на загривке Алисы едва заметно приподнялась, но она не отстранилась. Наоборот, она медленно прикрыла глаза, позволяя ему взять этот верх. «Пахнешь цитрусами и дымом», — пророкотал он где-то в горле. Низкий вибрирующий звук вырвался наружу тихим рычанием. «А ты — кровью и паникой, — фыркнула она, отстраняясь ровно настолько, чтобы их взгляды снова встретились. Вертикальные зрачки лисицы расширились, заполнив почти всю радужку. — Хватит нюхать, Волчок. Если мы сейчас же не уберемся отсюда, твой первый спарринг будет не со мной». Резкий порыв ветра пронесся по дну оврага, принося с собой новый запах. Он перебил даже аромат нагретой солнцем хвои и мускуса двух оборотней. Смрад. Тяжелый дух гниющего мяса, застоявшейся псины и сырой могильной земли. Запах Жеводанского зверя. Но теперь к нему примешивался другой — приторно-сладкий, пыльный, похожий на запах старого древесного сока и болотной тины. Так пахнет мертвая плоть, которая отказывается гнить до конца. Хозяин леса. Они были здесь. Оба. Совсем рядом. Алиса мгновенно подобралась, превращаясь из игривой плутовки в напряженную пружину. Ее уши прижались к голове. «Два следа. Один свежий, второй кружит по периметру уже минут пять. Они знают, что мы тут», — ее ментальный голос стал тише, перейдя на охотничий шепот. «Почему они не нападают?» — прошептал Антон. Его собственная шерсть стояла дыбом вдоль позвоночника. Первобытный ужас перед этим запахом бил по инстинктам сильнее любой боли. «Потому что это не охота, идиот. Это политика», — процедила лисица, глядя куда-то поверх головы Антона. — «Зверь чужак. Он хочет забрать тебя себе, потому что считает своим творением. Хозяин не может этого позволить, иначе потеряет лицо перед всей Тайгой. Сейчас они меряются силой воли. И мы стоим ровно между ними». Ветви можжевельника метрах в десяти от них разошлись без единого звука. Из тени выступила массивная туша. Черный мех сливался с наступающими сумерками, делая фигуру монстра плоской и нереальной. Огромная пасть приоткрылась, и с желтоватых клыков тягуче капнула слюна, прожигая снег. Зверь не рычал. Каждая мышца его тела была натянута как тетива, готовая метнуть эту гору мышц вперед. Но прыжка не последовало. Он замер, глядя черными провалами глазниц поверх плеча Антона — прямо на рогатый силуэт, неподвижно сидящий на ветке кедра. Это была дуэль взглядов. Битва воль. Чужак ждал малейшей слабости от хозяина этих земель. Малейшего разрешения сорваться с цепи. Любого жеста, который можно будет трактовать как «нападение на мою собственность». Алиса дернулась, закрывая Антона собой. Ее маленькое рыжее тело дрожало, но хвост был выпрямлен в линию, а горло издавало непрерывное низкое шипение. «Только попробуй перекинуться обратно, — бросила она, не оборачиваясь. — В человеческом теле он переломит тебя пополам одним щелчком. Держи зверя на привязи. Дыши. И смотри мне в затылок, идиот. Не смей смотреть ему в глаза. Стоит тебе показать страх или агрессию — и поводок Жеводана лопнет».