Never let me go

Ещё какое-то время понаблюдав за милой парой, разворачивающуюся прямо на его глазах, Томлинсон решил взять себя в руки. В этот момент Гарри почувствовал его взгляд и резко обернулся. – Чем занимались без меня? – приняв сдержанный вид, Луи сел на соседнее кресло. – Гарри мне видео показывал ваши, – беззаботно ответила девушка, не убирая улыбку со своего лица. – Вот как. А остальные где были? – Ну, Лиам предупреждал, что поедет к родителям, – начал объяснять Стайлс. – А Найл и Зейн ездили в магазин… – Всё, что нужно купили? – с ехидной улыбкой произнёс хозяин дома, посмотрев на девушку ненавистным взглядом. – Ну да, – непонимающе переглянулись Ханна и Гарри. – И презервативы не забыли? – Что? – поперхнулась девушка. – О чём ты? – Вам двоим только презервативов не хватает. За считанные секунды лица обоих изменилось до неузнаваемости. Гарри как-то протяжно вздохнул, всё видом говоря «какой же дурак, Томлинсон». Но лицо Ханны выражало гораздо больше эмоций. Её глаза тут же налились озлобленностью и местами проявляющейся жалостью и презрением. Нервно поджав губы, она сглотнула и внимательно посмотрела на лицо парня, пытаясь найти в нём что-то, что могло оправдать его поведение. Но нет, на лице Луи была написана лишь усмешка, хотя в душе парня рвала и метала ревность… Ревность к лучшему другу. Так глупо ревновать друзей к друзьям, не правда ли? Но Ханна давно перестала быть просто другом. Это и сыграло злую шутку с подсознанием парня. Он уже не мог контролировать свои чувства и слепо подчинялся эмоциям. Девушка выжидала, что он что-нибудь скажет, но нет. Он смотрел на неё. Смотрел и молчал. А ведь утром он показался ей вполне хорошим. От этого ещё обиднее. Наконец не выдержав, а затем, бессознательно сжав в руках обивку дивана, она злобно вскрикнула: – Что ты себе позволяешь, черт возьми! – Я что себе позволяю?! – завёлся парень, повышая тон голоса, при этом нервно вскакивая. – Это ты, что себе позволяешь? Ещё и в моём доме! – Посмотрите, что мы вспомнили! – повторила его движение та. – Можно подумать, я напрашивалась жить здесь! Я бы с радостью ушла бы и в первый день, если бы не нога! Но ты даже не считаешь нужным объяснить мне что-либо! – Да, молодец, Хадченсон! Это в твоём стиле всегда выставлять меня виноватым! – А кто виноват?! Я? Это я виновата? – слёзы предательски стали скапливаться в уголках глаз. – Это ты зачем-то всем разболтал о нашем разговоре! – Я никому ничего не болтал! Хватит из этого делать проблему, Ханна! Подумаешь, обсуждали тебя немного! Повисло молчание. Не столько долгое, сколько мучительное для всех присутствующих. Надо отметить, что в комнате уже находились Зейн с Найлом. Они непонимающе смотрели на Гарри, который показал знаком, чтобы они не мешали. Смачный звук пощёчины вновь привлёк внимание к паре. Девушка со всего размаху залепила пощечину и, уже вся в слезах, тихим, спокойным тоном продолжила: – Да ты имеешь хоть малое представление того, что я пережила… – она резко зажмурилась от избытка слёз и, останавливая реплику Луи, продолжила. – Мало того, что моя любовь и хороший друг в одном лице исчезли из моей жизни без каких-либо объяснений, не оставляя не малейшего шанса связаться и поговорить, так я даже спокойно не могла ходишь в школу! Эти полгода были для меня сплошным испытанием… Ты хоть представляешь, какого это, проходить по коридорам и слушать далеко нелестные реплики и дурацкие советы на тему «как найти себе парня»? Ты хоть представляешь, как паршиво на душе, когда улыбаешься парню, а он нагло смеётся тебе в лицо и проходит мимо? А ты знаешь, как жутко становится, когда каждый день узнаешь всё больше подробностей о своей личной жизни от каких-то левых людей? А затем приходить домой и переживать это всё заново… Если бы не эти слухи, я бы спокойно жила себе с семьёй, в конце концов! Внезапно Ханна остановилась, понимая, что взболтнула лишнего. Луи попытался взять её за руку, на что она резко дернулась и продолжила. – Ты не представляешь. Ты не знаешь. И не хочешь знать. Ты ничего обо мне не знаешь и не имеешь право предъявлять мне претензии! – Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь, – тихо произнёс он. Но следующие слова девушки еще больше задели парня. – А как я смотрела серии с Икс-фактора… Ты знаешь? Да, что ты так удивляешься? Я смотрела каждый выпуск и взахлёб рыдала. Рыдала, потому что не могла видеть, как ты такой счастливый и радостный проводишь время. Однако я смотрела. Да, я смотрела. Наверно во мне тогда ещё не умер друг. Но произошло море событий, после которых я решила тебя забыть. Просто вычеркнуть из жизни. И зажить нормально. Без тебя, – выдержав небольшую паузу и вытерев уже капающие с подбородка слёзы, она продолжила громким тоном. – Но ты вернулся! Вернулся, хотя я тебя уже давно не ждала! Вернулся, как ни в чем не бывало начал лезть в мою жизнь. Тебе ли не всё равно сколько у меня парней? Нет? Если бы я не попалась тогда тебе на глаза, ты бы меня и не вспомнил! – Не правда! Я вспоминал тебя! – Кого ты обманываешь! Никто из твоих новых близких не знает, кто я такая. Тебе это ни о чем не говорит? – Я не хотел, чтобы всё так вышло. Я не хотел причинить тебе боль. Девушка ещё больше нахмурилась и, вскрикнув, зажала рот рукой. – Однако ты всё время это делаешь! Сначала ты пропадаешь на три года, затем появляешься, как ни в чём не бывало с какими-то претензиями. Чуть ли не насилуешь меня, выясняя подробности моей личной жизни! Зачем? Томлинсон, зачем это всё?! Ты только и умеешь, что причинять мне боль! Парень поднимает на неё взгляд, но сказать ему нечего. Она права. Права во всем. До единого слова. И это убивает его. Медленно и мучительно. Не в силах что-то сказать, он смотрит на неё. Ханна смотрит в ответ, а затем бессознательно, чуть слышно произносит фразу, которая раздаётся громом в тихой гостиной. – Я ненавижу тебя… И уходит. Настало время ей уйти. А он так и остался стоять. Разбитый и жалкий. – Не дайте уйти ей, – произносит он холодным тоном , и Найл бежит за ней на улицу. «Я и сам себя ненавижу». Трудный момент, но важный. Ей было важно выговориться, а ему – важно понять, как же он всё-таки виноват. Но ничего, ведь это жизнь, дальше всё станет намного легче… Ведь так?