дождь, смой мысли о нем.

город, который имел отдельное место в сердце студента токийского университета искусств. город, которого не было на карте общегеографического содержания. город, что снился в сказочном сне.

***

вот он стоит на самой высокой постройке города, наблюдая за нарастающими тучами. скоро пойдёт дождь, а если верить прогнозам, то ливень. парень не помнил, как в этот раз оказался снова в любимом городе молний. даже не помнил, как оказался на этом месте. единственное, что и крутилось в его голове, были глупые мысли – "а может я сегодня очнусь?". гоенджи сам осознал, что попал в крепкую ловушку собственного организма. полил сильный дождь, как и пообещали в сегодняшнем прогнозе погоды. сегодня хороший день. день смерти? как пелось в той корейской песне какого-то бэнда, happy death day. возможно, это будет единственной сбывшейся мечтой – умереть в день рождения. но у неудачников вряд-ли исполняются мечты.

it's my birthday it's a worst day

дождь мог показаться магическим, имеющим малейший запах клубники, и издавая не звук слякоти, когда капли воды падают на асфальт, а будто бы молниеносный удар в цель, или же падение больного человека. он манил к себе, заставляя смотреть все ниже и ниже, наблюдая за фарами машин, что проезжали мимо; на людей, что забыли зонт дома и бежали под укрытие; на город молний. на любимый город молний, что подарил дождь, которого не хватало в глубине души. он не находился под дождём больше нескольких месяцев, особенно, под таким дождём. не теплым, да и не холодным; проливной, но не сказать, что ливень. обычный дождь из детства. такой же, как и тогда, когда умерла мама. — парень! – послышалось на другом краю высотки. обернувшись, гоенджи заметил парня с оранжевой повязкой на голове, огромным шарфом на плечах и ангельской улыбка. да-да, улыбка, словно сам ангел стоит перед тобой и решает твою дальнейшую судьбу. будешь ты жить или нет, все зависит от этого парня в оранжевой повязке. — что-то произошло, друг? – спросил он, вгоняя гоенджи в неловкую ситуацию. обычно, шууя задерживался тут ненадолго, никому не мешал, никого не видел. ему не хотелось попадаться людям на глаза. он не менялся. был таким и в четырнадцать, и в восемнадцать, и остался таким же в двадцать два. умереть в такой возраст выглядит, как мечта любого фаната эстетики, кстати говоря. — вы глухонемой? – спросил вновь незнакомец, виновато почесывая висок. гоенджи хотел посмеяться с этого. — нет, – он усмехнулся. — тогда почему не отвечали мне? – парень напомнил ребёнка, которому уделяли мало внимания. — не хотелось, – честно признался гоенджи и снова отвернулся. незнакомец не уходил, хоть и прошло несколько минут. уперто стоял на том же месте, смотрел в спину и молчал. они молчали вместе. один, чтобы не нарушить чужое пространство, другой, потому что так хотелось. прошло бы ещё больше минут, но все таки шууя не выдержал и повернулся лицом к незнакомцу, чем даже не напугал того. он стоял и  широко улыбался, пока гоенджи не понимал этого жеста. — ты кто? и что тебе нужно? смех. громкий, мерзкий смех на всю высотку. зачем смеяться, если человек тебе задает нормальный вопрос? — я мамору, – отдышавшись, произнес незнакомец. — эндо мамору. означает защищать, если что. — м, – гоенджи не был потрясён ответом, поэтому просто отвернулся и продолжил смотреть на город с верху. эндо все так же продолжал смотреть на гоенджи, что сильно раздражало. было невыносимо чувствовать чей-то взгляд на себе, особенно, когда шёл дождь. отвлекало от дождя, если быть добрее. а если быть злее, то был противен чужой взгляд. — перестань глазеть. – наконец сорвался гоенджи и в ту же минуту незнакомец оказался рядом с ним, смотря вниз, куда и смотрел парень. — вид не из шикарных, но ты продождал смотреть. это смешно. – произнес уже совершенно другим тоном мамору. гоенджи опешил от такого хода событий. дождь становился сильнее с каждой секундой. начал пробирать холод. естественно, почувствуешь холод, стоя в одной футболке, которая промокла, как к несчастью. видимо, знак, что скоро следует уйти в тёплый дом. — хах, трясешься, как собака, когда хочет в туалет. дождись меня, я вернусь за шарфом, – начал смеяться мамору, а после накинул на чужие плечи свой длинный шарф и исчез. нет, это не было, как в сказках, когда ангел появляется на несколько минут, говорит тебе что-то важное, а потом испаряется. просто напросто гоенджи был в ступоре и молча наблюдал, как незнакомец спускается вниз по ступенькам. только спустя пару минут до него дошло происходящее и он истерично стал теребить края шарфа. огромного красного шарфа. только спустя пару минут дошло, что этот эндо мамору смог немного развеять обстановку, ведь до него она была до жути депрессивной. дождь закончился после ухода эндо. он оставил после себя приятный запах, красный шарф на плечах и непонятное чувство.

***

— знаете, не факт, что вы выживите. – произнес мужчина в очках, отрицательно кивая головой. место, где сейчас находится гоенджи, было самым нелюбимым в его жизни. запах препаратов, белые стены, ужасная атмосфера. это все было самым ненавистным ещё с далёкого детства, когда он впервые пришёл на работу к отцу. страшно было поверить, что отец тоже многим людям говорил о том, что они не факт, что выживут, как ему сейчас говорит лечащий доктор ким, приехавший из кореи, аргументируя переезд тем, что в корее не нашлось ему места, хотя чертовски ненавидит японцев за грехи прошлого. гоенджи плохо, гоенджи тошно, гоенджи хочет уйти быстрее. и с больницы, и из жизни. чёртова токийская больница номер десять. уже надоело вбивать во время вызова такси с домашнего адреса до больничного и наоборот. — гоенджи-кун, не забывайте, что вы не настолько сильны, чтобы так легко относиться к своему здоровью, – доктор произнес это, как обычную фразу, по типу приветствия. — что мне тогда делать? – парень крутил пуговицу рубашки, непонимающе глядя в глаза доктора. — ввм нужна пересадка мозга, вы же знаете. в кабинете установилась тишина. только тиканье часов давало понять, что мир ещё продолжает свое существование. время не застыло на сказанной в седьмой раз фразе о необходимости пересадки главного органа. просто парень застыл, понимая, что жизнь вот-вот оборвется. он так и не закончил университет, не съездил в сестре в окаяму, не успел дорисовать ту картину с морем, не досмотрел скучную дораму. жизнь и вправду скоро оборвется, а он столько не успел сделать.

***

в операционной собрались лучшие врачи токио, а рядом с ними и отец парня. хоть тот и был первоклассным хирургом, но жизнь своего единственного сына возложил на коллег. время шло медленно, так же и двигались руки хирурга. надо было делать все аккуратно, осторожно, без лишних движений, иначе можно потерять пациента. пересадка мозга была самой опасной операцией. при случае малейшей неудачи можно было лишиться одной жизни. пусть они уже давно профессионалы, но руки дрожали, как у медсестры, что только закончила обучение. перед операцией гоенджи подписал документ, что готов подставить свое здоровье специалистам и умереть, если вдруг операция потеряет былой ход. он сам понимал, что вряд-ли пересадка пройдёт успешно. мысли материальны, как говорят. закрывая глаза в последний раз, вдыхая наркоз, гоенджи молча попрощался с отцом, с юукой и начал думать о родном городе, который не посещал уже долгое время, да и не посетит уже. он чувствовал, как родитель волновался, сжимал кулаки. казалось, что ему слышится бешеный стук его сердца, но нет, это было его сердце. как бы гоенджи не желал смерти, но он явно был не готов.

белый свет. звук натягивания перчаток. молитва. конец.

город молний. дождь. высотка. эндо мамору.

— доктор юсэй, мы теряем его! – завопила ассистентка. — яги, что ты творишь? – прошептал гоенджи-старший. — ты же ошибся... — что происходит? — потеря. тело шууи уже ничего не чувствовало. неправильное вторжение в голову оказалось не только неправильным, но и убийственным. вокруг пациента крутились, как могли, хоть и понимали, что не вернуть двадцатидвухлетнего парня. рядом просто был отец этого ребёнка, вот и все.

***

гоенджи шёл по привычной дороге, прямо к своей младшей школе, где впервые учился читать, писать. рядом не было ни души, даже машины не проезжали. шея была обмотана красным шарфом, дабы не потерять, ведь хозяин сказал, что скоро за ним вернётся. снова начался дождь. каждая капля дождя, что падала на парня, почему-то имела свою историю. первая капля – он стоит перед всем классом, осматривает его полностью и замечает парня в оранжевой повязке, который улыбается во все зубы. вторая – он стоит к парню в оранжевой повязке спиной, смотрит на парня в странных очках, а затем бьёт ногой по мячу. футбольному мячу. третья – ему суют в руки золотой трофей, будто что-то выиграли. он с улыбкой принимает, а парень в оранжевой повязке смеётся во все горло. четвёртая, пятая, шестая... это все было бы реально, если бы несколько лет он не уехал в токио, так скажем за новой жизнью. единственное, что и произнес гоенджи, стало: — дождь, смой все мысли о нем. после этих слов полил сильный ливень, а шууя прижался к асфальту, пытаясь пробить себе голову об него.

***

дождь лил, как из ведра. это, вроде, первый за последние три месяца сильный ливень в токио. люди были одеты в чёрные костюмы и шли в один и тот же дом. приехали родственники с разных деревень японии, собрались бывшие одноклассники и где-то вдали стоял никому неизвестный парень с длинным шарфом на плечах. синим шарфом. он бессовестно прошёл к гробу, не обращая внимания на изучающий взгляд взрослого, который пытался понять, кем парень был для сына. эндо наклонился и произнес: — я просил меня дождаться. теперь у меня нет красного шарфа. если бы ты меня дождался, то конец был бы совершенно другим, – эндо усмехнулся, а после добавил: — дождь не сможет смыть мысли о твоем прошлом.

***

гоенджи шууя так и остался в городе молний, умоляя дождь смыть мысли о нем. вскоре, юука нашла в шкафу брата красный шарф с просьбой вернуть до двадцать второго две тысячи одиннадцатого года. чуть позже нашлась записка:

знаешь, я ненавижу дождь, а ты? наша последняя встреча, наверное, будет во время дождя.