Право на счастье

      Несмотря на непринужденную улыбку, Блейз видел, что Джинни была напряжена до предела. О чем-то волновалась и думала. Забини с интересом наблюдал за внутренними терзаниями девушки, но стоило им только войти, она порывисто обернулась к нему, с горящими возбуждением глазами, и залепетала:       — Блейз… Я…       Она судорожно вздохнула, подбирая слова, а потом шагнула в его сторону, нарушая личное пространство. Это оказалось неожиданно. Отрезвило моментально, и вот он уже гораздо внимательнее, без доли веселья взглянул на нее. Забини ощутил, как ее пальчики вцепились в его куртку, а сама она, встав на цыпочки, потянулась к нему.       — Уизли, — предупреждающе произнес Блейз, подаваясь назад и кожей ощущая, как накалилась между ними атмосфера.       Обхватил ее лицо руками, перенимая контроль, и приподнял, заставляя смотреть на себя. Она быстро поверхностно дышала, глаза блестели в темноте квартиры. Блейз неосознанно погладил веснушки на ее щеках большими пальцами, пока его взгляд медленно скользил по вздернутому носику, губам и возвращался к искрящимся чистым, неистовым желанием глазам.       — Ты не на чай меня позвала, да? — тихо, с легкой издевкой произнес Блейз, насмешливо улыбаясь.       — Я просто… — она выдохнула, обхватив тонкими пальцами его запястья и отчаянно краснея, — хотела объяснить…       Джинни замолкла, собирая остатки своей храбрости и переводя дыхание, а потом медленно опустила взгляд на его губы, почувствовав, как по позвоночнику словно прошел заряд тока.       — Тогда ты не с того начала… — услышала она его вкрадчивый голос и снова посмотрела вверх, утонув в темноте глаз.       — Хочешь поболтать сначала? — спросила Джинни, дерзко вскинув бровь и задирая нос еще выше в чисто гриффиндорской манере.       Они смотрели друг на друга, не в силах разорвать этот зрительный контакт и испепеляя взглядом. Смятение, злость, решимость, борьба, страсть…. Все горело внутри диким пламенем, грозя выйти из-под контроля, если прямо сейчас кто-то из них не остановит это.       Они не поняли, кто не выдержал первый. Просто потянулись друг к другу, разделяя одно дыхание на двоих. Он рывком привлек Джинни, и с дикой страстью их губы встретились в жадном, голодном поцелуе. Блейз двумя пальцами приподнял ее подбородок, запрокинул голову еще сильнее и требовательно раскрыл ее губы, проникая языком внутрь горячего ротика, делая поцелуй еще более глубоким и чувственным. Теснее прижал ее к себе, заставляя встать на цыпочки и почти повиснуть на нем, словно все, что ему было необходимо, — это чтобы она слилась с ним, стала одним целым. Джинни безостановочно шарила руками по плечам Блейза, гладила его шею, зарывалась в мягкие волосы, пока он целовал ее сильно, требовательно, головокружительно. Тихий стон сорвался с ее губ, и девушка выгнулась от наслаждения, когда его руки захватили ее ягодицы и приподняли, прижимая к себе так, что она ощутила между ног его твердый член.       А потом он резко отпустил ее и шагнул назад, поднимая руки вверх в знак капитуляции, тяжело дыша и глядя на нее не менее тяжелым взглядом. От неожиданности ноги Джинни едва не подкосились, и она шагнула назад, упираясь лопатками в стену и с удивлением рассматривая Блейза. Ее дыхание тоже сбилось. Она облизала губы, вздернув подбородок и ожидая объяснений.       — Уизли… это бессмысленно…       Джинни почувствовала, как что-то в груди сдавило невидимой рукой, но спокойно произнесла.       — В прошлый раз ты не искал в сексе смысл, Забини.       — В прошлый раз все было иначе, — рявкнул он, прищурившись, и Джинни ошарашенно уставилась на него, когда догадка шальной мыслью промчалась в ее голове.       Забини был так зол, когда говорил об этом. Теперь настала ее очередь подтрунивать над ним, и она улыбнулась.       — Ты ревнуешь, — протянула девушка, наклоняя голову набок. — Забини… Серьезно?       Она хотела было сделать шаг ему навстречу, обойти его, продолжая дразнить, но он моментально оказался рядом, рывком развернул ее и прижал щекой к стене, не давая шевельнуться. Джинни закусила губу, пытаясь сдержать стон, когда почувствовала ягодицами его эрекцию. Ее тело отреагировало сразу же, и она подалась назад, потеревшись об него и тут же услышав тихое рычание рядом с ушком.       — Ты даже не представляешь себе насколько.       Блейз прошелся горячим языком по щеке и захватил мочку уха губами. Его тяжелое дыхание, напряжение и такое явное желание сводили ее с ума. Джинни не могла дышать от переполняющих ее эмоций и ощущений. Она попыталась развернуться, чтобы снова обнять его, но он не позволил. Наклонил голову, целуя шею, пока его руки гладили и сжимали ее талию, бедра, а внизу живота зарождалось тянущее и мучительное желание.       — Я устал хотеть тебя.       Его хриплый шепот кружил голову, и Джинни закусила губу, пытаясь выровнять дыхание и не трястись как сумасшедшая от переизбытка чувств. Блейз развернул ее и поднял лицо двумя пальцами, заставляя смотреть на себя.       — Это все плохо кончится, — сказал он, опуская взгляд на ее припухшие от бешеного поцелуя губы.       — Я готова рискнуть, — пролепетала Джинни. — А ты, Блейз?       Не отрывая от нее изучающего взгляда, Забини погладил подбородок, спустился ниже, обхватив шею и большим пальцем лаская пульсирующую в бешеном ритме жилку. Второй рукой захватил край юбки и, медленно скользя кончиками пальцев по коже, поднялся выше, по бедру, коснувшись белья. Она тихо выдохнула, подавшись навстречу его руке, когда он провел пальцами вверх-вниз по ластовице, и прикрыла глаза от удовольствия. Но Забини тут же сжал пальцы на шее сильнее, чуть встряхивая ее, и приказал:       — На меня смотри.       Джинни быстро кивнула, хрипло дыша, когда он отодвинул белье и коснулся набухшей от желания плоти, лаская напряженный бугорок круговыми движениями. Провел пальцами ниже, проникая во влажный жар и заставляя ее всхлипнуть и инстинктивно шире раздвинуть ноги. Размазывая смазку, вернулся к клитору, невесомо кружа вокруг него и наблюдая, как рвано и быстро дышит Джинни. Как сжимает в кулачках его рубашку, тихо постанывает, но смотрит в глаза послушно и безотрывно.       Блейз боролся с желанием взять ее прямо сейчас у этой стены в чертовом коридоре. Но все же сначала он хотел насладиться открывшейся картиной сполна. Хотел видеть, как она будет кончать, глядя в его глаза.       Джинни застонала и выгнула спину, когда он резко проник в нее двумя пальцами. Она чувствовала, как дрожат ноги от его уверенных движений в ней. Как затягивается сладкий узел наслаждения внизу живота, заставляя ее скулить, кусать губы и тянуться к нему, но Блейз крепко держал ее за шею, не давая сдвинуться с места, и наблюдал. И от его горячего, дикого, ненасытного взгляда весь ее мир переворачивался с ног на голову, пока внизу пальцы с хлюпающим звуком входили и выходили из нее.       Удовольствие волнами накрывало девушку, стоны становились протяжнее, и когда он скомандовал:       — Сейчас!       Джинни содрогнулась, не в силах контролировать яростное наслаждение, что сотрясало тело, а Блейз подался вперед, впиваясь в ее губы жестким поцелуем и ловя жадные вздохи. Она даже не целовала его в ответ, только стонала в губы, оглушенная удовольствием.       Пара мгновений передышки и она услышала, как звякнула пряжка ремня, и затем Блейз закинул ее ногу себе на бедро, резко входя в нее. Она прогнулась, цепляясь пальцами за его плечи, и услышала его тихий стон. Он посмотрел ей в лицо, словно пытаясь отыскать признаки боли или дискомфорта, но она быстро помотала головой.       — Не сдерживайся, — выдохнула Джинни и снова почувствовала резкий толчок, от которого перехватило дыхание. Она обняла его, чтобы быть еще ближе, втягивая его запах: дорогая кожа, хороший табак, ветер и что-то чисто его, принадлежащее только Блейзу.       Он продолжал целовать ее, но Джинни лишь стонала, ощущая, как его жесткие толчки будоражат кровь, смешивая воедино боль и головокружительное удовольствие. Он вбивал хрупкое тело в чертову стену, беря грубо, не удосуживаясь даже раздеть. Но она все равно умирала от бурлящих эмоций и наслаждения. С каждым яростным, глубоким ударом внутри себя, она теряла рассудок, отдаваясь во власть его рук.       Он оставлял синяки на шее, на бедрах, но она лишь сильнее выгибалась в его руках, не в силах контролировать разливающееся по венам наслаждение. Ей казалось, что она теряет себя, теряет рассудок, а потом закричала, когда удовольствие снова пронзило ее тело, накрыв мощной волной оргазма. Еще несколько рваных движений, и Блейз застонал, изливаясь в нее, а после они замерли в объятиях друг друга, дрожа от пережитых эмоций.       — Я с тобой рехнусь, — тяжело дыша, сказал Блейз куда-то ей в шею. — Что ты делаешь со мной, мелкая?       Джинни слушала его, положив голову ему на плечо и пытаясь выровнять дыхание. Сознание звенело пустотой. Она не знала, что ответить ему. Сама испытывала на данный момент что-то похожее.       Блейз вышел из нее и отстранился, приводя себя в порядок, а Джинни все еще опиралась на стену, не доверяя своим ногам, и просто смотрела на него, чувствуя невероятное тепло внутри.       — Ты мое лекарство, Блейз, — тихо призналась она, когда дыхание немного выровнялось.       — Что? — он вскинул голову, замерев и настороженно осматривая растрепанную девушку.       — Ты говорил, что я больна, — пояснила она.       Он совсем невесело усмехнулся и покачал головой, продолжив застегивать джинсы.       — Уизли… — Забини посмотрел на нее сверху вниз с легким сожалением. — Это бессмысленно. Будет больно обоим. Я никогда не смогу доверять тебе в полной мере, а ты никогда не полюбишь меня так…       Он не закончил, не договорил «так, как Малфоя», но и без этого все было понятно. Она и сама думала об этом. Что Малфой всегда будет стоять между ними. Лучше бы Блейз ничего не знал. Тогда было бы проще. А сейчас Джинни понимала, что не вправе требовать от него что-то… Но в то же время его категоричные слова, отрезающие даже мысль о возможном счастье, ее разозлили.       — Если я полюблю кого-то иначе, будет ли это значить, что я люблю меньше? — сдавленно спросила Джинни, отворачиваясь, чтобы он не заметил, как заблестели ее глаза. — Неужели любовь считается сильной, только когда хочется вырвать свое сердце из груди, просто чтобы не чувствовать? Или она достойна называться так, если отдает полнейшим безумием? — не сдержавшись, стрельнула в него взглядом. — Так, Блейз? Никакая другая любовь не сравнится с этой?       — Уизли, — Забини вздохнул, устало проведя рукой по лицу.       — Нет, Блейз, — перебила его Джинни. — Это нечестно… Ты установил какую-ту планку для меня и постоянно проверяешь, дотягиваю ли я… не проявляется ли мой интерес меньше в той или иной ситуации. Так нельзя. Я не могу соревноваться с самой собой. Я, которая связалась с Малфоем, и я сейчас — это разные люди. Я повзрослела и сильно изменилась. Той Джинни больше нет. Так, может, это ты не можешь отпустить прошлое… потому что я с ним попрощалась окончательно.       Она открыто посмотрела на Блейза блестящими от эмоций глазами и готова была провалиться в его замерший взгляд. Темные радужки с какой-то тоской и уверенностью в чем-то бегали по ее лицу, стараясь отыскать что-то.       — Я не смогу тебе доверять…       — И имеешь на это право, — кивнула Джинни, неотрывно глядя в его напряженное лицо. Почувствовав, что уже может стоять, она наклонилась, натягивая влажные трусики, что остались висеть на одной ноге. Приводить себя в порядок после такого яркого секса и в то же время вести настолько важный разговор казалось странным. — Доверие нужно заслужить, Блейз. В нашем случае на это может потребоваться больше времени, чем обычно. Но, не попробовав, мы не можем с уверенностью сказать, получится у нас что-то или нет…       Забини наклонил голову к плечу и закусил губу, вдруг немного насмешливо и игриво взглянув на Джинни.       — Ты что, Уизли, сейчас предложила мне отношения?       Джинни тоже закусила губу, чтобы спрятать улыбку и остаться серьезной, но не сдержалась и фыркнула.       — Почему тебе нужно все уточнять?       Забини рассмеялся, откинув голову.       — Потому что ты меня на чай пригласила, — он многозначительно посмотрел на нее, — а теперь мы стоим в коридоре, где только что занимались сексом. Я должен был убедиться, что ты имеешь в виду то, что говоришь… На этот раз.       Его глаза светились веселыми искорками. А Джинни моргнула, удивленно глядя на него.       — Ты что, всерьез рассчитывал на чай?       — Ничего не могу с собой поделать. Люблю облепиху.       Джинни ошарашенно уставилась на него, пока не поняла, что он снова над ней издевается. С широкой улыбкой на лице она поманила его за собой.       — Пойдем, это будет лучший чай в твоей жизни, — пообещала Уизли и поманила его на кухню.       — Уже, Уизли… — покачал головой Забини, следуя за ней.

* * *

      Эти… отношения быстро вышли из-под контроля. То, что они планировали как осторожное и медленное сближение друг с другом, без внезапных решений и резких поворотов, полетело к чертям.       Все закрутилось в неконтролируемом урагане чувств. Сначала под откос пошло их решение встречаться только на выходных. Потом оставаться с ночевкой. Следом за этим выходить куда-то вместе, оставлять свои вещи, проводить выходные, полностью заполняя их друг другом.       Джинни поймала себя на мысли, что никогда в жизни не смеялась столько, как в эти последние несколько недель с Блейзом. Он всегда находил способ развеселить ее, даже когда она возвращалась домой до смерти уставшая.       Чаще всего они оставались именно у нее в квартире. Дом Блейза еще не был подключен к каминной сети, а трансгрессировать оттуда было крайне неудобно и далеко.       Он встречал ее каждый день с работы, даже когда был действительно занят. Порой они проводили вечера вместе, но Блейз работал с какими-то документами, а Джинни дремала у него под боком, свернувшись в клубочек после горячего душа и тяжелого рабочего дня. Когда он заканчивал работать, то осторожно поднимал ее на руки и уносил в постель. Укладывал, ложился рядом и обнимал, пока она снова не проваливалась в сон. Иногда, лежа в темноте и прислушиваясь к дыханию Забини, она задумывалась, как долго продлится то, что происходило между ними сейчас. Долго ли недосказанность из-за Малфоя сможет висеть в воздухе, словно ядовитые пары, медленно, но верно отравляя все прекрасное, что рождалось в этих отношениях. Таких ярких, чистых чувств Джинни не испытывала очень давно. Хотя счастье и омрачало осознание того, что между ней и Забини не было самого важного — доверия. Она чувствовала это кожей. Чувствовала, что как бы Блейз ни был с ней ласков, всегда что-то мешало. Невидимое, вязкое и отвратительное.       Бывало, после секса или особо теплого вечера, она спрашивала:       — Что между нами, Блейз?       И получала всегда неизменный ответ:       — Все что ты захочешь, Джинни.       Это и радовало ее, и смущало одновременно. Словно он принимал то, что было между ними, но был в роли простого наблюдателя, не готового действовать, если придется. Будто он позволял случиться тому, что случилось. Но Джинни отгоняла эти мысли прочь и просто старалась насладиться минутами и часами, проведенными вместе.       Им было по-настоящему весело и хорошо вдвоем. Когда они оставались у Блейза, устраивали совместные забеги по утрам, летали на метлах, разыгрывая упрощенные тренировки по квиддичу. А совсем недавно все-таки поставили эксперимент, чтобы выяснить: сможет ли обогнать «Нимбус-2010» мотоцикл Блейза.       Они выбрали пустынную трассу недалеко от дома. Джинни на метле рванула с места сразу, и, казалось, победа за ней, но стрелка спидометра легла за триста миль в час и Джинни осталась позади, скрипя зубами. Адреналин от такой бешеной скорости бурлил, заставляя кровь закипать, и, приземлившись рядом с самодовольным Блейзом, Джинни, отбросив метлу, запрыгнула на него, и тогда случился самый фееричный секс в ее жизни — на мотоцикле, посреди пустынной трассы, где в любой момент могла проехать машина кого-то из соседей Блейза.       Она часто ловила себя на мысли, как ей легко с ним. С Забини было так просто. С ним можно было позволить себе быть искренней. Сказать, что нравится или раздражает. Разозлиться и психануть, не получив равнодушие в ответ или, наоборот, радоваться, словно ребенок, и видеть — как он улыбается от удовольствия в этот момент.       Все было бы идеально, если бы не одно «но». Ощутимое сомнение, которое он прекрасно прятал в основном, но иногда не мог с ним справиться, и оно прорывалось, проявляясь в задумчивых долгих взглядах, пристальном зрительном контакте и его требовании в сексе смотреть на него. Словно он боялся, что закрыв глаза, она может представить себе кого-то другого. И Джинни никогда не отводила взгляда, следуя его желаниям. Но то, что снедало его внутри, то, что приносило боль, заставляло и ее страдать. Она не хотела этого для него. Но и отпустить теперь тоже не могла.

* * *

      3 мая, 2009 года.       Джинни приоткрыла глаза, бросив испуганный взгляд на часы, но тут же успокоилась, быстро поняв, что не могла проспать работу, потому что в отпуске. Уйти на заслуженный отдых было правильным решением. Она и не подозревала, как на самом деле устала от работы.       Девушка закрыла глаза и крепче обняла за талию лежащего рядом Блейза, уютно устроившись у него под боком. Но спать больше не хотелось, и она вслушалась в спокойное мерное дыхание и тяжелый стук сердца под щекой. Скользнула рукой по животу, пошевелив пальцами, и засмотрелась на то, как контрастирует цвет их кожи. На фоне его шоколадной, ее кожа казалось особенно бледной: с россыпью полупрозрачных рыжих веснушек, покрывающих руки, плечи и лицо.       Она блаженно вздохнула и прижалась теснее к нему. Они встречались чуть больше месяца, и с каждым днем в ней росла потребность в нем. Чем больше она получала, тем больше хотелось еще. Взгляд упал на зеркало, стоящее напротив кровати, и раскиданную перед ним одежду, и улыбка растянула губы. Они почти были готовы, чтобы пойти на вечер, посвященный очередной годовщине победы, который проходил в Министерстве. Оставалось только застегнуть ее платье. Джинни попросила Блейза, и он подошел сзади, убирая тяжелые рыжие пряди с ее голой спины, чтобы добраться до замка, а потом их взгляды встретились в зеркале, и все потеряло смысл.       Джинни поерзала в его руках, вспоминая прошлую ночь. Переплела их ноги, провела пальчиками по косым мышцам живота. Она никогда не могла остаться равнодушной к этой части его тела, так красиво перекатывались под кожей мышцы. Подняла голову, хищно улыбаясь и всматриваясь в его лицо, когда ее рука скользнула ниже, под покрывало.       Опустила голову, рассыпав копну огненно-рыжих волос по его телу, и принялась осыпать его грудь поцелуями, поглаживая одной рукой быстро твердеющий член.       — Блейз, — тихо выдохнула Джинни, целуя его шею. — Блейз, — она прошлась языком по подбородку и улыбнулась в ответ на его улыбку. Лизнула губы и тихо позвала: — Блейз…       И вскрикнула, когда он перевернулся и резко подмял ее под себя.       — Какая ненасытная маленькая ведьма, — хрипло произнес, он прикусываю кожу на шее и спускаясь поцелуями ниже. Потом поднял голову и насмешливо посмотрел на нее. — Но тебе придется подождать до вечера. У меня встреча в одиннадцать.       — Ну-у, — жалобно протянула Джинни, обхватывая его талию ногами и выгибаясь. — Если начнем прямо сейчас…       — То я опоздаю, — тихо засмеялся Забини и встал, поднимая опоясавшую его Джинни. — Ты же знаешь, как тяжело от тебя оторваться. Быстрый совместный душ — это все, на что ты можешь рассчитывать.       — Лучше бы быстрый секс…       — Ненасытная, — поддразнил Блейз, подхватывая девушку под ягодицы и спускаясь с ней с кровати, чтобы отнести в ванную.

* * *

      Намыливая голову, Джинни приоткрыла один глаз, когда Блейз отодвинул дверку душевой кабины и потянулся к полотенцу. Проследила жадно, как перекатываются его мышцы под кожей, закусила губу, когда взгляд опустился на крепкие ягодицы и вздохнула. Ладно, вечером она отыграется за то, что утром он торопился.       Блейз как раз обмотал полотенце вокруг бедер, когда они услышали звонок в дверь.       — Ждешь кого-то? — спросил Забини, бросив взгляд на Уизли.       — Нет, — Джинни покачала головой, вставая под струю воды, чтобы смыть с себя пену. — Может, ошиблись? Сейчас уйдут.       Но звонок повторился, и Блейз хмыкнул.       — Я открою.       Джинни кивнула, но он уже вышел. Быстро смыв с себя и волос пену, она обмоталась полотенцем и вышла из ванной, громко спрашивая:       — Кто это был, Блейз? — она подняла голову, входя в кухню, и пораженно замерла от открывшейся сцены.       Блейз в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер, ставил на плиту чайник, а миссис Уизли и Лаванда не могли оторвать от него взгляда. Лицо мамы горело, а Лаванда чуть ли не давилась слюнями, облизывая кончиком языка губы. На ее приход они даже не отреагировали.       — Э-э-э… Привет, — Джинни быстро посмотрела на Блейза и поняла, что тот забавляется, немного насмешливо осматривая эту немую сцену.       — О, привет, дорогая, — миссис Уизли поспешно вскочила и бросилась обнимать дочь. — Как ты себя чувствуешь?       — Все с ней нормально, я же говорила, — язвительно протянула Лаванда, даже не повернувшись в их сторону и продолжая пялиться на Блейза, отчего Джинни захотелось кинуть в нее что-нибудь.       — Что вы здесь делаете? — проигнорировав вопрос матери, спросила Джинни, жестом приглашая ее вернуться на место.       — Тебя вчера не было на празднике, хотя ты обещала быть… — начала миссис Уизли, старательно отводя взгляд от Забини. — Я волновалась, не случилось ли чего…       — О, видимо, случилось… — ухмыльнулась Лаванда и заправила локон за ухо, из-под ресниц взглянув на Блейза.       — Лаванда! — чуть резче, чем планировала, позвала Джинни и натянуто улыбнулась. — А ты-то зачем здесь?       — Мы вообще отправились в Косой переулок, — затараторила Молли, еще старательнее глядя в лицо Джинни, когда Блейз начал доставать чашки из шкафа. — Розе нужны новые мантии…       Пока Лаванда закатывала глаза, объясняя очевидные вещи, Джинни поймала взгляд Забини и, крайне выразительно посмотрев на него, одними губами произнесла: «Прикройся». Но он лишь нагло ухмыльнулся в ответ.       — …но перед этим решили проверить, не помираешь ли ты от какой-нибудь болезни, — Лаванда растянула губы в широкой улыбке и многозначительно кивнула в сторону Забини. — Теперь понятно, я бы тоже не пошла на очередную годовщину, если бы мне пришлось выбирать между скучным праздником и нескучным…       — Лаванда, — возмущенно воскликнула миссис Уизли и зашипела на невестку.       Джинни в этот момент как раз повернулась к Блейзу. Он насмешливо смотрел на нее. Потом подошел и склонился, положив руку на щеку и погладив веснушки.       — Мне уже пора, — он поцеловал ее, а потом тихо шепнул: — Представь, если бы они заявились в тот момент, когда я насаживал бы тебя на свой член в душе…       Джинни прикрыла глаза и чуть не застонала от желания, резко пронзившего низ живота в ответ на его слова. Но он тут же переключил свое внимание на гостей, вежливо прощаясь с ними и извиняясь, что не сможет выпить с ними чай, дав ей время совладать с эмоциями. А когда Джинни открыла глаза, Блейз выходил из кухни, провожаемый неотрывными взглядами. Джинни с трудом подавила неприятное чувство, которое она обреченно интерпретировала как ревность, но все же рявкнула:       — Лаванда! Челюсть подбери…       — Ты должна все нам рассказать…       — Кто этот молодой человек, дорогая?       Джинни тяжело вздохнула. А утро обещало быть прекрасным.

* * *

      Блейз медленно затянулся и выдохнул клуб дыма, откинув голову. Телефон в руке завибрировал, и он нехотя взглянул на экран.       Уизли.       Ждет его. Но он не хотел сегодня ее видеть. Слишком много негатива кипело в нем сейчас, чтобы нести это к ней, отравлять ее свет. Лучше переждать.       Чтобы не наговорить гадостей, не обвинить ее в том, в чем она не была виновата. Головой он понимал, что она ни при чем, но в душе щемящим невыносимым чувством рождалось что-то гадкое, подпитывающее его сомнения.              Забини уже обжигался. Настолько болезненно, что до сих пор зубы сжимались при воспоминаниях о предательстве бывшей жены. Он доверял так безоговорочно, что обманывать его не составило труда. От этого было тошно. Он доверял не той.       Легкие снова заполнил дым, который он медленно выдохнул, задавая себе мысленный вопрос: «а сейчас той?». Если он хотел быть просто счастливым, без заморочек, то стоило выбрать кого-то другого. Не Уизли. Точно не ее. Но она проникла куда-то внутрь, под кожу, и не вытравить ее никакими доводами разума. Ничем и никем.       Как бы он ни пытался держать отношения на паузе, не торопиться… все летело к чертям, когда он смотрел, как Джинни смеется. Так искренне, от души, громко. И он считывал ее, каждый раз искал в ее эмоциях подвох, притворство, признак того, что она думает не о нем. Это было глупо, искать лишний повод подпитать эти мечущиеся внутри сомнения. И вечно задавал себе вопрос: «разве можно притворятся так?». А потом вспоминал Дафну, и злая усмешка тут же растягивала губы.       Снова затянулся. В тишине и полумраке его дома сейчас было пусто и одиноко. Он слишком быстро привык к вечному присутствию Уизли рядом за эти три месяца. Впрочем, даже не удивился, когда поймал себя на этой мысли. Потому что несмотря на все сомнения, он был бессилен перед ней. Все в его жизни стало ориентироваться на нее. И хоть Забини не нравилось, что кто-то имеет над ним такую власть, любить по-другому он не умел. Просто отдавал всего себя, чтобы сделать ее счастливой. И ему казалось, что у него получается. Она была живой и настоящей. Глаза Джинни светились радостью и благодарностью. Он видел в них тепло и… нет, любовь он пока не пытался там найти. Но ему нравилось, что он получал от нее взамен, кем чувствовал себя рядом с ней.       И просто наслаждался этой девушкой, не думая ни о чем. Он просто забыл обо всем мире.       До сегодняшнего дня.       Слухи об их отношениях уже поползли среди друзей, хотя Блейз и Джинни ничего не афишировали. Но их взгляды друг на друга тяжело было интерпретировать неправильно. И он понимал, что должен поступить максимально правильно по отношению к Малфою… но вышло относительно дерьмово. Да что уж там… просто катастрофично.       Забини прикрыл глаза…       — Сука! Лучше заткнись, Блейз! Лучше. Заткнись.       Забини смотрит в горящие ненавистью глаза друга и чувствует себя самым большим дерьмом на свете. Хоть и понимает, что в том, что сейчас испытывает Малфой — его вины нет. Реакция на то, что Джинни теперь с ним, оказалась даже более бурной, чем он предполагал.       — Ты шутишь, блядь? Ты же ее на дух не переносил!       Блейз даже не пытался ничего ему объяснить. Не пытался донести, что не переносил он то, что Драко с ней сделал. Но говорить это Малфою сейчас было бессмысленно. Драко его вообще не слышал, вспылив. Словно Забини рассказал ему, что все это время трахал его жену втайне от него… Хотя, если смотреть правде в глаза, реакция на это была бы и в половину не такой эмоциональной.              Блейз и не рассчитывал на легкий разговор. Он вообще не хотел бы говорить о ней с Драко, но понимал, что он и Джинни собирались вместе предстать как пара на празднике в честь открытия нового Мракоборческого центра. Бал будет проходить у Малфоев. И Забини точно не собирался ставить друга в положение, когда он увидит их с Джинни на глазах у всех, когда ему придется справляться с эмоциями под прицелами десятка колдокамер.       Забини приложил платок к рассеченной брови и зашипел сквозь зубы. Смял в руках шелковую ткань, вспомнив взгляд Астории, когда она протянула ему его. Понимающий, но в то же время уязвленный. Она хотела расспросить его о том, что случилось… точнее, из-за кого ее муж только что подрался со своим другом, но знала, что ей никто не ответит. А Забини смотрел на нее с сожалением. Не пройдет и недели, как она сопоставит факты, сложит дважды два и обо всем догадается. Ему было жаль ее. Эта девушка была лучше и чище всех, кого он когда-либо знал.       Но ты никогда не будешь центром его вселенной.       Астория сверкнула глазами на его жалостливый взгляд, гордо задрав подбородок, и Блейз едва заметно кивнул ей. Она и сама это понимала.       Снова завибрировал телефон, и Забини посмотрел на экран, выдыхая клубы дыма.       «Просто скажи, если что-то случилось».       Он против воли, несмотря на боль, улыбнулся. Это было так чертовски хорошо, ощущать ее волнение. Видеть заботу в глазах, в действиях и теплые искорки в радужках цвета корицы. Непривычно пока еще, удивительно, но каждый раз согревающе. О нем давно никто не волновался, но все же эта ее искренность подкупала. Она была теплой, солнечной, под стать своему яркому виду.       «Все нормально, мелкая. Дела. Увидимся завтра».       Блейз закурил еще одну сигарету и потер костяшки пальцев. Он ударил первый. Язвить на уровне Драко он никогда не умел, и тягаться с ним в этом не имело смысла. Но оба потеряли контроль.       Он прищурился, выдыхая дым. Реагировать на уязвленного, пышущего яростью Малфоя было глупо…       — То есть тебя устраивает это? — ехидная улыбка растягивает его губы, резко контрастируя с ненавистью в глазах. — Пользоваться чем-то после меня? Я мог заставить ее сделать все что угодно, даже быть вторым номером… Ты понимаешь, что это значит? Она полностью принадлежала мне… Я был для нее всем… Ты будешь уверен, что она не думает обо мне, когда…       Удар. Еще удар. Пока не брызнула священная чистая кровь Малфоя.       Сука! Блейз сжал зубы, прикрыв глаза.       Он ненавидел себя за то, что не сдержался. Драко было больно. Не от его удара, нет. Даже спустя столько времени, внутри болело. И сейчас он понимал, что оскорбляя Джинни, Малфой пытался добраться до него. Но тогда… хотелось выбить все эти грязные слова. И чувствовали они одинаково — хотелось причинить боль кому-то, чтобы не испытывать свою собственную где-то за грудной клеткой, которая разрывала внутренности.       Их остановил испуганный детский плач, когда в дверях появилась Астория со Скорпиусом на руках. Она застыла на пороге кабинета и смотрела потемневшим, встревоженным взглядом на обоих. Драко даже не взглянул на жену, когда оттолкнул Блейза, смерил презрительным взглядом и, развернувшись, пролетел мимо нее. Его сжирала изнутри ярость…       Тихое оповещение сигнальных чар заставили Блейза поднять голову, встать и пройти к выходу. Но не успел он выйти на улицу, как дверь решительно открылась, и на пороге показалась Джинни.       — Что… — начал, было, он, но Уизли раздраженно взглянула на него и перебила.       — В каком месте это нормально, Забини? — Джинни ткнула в него пальцем, прищурившись. — Я так и знала, что ты соврал, но подумала, что ты имеешь на это право, да? — ее глаза сверкали, когда она уперла руки в бока и яростно процедила. — Доверие там, и все такое… Имею ли я право испытывать сомнения или оно дано только тебе… — Джинни мотнула головой, перебросив волосы за плечи, и сделала шаг к Блейзу. — И знаешь что, Забини? Я подумала, к черту это. Я не могу так. Не могу остаться в стороне, боясь сделать лишний шаг. Я беспокоюсь. Переживаю за тебя. И впредь, если у тебя что-то случается, я хочу быть первой, кто узнает об этом…       Он слушал Джинни, глядя в пышущие возмущением и обидой глаза. Видеть настоящие эмоции и сказанные без осторожности слова. Он ценил это в ней. Поэтому не дав ей договорить, Забини притянул ее к себе и заключил в крепкие объятия. Джинни прижалась щекой к его груди, вдыхая запах, исходящий от него. От Блейза всегда пахло ветром, сигаретами, дорогим ароматом и им самим. И эта невероятная смесь кружила голову и заставляла прижиматься к нему еще ближе. Он ассоциировался с чем-то родным, непоколебимым и безопасным.       Блейз погладил ее спину, волосы, чувствуя прижимающуюся всем телом хрупкую фигурку, и не хотел ее отпускать.       — Что с тобой случилось? — тихо спросила Джинни. — Почему ты в крови?       — Забей, мелкая. Это неважно.       Джинни почувствовала его губы на своих волосах и прикрыла глаза, ощущая, как спокойствие возвращается к ней. Но потом решительно выпуталась из его объятий и, щелкнув выключатель, включила свет.       — Мне нужно тебя осмотреть, — сказала она, морщась от открытой рваной раны, рассекшей бровь. — Черт… Кто это сделал?       Она усадила его на диван, склонившись и осматривая повреждения. Блейз пристально посмотрел на нее, прежде чем ответить:       — Перстень Малфоя.       Джинни замерла, медленно опустив глаза и встречаясь с внимательными темными радужками.       — Ты сказал ему, — не то спросила, не то выдохнула она, и Забини медленно кивнул. Джинни покачала головой. — Мы не обязаны перед ним отчитываться, Блейз.       Забини невесело хмыкнул. Ну конечно…       — Ты не обязана, — он убрал ее руку и хотел было встать, но Джинни снова толкнула его в кресло.       — Я поняла, — сказала она, доставая палочку. — Сиди смирно, пока я не приведу тебя в порядок.       Он подавил раздражение и остался сидеть, как она и попросила, просто неотрывно наблюдая за тем, как Джинни колдует. Она принялась шептать заклинания, игнорируя пристальный темный взгляд Блейза, который, казалось, мог прожечь в ней дыру, сосредоточившись только на движениях палочки и заклинаниях.       — Ты скучаешь по нему?       Блейз и сам не знал, зачем задал этот вопрос. Не успел остановить себя и сейчас готов был выругаться. Одна его часть хотела знать, что Джинни не вспоминает его, а вторая боялась, что увидит ее ложь. Джинни уставилась на него, опешив, и даже опустила палочку, не дочитав заклинание, а потом гневно сверкнула глазами.       — Тебе еще и нос разбить, Забини?       Ее злость была такой искренней, что Блейз подумал, что этот вечер точно закончится дополнительным пролитием его крови, но продолжал неотрывно следить за девушкой. Она покачала головой, чувствуя, как гнев и обида поднимаются в ней, и почему-то захотелось уйти, психануть, пусть он догоняет ее и просит прощение за сомнения… Но потом она глубоко вздохнула и поняла, что прошло слишком мало времени. Она знала, что он будет сомневаться в ней, и обещала себе справиться с этим. Поэтому она на мгновение прикрыла глаза, успокаиваясь. А когда вновь посмотрела на него, постаралась передать всю свою нежность во взгляде, и Блейз даже нахмурился, сбитый столку.       — Знаешь, как я умею лечить? — спросила Джинни, поглаживая чуть припухшую скулу, и улыбнулась. Потом склонилась, проводя подушечками пальцев по ранке, и поцеловала. Взглянула смеющимися глазами на удивленного Блейза, который трогал вылеченное место. — Лучше?       Он притронулся кончиками пальцев к месту, которое она вылечила, и, не в силах совладать с восхищением и шоком, уточнил:       — Не говори, что ты своих пациентов в травме так лечила?       — Не скажу, — Джинни смешно сморщила носик и усмехнулась. — Этот способ только для Розы, ну и теперь для тебя. Так я ответила на твой вопрос, Блейз?       — Ведьма, — усмехнулся Забини, вдруг совершенно отчетливо ощущая, как тяжесть уходит с души. Покачал головой, удивляясь ее влиянию на него, и притянул ее к себе. — Иди сюда…       Она погладила его по щеке, но все же ловко вывернулась из объятий и снова подняла палочку.       — Только после того, как подлатаю тебя, — строго сказала Джинни, вновь превращаясь в целительницу, и приступила к работе.       Но в этот раз напряжения между ними уже не чувствовалось.

* * *

      Июль, 2009 год.       Шелковое темно-зеленое платье отлично подчеркивало бледность ее кожи и прекрасно контрастировало с огненно-рыжими волосами, которые мягкими волнами спадали на обнаженные плечи. Она точно сегодня привлекла достаточно ненужного внимания, вот только что было причиной: откровенное платье или то, что она пришла под руку с одним из завидных холостяков Магической Британии — Блейзом Забини, — она не знала. Джинни давно не бывала на столь масштабных мероприятиях. Годовщины победы она последние годы пропускала по разным причинам, а ее положение скромной целительницы выходить в свет не обязывало. Поэтому она достаточно быстро устала от внимания, бесконечных разговоров, танцев, косых взглядов, музыки. Праздник у Джорджа был и вполовину не так утомителен, наверное, потому что там были только семья и друзья. А еще она устала избегать взгляда Малфоя, который словно забыл об осторожности и пытался прожечь в ней дыру. Джинни несколько раз сдерживала порыв попросить Блейза уйти, но понимала, что это неуместно. Гарри Поттер, в честь которого и был организован этот бал, еще даже не сказал свою речь.       На самом деле, дело было в открытии нового Мракоборческого центра, который теперь находился отдельно от Министерства и стоял уединенно и обособленно, что позволяло обезопасить огромное количество людей, быстрее реагируя на вызовы и более успешно избегать утечки информации. По слухам, реформа прошла очень быстро не без помощи Люциуса Малфоя, который в Визенгамоте выступал за обособление отдела, а также оказал посильную финансовую помощь. Именно поэтому благотворительный бал в честь открытия проводила семья Малфоев. Сегодня они были такими же героями, как и Гарри Поттер, к ним были прикованы взгляды и камеры. И оттого еще страннее становилось Джинни, когда она ловила тяжелый взгляд Драко.       Сейчас, желая взять себя в руки и набраться сил, она уединилась на просторном балконе, с которого открывались потрясающие виды на огромный сложный лабиринт, залитый лунным светом. Не то чтобы она хотела покидать Блейза, с ним все же было спокойнее, но он беседовал с одним из своих бизнес-партнеров, а Джинни становилось нечем дышать в огромной шикарной зале, переполненной людьми.       — Как только освободишься, буду ждать тебя на балконе, — шепнула она ему, погладив пальцы, и добавила: — И захвати выпить.       Удивительно, что здесь никого не было, теплая летняя ночь так и располагала подышать свежим цветочным воздухом и перевести дух между танцами. Но Джинни радовалась такой удаче и ждала Блейза. Они выпьют пару бокалов вина, послушают речь Гарри и со спокойной совестью смогут покинуть это помпезное место.       — Тебе нравится то, что ты видишь? — раздался позади нее голос Малфоя, и Джинни крупно вздрогнула, почувствовав, как прохладный ветерок пустил мурашки по телу.       Она заставила себя остаться на месте и не оборачиваться.       — Да, вид чудесный, — как можно спокойнее произнесла Уизли и боковым зрением заметила, как Драко встал рядом.       Ближе, чем позволяли приличия. Он облокотился бедром о каменный парапет и сложил руки на груди, принявшись, не стесняясь, рассматривать ее.       — Ты сегодня красивая…       — Ты сегодня неосторожен, — перебила его Джинни и, наконец, взглянула в серые глаза, чуть прищуренные и злые. — И мне с трудом верится, что ты подвергаешь нас обоих такому риску теперь, когда все закончилось давным-давно…       — А закончилось ли, Уизли?       Джинни прищурилась, вглядываясь в Малфоя, и повернулась к нему всем корпусом.       — Закончилось.       — Помнишь тот вечер? — негромко спросил он, скользя взглядом по ее фигуре. — Мне казалось, что я вернулся домой. — Он грустно усмехнулся. — А я всего лишь говорил с тобой, Рыжая.       — Малфой…       — Не говори, что не чувствовала того же, Джинни.       Серые глаза прожигали ее. Сквозь пелену уязвленности и злости она видела боль. Но ей больше нечего было ему предложить.       — Я перегорела, Драко, — тихо произнесла она дрожащими губами. — Внутри все обуглилось. И в тот вечер чувствовала только свободу. От тебя.       Она бросила быстрый взгляд на вход, чтобы понять — не услышал ли кто их неосторожный разговор.       — Никто не войдет сюда, — негромко сказал Драко, словно прочитав ее мысли и продолжая сверлить Джинни пристальным и мрачным взглядом. — Только ты смогла найти вход… — он усмехнулся, небрежно махнув в сторону огромной двери, за которой продолжался праздник, — фишка семейных поместий. Они помогают тебе во всем…       Джинни покачала головой и, закусив губу, отвернулась, вглядываясь в иссиня-черную даль. Так глупо попасться и быть вовлеченной в этот опасный для них обоих разговор. Теперь становилось понятно, почему здесь никого не было, когда она пришла. Но Блейз будет искать ее на балконе и не найдет…       Разговаривать с Драко было больше не о чем. Она надеялась, что он понял ее слова и принял их. Джинни действительно попрощалась с ним еще в тот вечер, когда они пили чай на кухне у Снейпов и слушали истории о жизнях друг друга. Она окончательно зацементировала все свои чувства, и сейчас ее сердце было почти спокойно.       Почти.       Оно тревожно трепыхалось, словно предупреждая об опасности, и ей захотелось поскорее уйти отсюда, найти Блейза и, наплевав на все правила приличия, просто сбежать из этого места. И Джинни, развернувшись, сделала пару шагов вперед, прежде чем Драко схватил ее и дернул на себя. Она впечаталась в его тело, и тут же он заключил ее в объятия, склоняясь.       — Знаешь, что я понял, Рыжая? — Малфой крепче прижал ее к себе и зафиксировал подбородок. — Я все-таки ошибся.       Джинни, опешив, смотрела на него, широко раскрыв глаза. Как бы она мечтала услышать эти слова еще несколько лет назад. Но сейчас они звучали словно издевка.       — Драко, мы с тобой попрощались… Пути назад нет.       — Мне жаль, что я не женился на тебе, но я хочу это исправить…       — Что? — Джинни выкрикнула это, упираясь ладонями в его грудь и пытаясь оттолкнуть Драко. — Ты с ума сошел? Малфой, не делай глупостей. Я не готова разрушить несколько жизней, чтобы…       — Что бы, что? Быть счастливой?       — Не будет никакого счастья больше… Не из чего его строить. Все разрушено. Это было безумие… обманчивая пародия на возможное счастье, но мы с тобой не имеем на него права, потому что вокруг будут страдать люди и будем продолжать страдать мы…       — Дело в этом? Ты думаешь об Астории и Скорпи?       — Нет, — Джинни дернулась в его руках, но его пальцы крепко держали ее, оставляя красные пятна на белоснежной коже. — Я думаю о Блейзе. Я…              Драко засмеялся, перебив ее.       — Нет, не продолжай. Не говори этого.       Он бросил быстрый взгляд куда-то за спину Джинни и, резко притянув ее к себе, поцеловал. Она соврала, если бы сказала, что ничего не почувствовала. Поцелуй с ним был такой же, как и всегда — дикий в своей страсти, будоражащий желания, но Джинни помнила вкус совсем других губ. Она потянулась к палочке… но тут Драко сам отпустил ее за мгновение до того, как отлететь к каменному парапету. Джинни услышала глухой удар и покачнулась, но ее удержали сильные руки и, вскинув голову, она увидела Блейза.       Желудок сделал сальто, и неконтролируемый страх сковал тело…       — Блейз… — только и выдохнула она, глядя в его горящие ненавистью глаза. — Это не…       — Я тебе говорила, идиотка, что это она, — знакомый высокий голос Дафны Гринграсс заставил ее замолкнуть, глотая слезы, и, переведя взгляд ко входу на балкон, она увидела замершую, словно статуя, Асторию, а рядом ее сестру, которая с презрением смотрела на нее. — Вышвырни ее отсюда. Устрой скандал.       — Никакого скандала не будет, — угрожающе проговорил Забини, поворачиваясь к бывшей жене. — Хочешь потешить свое чрезмерно раздутое самолюбие ценой репутации нескольких людей?       — О, конечно, Блейз, — ядовито произнесла Дафна, приближаясь к нему и поднимая лицо, чтобы смотреть прямо в глаза. — Ты, видимо, заделался помогать убогим, как и твой дружок, — она расхохоталась, и этот звук в атмосфере разыгравшейся трагедии показался максимально неестественным. — Ну и как вы делить ее будете?       Астория не могла пошевелиться, глядя на то, как Драко поднимается на ноги. Его висок был разбит, по бледной коже текла струйка ярко-алой крови.       — Драко… — тихо позвала она, и ее сердце разлетелось на куски, когда он не удостоил ее и взглядом. Хмыканье сестры сбоку только добавило горечи. Астория закрыла глаза, когда Драко шагнул к Уизли, такой же растерянной на вид, как и она сама.       Джинни сделала шаг назад от Малфоя, борясь со слезами. Развернулась к Забини, который наблюдал за ними с непроницаемым видом и умоляюще едва слышно произнесла:       — Прошу, выслушай меня…       — Ты видел, что она всегда выбирала меня… — перебил ее Малфой, скривившись. Их взгляды с Забини встретились, и Драко усмехнулся, произнося следующие слова: — Он всего лишь замена, Рыжая…       Он говорил это, глядя на Блейза, но слова предназначались ей.       Джинни не могла оторвать взгляда от лица Забини, с ужасом понимая, что слова Малфоя достигают цели и в глазах Блейза разрастается пропасть, в которую он летит.       — Посмотри на меня, — тихо попросила она и сделала шаг в его сторону.       Она хотела взять его за руку, но Блейз поднял ладони в капитулирующем жесте.       — Выбирать — твое право, Джинни, — его голос пугал своей пустотой. — Но я не хочу на это смотреть…       И он развернулся, широким быстрым шагом покидая балкон. А Джинни задохнулась от понимания, что он поверил так легко, что она выбрала не его. Пару мгновений, она стояла оглушенная, глядя ему вслед, а потом медленно перевела взгляд на Асторию, которая с болью в голубых глазах смотрела на нее.       — Мисс Уизли, я понимаю, что у вас тут решается жизненно важный вопрос, — сдавленно произнесла она, но с достоинством выпрямила плечи и вздернула подбородок, — но, думаю, вам тоже лучше покинуть Малфой-мэнор, пока все это не вышло из-под контроля…       — Астория! — ахнула ее сестра, вцепляясь в руку. — Ты позволишь…       — Мы с тобой поговорим позже, Астория, — холодно протянул Драко, перебив щебетание Дафны. — А сейчас…       — А сейчас, Драко, мисс Уизли покинет мой дом, — она прищурилась, холодно взглянув на мужа, и чуть растянула губы в идеально поставленной презрительной усмешке. — Ведь если мне не изменяет память, леди Малфой пока еще я.       — Я уже ухожу, — Джинни потянулась к сумочке, что стояла на парапете, и взяла ее дрожащей рукой. Потом взглянула на Малфоя и покачала головой. — Он не замена, Драко. Он мой осознанный выбор.       Джинни понимала, что ноги ее совсем не слушаются, а эмоции душат, но тем не менее постаралась как можно достойнее пройти мимо девушек. Несколько тяжелых ударов сердца и она покинула залитый лунным светом балкон, где Драко и Астория смотрели друг на друга, замерев. Эта игра не стоила свеч, риск не оправдался и в одну минуту жизни всех присутствующих были разрушены, как и жизнь одного маленького мальчика, который сейчас мирно спал на третьем этаже в своей комнате и ни о чем не подозревал.

* * *

      Джинни осмотрела зал, в поисках фигуры Блейза, но рассудила, что в таком состоянии он не стал бы оставаться на празднике, и быстро направилась к выходу. Ее каблуки стучали в пустом холле, и как бы она ни старалась двигаться быстрее, все же в скорости была ограничена. Стоило ей только покинуть холл и выйти на крыльцо, она заметила его. Блейз неторопливо шел по дорожке, усыпанной мелкими камушками. Пиджак он перекинул через плечо, а едва различимое свечение тлеющей сигареты было для нее ориентиром. До ворот оставалось совсем немного, и она боялась, что он скроется, трансгрессирует и закроется от нее. Джинни хотела было окликнуть его, но вовремя осеклась. Под живой изгородью то тут, то там стояли парочки, прячась в тени высоких зеленых стен.       Джинни ступила на дорожку, но ее шаг был гораздо меньше, и Блейз стремительно удалялся. Тогда она стянула с себя туфли и побежала за ним.

      * * *

      Блейз стремительно покинул вдруг показавшийся душным Малфой-мэнор, выйдя из огромного холла на дорожку. Ярость кипела в нем, мешала дышать и здраво размышлять. Все его существо требовало вернуться, схватить рыжую ведьму и забрать ее, увезти подальше от этого места. Яростно дернул галстук, ослабляя узел, потому что дышать и правда становилось невыносимо. Снял пиджак и достал сигареты. Прикурил одну, осматривая собравшихся возле лабиринта людей. Ни у кого из них не было сейчас ощущения, что их мир разрушен, всё продолжало идти своим чередом, даже когда он чувствовал, что летит в пропасть.       Блейз тихо засмеялся, грустно и обреченно.              — Сука…       Забини был обескуражен тем, как это ощущалось. И он не хотел это чувствовать. Обернулся, осмотрев холл и окончательно подавляя желание снова подняться наверх за Джинни. Она пыталась ему что-то сказать, а он даже не стал слушать, так разозлился в тот момент. Настолько усомнился в ней, настолько поверил Малфою. А теперь ненавидел себя за это.       Блейз покачал головой и, сбежав со ступенек, неторопливо двинулся в сторону ворот. Перед глазами стояло растерянное лицо Джинни, покрасневший от подступающих слез нос, яркие веснушки на резко побелевшем лице. Он сжал кулак, в котором был пиджак, чтобы сдержать клокочущую внутри ярость. А ведь он мог вернуться сейчас… Но, наверное, это будет нечестно… надавить на нее, заставить остаться с ним. Он мог действовать как Драко. В конце концов, он тоже был слизеринцем. Видит Салазар, он желал ее больше всего на свете, но Джинни попала в ловко расставленную Малфоем ловушку и должна была выбраться из нее сама. Ей никто не мог помочь в этом.       А завтра они поговорят. Блейз не из тех, кто уходит молча. Он заставит ее встретиться с ним и сказать все ему в лицо. Каждое гребаное слово, глядя прямо в глаза.       А вдруг ты тот, кого она выбрала…       Какой-то проблеск вспыхнувшей надежды заставил его замедлить шаг. Блейз выдохнул дым, снова пытаясь придумать достаточно веские поводы для того, чтобы не вернуться за ней. Он не выдержит до завтра. Узнать сейчас и поставить точку.              Сзади послышались торопливые тихие шаги и сбитое дыхание. На мгновение Забини подумал, что ему кажется, что мозг играет с ним злую шутку. Резко обернулся, натыкаясь взглядом на запыхавшуюся девушку. Напуганная, заплаканная, едва дышащая от эмоций. Блейз затянулся, давая себе время, чтобы совладать с собственными чувствами. Осмотрел с головы до ног, отмечая голые ступни, пальцы на которых она поджимала из-за боли от острых камней, и нахмурился.       — Блейз, — всхлипнула Джинни, потому что она совершенно терялась от его холодного и неприступного вида. Но боль в глазах он не мог скрыть ни темнотой, окружающей их, ни сигаретным дымом.       — Что ты здесь делаешь, мелкая? — хрипло спросил он, выдыхая дым ей в лицо, как делал всегда, когда хотел побесить ее и все еще боясь надеяться.       — Я выбрала тебя. Разве ты не видишь? — сдавленно произнесла Джинни, не в силах остановить бегущие по щекам слезы. — Давно уже…       Блейз затянулся, слегка склонив голову. Он не шевелился, чтобы скрыть дрожь в руках от почти физического облегчения. Забини медленно скользил по ней взглядом, понимая, что в данный момент смотрит на нее совсем иначе, что целиком и полностью теперь принадлежит ей. И это осознание оглушало его.       Сцепив в судорожной хватке ладони, Джинни отмеряла время тяжелыми ударами сердца. И когда она уже подумала, что не выдержит, Забини выкинул сигарету и шагнул к ней.       — Замерзнешь ведь, — недовольно сказал он, набрасывая на ее дрожащие плечи пиджак, и, обняв за талию, притянул к себе, заставив встать носочками на его ботинки. Джинни крепко обняла его, прижимаясь щекой к широкой груди и шмыгая носом от облегчения. Он гладил ее по волосам и спине, разделяя с ней эти эмоции, но отчетливо понимая, что теперь он уже никому не позволит встать между ними. — Тише, мелкая. Все нормально.       И Джинни безоговорочно поверила ему. Все действительно было нормально, потому что он так сказал. Потому что Блейз никогда не врал. И она понимала, что совершенно не заслуживает его.       Забини прижал ее к себе еще теснее.       — Пошли домой.       Джинни хотела было уточнить к кому домой, но Блейз подхватил ее на руки и, выйдя за ворота, трансгрессировал.       Каких-то пара минут и вот он осторожно поставил ее на пушистый ковёр. Джинни молча наблюдала за тем, как он стянул пиджак с ее плеч, запустил руки в волосы, избавляя ее от невидимок, поддерживающих прическу. Пропустил локоны сквозь пальцы. Джинни встала на цыпочки и обняла его.       Блейз наслаждался присутствием Джинни, особо остро ощущая его после уверенности в том, что потерял ее.       — Прости за этот вечер, прости, что пришлось усомниться… — тихо пробормотала девушка.       Удивительно, что она думала об этом в такой момент. Он крепче сжал ее и зарылся носом в рыжие локоны.       — Мы так и не потанцевали, хоть я и обещала тебе танец, — снова шмыгнула носом Джинни, ее голос звучал глухо, потому что она утыкалась в его рубашку. — Что за дурацкая ночь…       Блейз отстранил ее от себя, сдерживая порыв рассмеяться. Вот уж поистине дурацкая, но не из-за танцев, определенно.       — Не ты испортила ее, — тихо проговорил Забини, поглаживая веснушки на щеках, потом задумчиво наклонил голову и спросил: — Ты мне доверяешь?       — Больше, чем себе, — выдохнула Джинни и в следующий момент почувствовала, как на глаза легла плотная повязка. Ее руки взлетели вверх. — Блейз…       — Т-с-с…       Он перехватил ее руки, опустил их, скользнув пальцами по голой коже рук.       — Просто чувствуй, — прошептал Блейз ей на ухо, шевеля дыханием тонкие волоски.       Он не сомневался, что она будет чувствовать все то же, что и он. Помимо бушующих эмоций внутри, почти ощутимого облегчения, целого водоворота чувств от сброшенных масок и разрушенных барьеров, есть еще кое-что…       Еще секунда и Блейз отошел от нее, а Джинни тут же почувствовала, как стало холоднее. Заиграла тихая музыка, и она вздрогнула, когда пальцы Забини снова коснулись ее чувствительной кожи.       — Танец — это не только движения, это, прежде всего, доверие. Сегодня все, что с нами произошло, Джинни, разрушило последнюю преграду…       Джинни чуть заметно задрожала от его невесомых прикосновений.       Закрытые глаза позволили окунуться в новые ощущения. Она хотела было уточнить у него момент про преграду, но не смогла и слова сказать. Между ними остались лишь касание, дыхание, запах и тепло. Его рука скользнула поперёк живота, прижимая ее спиной к широкой мужской груди. Блейз опустил голову, едва касаясь губами кожи возле уха и заставляя ее задрожать сильнее.       Он двигался плавно и медленно, вплетая тела в чарующий ритм музыки, каждое его движение отдавалось невесомой лаской. И Джинни трепетала, чувствуя как после опустошения, которое испытала немного ранее, снова наполняется рядом с ним.              Шаг влево, вправо, скольжение, поворот. Легкое касание его руки к талии, кончики пальцев нежно погладили ее кожу. Притянул к себе, прижал, и Джинни прерывисто выдохнула, почувствовав его губы на своей шее. Легкими поцелуями он проложил дорожку выше, по трепещущей жилке, подбородку, пока не коснулся губ.       — Могу я задать такой же вопрос тебе? — тихо спросила Джинни, поднимая руки и на ощупь касаясь лица Забини. Ей было страшно, но Блейз первый заговорил о рухнувших преградах. Между ними была всего одна.       — Какой? — уточнил он, поддразнивая, ведь прекрасно знал, о чем речь. — Доверяю ли я тебе?       — Да, — выдохнула Джинни, ужасно жалея, что не может видеть сейчас его лицо.       Блейз взял ее руку и поднес к губам. Поцеловал холодные пальцы и произнес:       — Я хочу, чтобы ты переехала ко мне, — спокойно сказал он и в ошеломительной тишине, которая повисла между ними, насмешливо спросил: — Я ответил на твой вопрос?

* * *

      Июль, 2010 год       Обрывая лепестки нежного цветка ромашки, Джинни сидела на причале и болтала ногами в прохладной воде. Рядом расположилась Гермиона, немного прищуриваясь от яркого солнца. Девушки молчали, наслаждаясь окружающими звуками природы и прохладой, идущей от воды.       — Немного некрасиво, что мы скрылись ото всех, — поднеся цветок к носу, сказала Гермиона, хотя ни капли сожаления в ее голосе не было. Она обернулась, проверяя, не идет ли кто за ними, а потом натянула шляпку на лицо и повалилась в траву. — Джинни…       Джинни с усмешкой взглянула на растянувшуюся рядом подругу и, намочив пальцы, брызнула в нее, заставив ту захихикать.       — Холодная, — шутливо возмутилась Гермиона и счастливо вздохнула.       — Ты чего такая довольная? — спросила Джинни, тоже растягиваясь рядом.       — Сама-то… — поддразнила подруга, и они засмеялись.       — Ты просто рада, что удалось скрыться с этого праздника хоть на пару минут, — захихикала Джинни, и Гермиона спрятала улыбку за шляпой, не желая соглашаться, что это так и есть.       Признаться, Джинни и сама устала до чертиков. С каждым годом любой праздник в семействе Уизли давался ей все сложнее и сложнее. Все ее братья обзавелись семьями. У некоторых из них родился уже далеко не первый ребенок. И не собирались останавливаться, расширяя их и без того огромную семью до невероятных размеров. Например, Флер была беременна уже третьим, Анджелина сейчас переживала свою первую беременность, а Лаванда этим летом родила второго малыша.       Так же на праздники приглашались Гарри и Гермиона, которые тоже были со своими семьями. И, таким образом, подобные сборища превращались в неконтролируемый поток речи, смеха, общения. И, признаться, Джинни от этого уставала.       Сегодня они праздновали день рождения Гарри. Миссис Уизли взяла на себя организацию, и все было прекрасно за исключением огромного скопления людей, плача и визга детей.       И вот, они с Гермионой, оставив своих мужчин среди всего этого хаоса, сели на велосипеды и доехали до озера, немного передохнуть, потому что праздник был только в самом разгаре и до ночи точно никто расходиться не собирался.       Северус лишь мрачно посмотрел Гермионе вслед, когда она заливисто рассмеялась, подмигнув ему. Лили, трехлетняя дочка Гарри, испытывала к нему какую-то непреодолимую тягу и как бы родители ни пытались ее оторвать от хмурого Снейпа, ничего не выходило. В итоге она так и уснула у него на руках, и Гермиона еще долго планировала подкалывать его этим.       Блейза же Джинни с чистой душой оставила с Джорджем. Да и вообще он отлично влился в их семью, где мужская ее часть уважала его, а женская бросала восхищенные и томные взгляды. Джинни хотелось бы верить, что обожают его за то, что он осчастливил ее, но все же закрадывались сомнения, что виновата внешность Забини и его природное очарование, которое он щедро демонстрировал ее семье. Джинни точно знала, что папу с мамой он покорил отсутствием снобизма по отношению к ним и терпимости к их странному дому, который родители не хотели привести в порядочный вид, даже несмотря на предложение Джорджа все оплатить.       — Ты слышала, что Луна и Гарри планируют еще одного ребенка? — спросила Гермиона, и Джинни напряглась. Они нечасто говорили о детях, потому что это все еще было больной темой, но сейчас голос Гермионы звучал без печальных ноток.       — Сумасшедшие. Их же дома никогда нет.       — Вот и я о том. Но это их дело. А вы с Блейзом не планируете детей?       Джинни улыбнулась, жмурясь от солнца.       — Гермиона, я только нашла свое счастье и не хочу делить его ни с кем, даже с собственными детьми… — она привстала на локтях и сбила шляпку Гермионы с лица, чтобы видеть ее. — А что у вас по исследованиям?       Гермиона тоже приподнялась на локтях и с улыбкой произнесла:       — Мы перестали ими заниматься… Я… — она запнулась и покачала головой, — я решила остановиться.       Джинни удивленно вскинула бровь, и Гермиона засмеялась.       — Не смотри на меня так. Правда. Даже я устала от этого. Да и уже смирилась. Мне удивительным образом хватает Северуса. Я поняла это, когда перестала зацикливаться. Зато я снова учусь, много читаю и смеюсь.       Джинни восхищенно смотрела на Гермиону и та загадочно улыбнулась.       — Не веришь?       — Верю, — она пожала плечами, — ты стала другой. Легкой какой-то.       — И Северус так сказал…       Они еще немного помолчали, а потом Гермиона тихо сказала:       — Астория вернулась к Драко…       Джинни снова легла и закрыла глаза.       После того судьбоносного для многих вечера она узнала, что Астория покинула Малфой-мэнор. И вот порой она слышала от Гермионы небольшие подробности о том, как справлялся Драко. Ей было жаль его. Он запутался и наделал кучу ошибок. Но она уже не могла ему ничем помочь.       — Они помирились? — негромко поинтересовалась Джинни.       — Астория заболела. Что-то непонятное и серьезное, — голос Гермионы звучал озабоченно. — И поэтому она не может уделять Скорпи столько внимания, сколько должна. Так что они приняли решение, что отец ему сейчас очень необходим.       — Надеюсь, у них все будет хорошо, потому что…       Джинни замолкла, когда услышала негромкий разговор и шаги, и поднялась, оборачиваясь. К ним приближались Блейз и Северус, о чем-то увлеченно беседуя.       — Теперь и вы решили отдохнуть? — спросила Джинни, посмеиваясь. — Тут занято.       Она обняла Блейза, который присел рядом, а Гермиона наоборот встала, подмигнув Джинни, и взяла Северуса за руку.       — Надеюсь, вы тут не собираетесь провести остаток праздника? — Гермиона вскинула бровь в манере Северуса, и Джинни рассмеялась.       — Ты просто завидуешь…       — Есть чему, — усмехнулся Снейп и посмотрел на жену. — Потому что тебя ищет Поттер.       Гермиона округлила глаза в притворном ужасе.       — Снова будем обсуждать реформу тюрьмы, — вздохнула она. — Он не может оставить эту тему даже в свой день рождения.       — Он пообещал довести твои начинания до конца, — пожал плечами Северус и Джинни кивнула.       — А Гарри бывает невыносим в своем желании выполнить обещанное, ты же знаешь.       — Обсуждать реформу тюрьмы всяко интереснее, чем таскаться с его ребенком, — презрительно хмыкнул Снейп, и все засмеялись.       Вскоре Северус увлек Гермиону за собой, обняв за плечи, и они остались одни.       Джинни повалила Блейза на траву и осторожно положила голову на плечо.       — Ты молчаливый, — сказала она через несколько минут, чувствуя, что что-то не так.       — Я сегодня узнал, что Астория болеет, — поделился Блейз.       — Я тоже. Гермиона рассказала только что. Надеюсь, ничего серьезного…       — Думаю, что серьезно…       — Ты что-то знаешь?       — Дафна рассказывала о проклятии их семьи. По крайней мере, если смотреть по симптомам, похоже на него.       Джинни ошарашенно замолчала. Если так, то все намного хуже, чем она предполагала.       — Мы можем чем-то помочь, как думаешь?       — Не знаю. Нужно будет спросить у Драко.       — Ты хочешь с ним помириться?       Блейз пожал плечами, но не ответил. Джинни знала, как тяжело ему было переживать эту ссору. Он не признавался ей, но она знала, что этот выбор дался ему нелегко. Слишком близко они общались. И даже когда общение прекратилось, Блейз все равно узнавал, как дела у Малфоя. Вот и сейчас, он переживал за него, понимал, что нужен Драко. Тому, кто нуждается, всегда тяжелее первому пойти навстречу. И Джинни не собиралась мешать Блейзу, даже несмотря на свое отношение к Драко.       Джинни решила больше не доставать его вопросами о Малфое. Некоторое время они лежали молча, греясь на солнце. Он поглаживал ее кончиками пальцев по спине, пуская мириады мурашек по телу, и Джинни едва не мурчала от наслаждения. Она бесконечно наслаждалась им вот уже больше года. И надеялась, что так будет впредь. В конце концов, она заслужила свое счастье и ценила его.       Джинни поднялась на руках, поцеловав Блейза в щеку, и он зажмурился, улыбаясь. Погладила кончиками пальцев контур подбородка, скулу и едва слышно спросила:       — Что между нами, Блейз?       Руки сомкнулись вокруг ее талии, и он подтянул ее на себя. Убрал локон, упавший на его лицо и уверенно ответил:       — Целая жизнь, мелкая. Одна на двоих.       Его ответ изменился не так давно и безмерно согревал ее, потому что она готова была подписаться под каждым его словом. Джинни рада была разделить оставшуюся часть жизни именно с ним.       Самое приятное, что я испытывала в своей жизни — спокойствие. Искала его, оставаясь одна, выпрашивая любовь чужого мужчины, уезжая и отгораживаясь от всего мира, а нашла, обнимая тебя.       Дыхание перехватило от нежности в его глазах. Блейз зарылся пальцами в шелковистые огненные пряди, пропуская их сквозь пальцы, и наблюдая, как девушка тает в его руках. Джинни уткнулась носом в ямку под ухом, втягивая родной запах, и прошептала:       — Я буду любить тебя до конца своей жизни.        Она услышала тихий смех и вскрикнула, когда Забини перевернул ее, оказавшись сверху. Склонился над ней и произнес прямо в губы:       — Люби до конца моей.