Ведьмак: Проклятие и Благословение

Падение сквозь темноту, тянущее ощущение и странный трепет в животе, и ощущение хрупкого тельца Цириллы в обьятиях. Казалось это длилось вечность, но на самом деле, всего пару секунд, а потом все прекратилось. Как ни странно, но удара о землю, или нечто подобного, Лютик не ощутила. Более того, когда она широко распахнула глаза, поняв, что ощущение падение кончилось, то поняла, что твердо стоит на своих двоих. Как и принцесса, жарко и быстро дышащая ей куда-то в бок, и чью тонкие ручки довольно сильно стискивали ее за талию. Лютик автоматически провела рукой по голове девочки и изумленно огляделась. Небо было заревом из оттенков красного и оранжевого, а земля была сплошь серо-черной и усыпанной мелким камнем равниной, на горизонте которой не было видно ни одного деревца или травинки. Мертвый мир. Вот что приходило в голову Лютику, едва та узрела этот мрачный и неутешительный пейзаж вокруг них. Хлесткий ветер бил по ее щекам, проникая под тонкую ткань халата и сорочки, вызывая мурашки и дрожь. Черная пыль попадала ей в глаза, забивалась в горло и нос. Ей приходилось щуриться, чтобы иметь возможность смотреть по сторонам. — Где мы, черт возьми? — недоверчиво прошептала Лютик, понимая, что они явно больше не в Каэр Морхене или даже в их привычной сфере. Вдруг она услышала приглушенный стон и резко повернула голову Первым делом Лютик увидела Йеннифэр, которая сидела и упиралась руками в землю. Ее плечи были напряжены, а тело било мелкой дрожью. Она не была уверена: одержима ли та еще или нет, но… …все же задвинула себе за спину принцессу и сделала робкий шаг вперед, еле заметно морщась оттого, как мелкие острые камешки больно впивались в нагие стопы ее ног. — Йен? — тихо спросила Лютик и отпрыгнула назад, когда чародейка внезапно замерла, а потом изогнулась дугой и из нее вырвался столб искр, похожих на мелкие горящие угольки и унесся в небо. Чародейка издала задушенный вздох и осела на землю, как марионетка с обрубленными нитями. Проклиная свое мягкое сердце, Лютик присела рядом с ней и положила руки на плечи. — Йен? Ты в порядке? И ты… Снова ты? — обеспокоенно спросила она, и нахмурилась, когда чародейка подняла голову. Да, глаза той больше не были болезненно зеленого цвета, а вновь были фиалкового оттенка. Причем непривычно уже приглушенного оттенка, а ярко фиолетового, что некогда ее так пугал. Лютик не была еще особо сведущей в магии, но даже она чувствовала, что под кожей Йеннифэр вновь заструился Хаос. Она не знала радоваться этому или нет. Поэтому пока остановилась на облегчение от того, что та была снова собой, а не одержимой демоном маньячкой. Хотя кровь идущая у Йеннифэр из носа и бледный цвет лица вызывал беспокойства за здоровье чародейки, для которой недолгое соседство с Волет Меир явно не прошло без последствий. — Я жива и в себе, бард, — прохрипела Йеннифэр, кратко оперевшись на руки Лютика, а потом неуклюже поднялась. Ей никогда не нравилось показывать свою слабость и сейчас это не изменилось. Лютик все понимала, от того и промолчала. Просто понимающе кивнула и тоже встала на ноги, чтобы вернуться к принцессе, которая стояла, обняв себя руками, и выглядела как брошенный всеми ребенок. Она смотрела куда-то вдаль и мелко вздрагивала от каждого порыва сухого ветра. — Цири… — тихо начала Лютик, положив руки на плечи девочки, но та, продолжая смотреть вперед, ее вдруг перебила: — Там кто-то есть. Лютик нахмурилась и повернула голову в ту сторону, куда столь упорно продолжала глядеть девочка. И сначала ничего, кроме столбов вьющейся в воздухе пыли, острых пиков, тут и там, растущих из земли скал, не увидела, а потом… Она услышала это. Тяжелое дыхание, вой собак и стук копыт. Сухой воздух в один миг стал пронзительно ледяной, отчего из ее рта стали вырываться облака пара, а зубы вот-вот обещали начать отбивать чечетку… Лютика накрыло дежавю, поскольку все это был ей знакомым. Невольно она вскинула взгляд, но оранжевое небо было пустым. А вот сквозь клубы пыли вдали стали вырисовываться знакомые фигуры, закованные в тяжелые доспехи в сопровождение уродливых псов, которые подрали Эскеля и чуть не перекусили ею на болотах Велена все эти месяцы назад. Дикая Охота. Сейчас они скакали во всю прыть в их сторону, всей свой огромной ватагой и выглядели куда реальнее, чем тогда, когда они неслись по небу в ту ночь. — Дети Старшей Крови! Звездоокие дочери Хаоса. Присоединяйтесь к нашей Охоте, присоединяйтесь к нашему Гону! Мы будем мчаться, мчаться до конца света, до скончания вечности, до пределов существования! Присоединяйтесь, познайте радость Гона! Вы — наши, вы — одни из нас! Ваше место с нами! — неестественным и жутким голосом произнес тот, что несся впереди этой ватаги. И хотя он был еще далек, Лютик, Цири и Йен услышали его так же четко и громко, будто тот был прямо перед ними. — Нет! — сердито крикнула принцесса, встав между Лютиком и Йеннифэр. — Мы не ваши! А вы лишь призраки! Не смотря на храбрые слова, Цири явно была напугана. Ее крепко сжатые в кулаки руки подрагивали, а в глазах блестел испуг. Лютику захотелось ее защитить, но что она могла?.. Против Дикой Охоты, она — никто, даже со всей своей магией. Хотя, судя по речи предводителя, тот хотел не только девочку, но и, как подозревала Лютик, ее саму и, может быть, ее ребенка. Впрочем, это не помешало ей притянуть принцессу к себе, в слабой попытке уберечь, когда предводитель Охоты скрипуче засмеялся, а глазницы его шлема в виде черепа засветились синевой. — Да, мы — призраки! Но смерть — это вы! — торжествующе крикнул он, становясь все ближе и вытянув руку вперед. — Вы должны быть среди нас. — Цири, — сквозь зубы прошипела Йеннифэр, нервно переступая с ноги на ногу. — Не слушай его и сосредоточься. Ты должна нас отсюда вытащить! Принцесса вскинула взгляд на чародейку и неуверенно кивнула. Ее пальцы крепко сжались вокруг руки Лютика, к которой она все еще прижималась спиной, а другой рукой она схватила руку Йеннифэр. Цири зажмурилась, пытаясь сосредоточиться, но ничего не происходило. Хаос беспорядочно кружился вокруг них, как та пыль от ветра, Охота становилась все ближе, а они все никак не исчезали из этого ада. Пока внезапно за их спинами не послышался звук открывшегося портала, а потом они ощутили рывок, и прямо перед тем, как Охота подошла в плотную, они исчезли из этого оранжево-мертвого мира. Лютик инстинктивно зажмурилась, когда почувствовала, как через них пронесся поток Хаоса, вновь чувствуя этот трепет в животе, а потом все кончилось. Она распахнула глаза и поняла, что они снова материализовались посреди полуразрушенного зала в Каэр Морхене. — Дом, милый дом, — пробормотала она и вдруг ее мир накренился, а в глазах потемнело.

***

Произошло сразу несколько вещей. Геральт с Селеной на пару прикончили последнего мутанта-василиска, пришедшим со своими уродливыми собратьями из другой сферы, а одержимая Волет Меир Йеннифэр толкнула прямо во все еще отрытый портал Лютика с Цири. Тот тут же захлопнулся, а из его рта вырвался невольный крик, полный ярости и неверия. Ему вторил вопль Селены, но едва ли Геральт обратил на это внимание. Ведь Лютик и Цири исчезли. И Йеннифэр вместе с ними. Пусть их отношения с чародейкой больше не были такими, как прежде, но все же… Узы, что связывали их из-за магии джинна, были живы и увидев, как Йеннифэр исчезла в портале, который вел, возможно, в другую сферу, куда он не мог за ней последовать, его сердце пронзил острый шип боли. Вот только одна метафорическая болезненная царапина была ничем на фоне сотен кровоточащих ран открывшихся в его груди едва Цирилла и Лютик, чей широкий и полный ужаса взгляд был последним, что Геральт увидел за мгновение до, исчезли в портале. Дыхание сперло в глотке от столь незнакомых и ярких чувств, которые так и норовили прижать его к земле. Против воли его ноги сделали несколько шагов вперед, и только усилием воли Геральту удалось удержаться на ногах и не упасть на колени перед тем местом, где еще пару секунд был портал, в безжалостной темной воронке которого исчезли три, а точнее четыре, из пяти самых важных женщин в его жизни. Да, в порыве импульсивности, он пожелал из них лишь одну. Да, одна женщиной была не так давно и ее Геральт старательно пытался прогнать, зная, что если привяжется, то неизбежное расставание будет очень болезненным, при этом старательно делая вид, что уже не сделал этого. Да, принцессу он не хотел до не давнего времени даже видеть, не то, что претендовать на нее. Да, ребенок, который он все еще даже не совсем уверен, что будет девой, в принципе был не тем, что он думал, что у него когда-либо будет, ведь твердо знал, что бесплоден… Да, Геральт не хотел быть кому-то нужным, и не хотел нуждаться в ком-то. Все верно… …но все не помешало этим несносным созданиям залезть ему под кожу, занять место в его сердце, и без просу украсть по кусочку его души, без намерения их возвращать! И именно сейчас он как никогда ясно и остро это осознал. — …блять, блять! Только не снова! — вдруг ворвался в его уши сердитый голос Селены, а потом добавился и грохот. Будь Геральт человеком, то вздрогнул бы от неожиданности, поскольку на миг его уши заложило будто ватой и никакие звуки до него не доходили. Но самообладание, что удивительно, еще не до конца его оставило. А может Геральт был просто все еще контужен тем, что случилось… Наконец он медленно обернулся. Его собратья и Весемир, забрызганные кровью и все в пыли, стояли, раненные, но живые, явно не зная, как точно реагировать. Туши гибридов василисков или все же виверн валялись по всему залу в равной степени раздробленности, а Селена, с перекошенным от злости лицом, стояла крепко стискивая ручку меча. Судя по тому, что неподалеку, около стены, валялась разломанная не их «гостями» лавка, именно этот несчастный предмет мебели стел первой жертвой злости ведьмачки. — Ты можешь их вернуть? — задушенно вырвалось из его рта, отчего Геральт мысленно поморщился, поскольку голос звучал больно жалким, но сейчас он ничего не мог с собой поделать. Если честно, то и вопрос был глупый, ведь Селена была не чародейкой и он краем сознания это понимал. Вот только впервые за многие годы Геральт не знал, что именно ему делать и за что браться. Порталы были не его специальностью, как путешествия меж сферами, а ведьмачка пришла из другой реальности и поверхностные знания все же имела. В отличии от него. Селена вскинула на него свой взгляд. Потемневший, ставший цвета гречишного меда от чего голубой ободок вокруг зрачка стал очень ярким и выраженным. Было ощущение, что на миг девушка даже забыла где она и кто находился вокруг нее. — Хрен с ним, — наконец резко сказала она и, выплюнув кровь изо рта, кивнула. И поморщилась. — Только вопросы задавай потом и не мешай мне, ладно? — несколько жалобно добавила Селена, в чьих глазах злость сменилась на странное смирение и обреченность. Геральт медленно кивнул и сделал шаг назад, чтобы пропустить девушку, которая решительно направилась к тому месту, где еще мгновение назад был портал. Его инстинкты отчего-то вопили что вот-вот вновь произойдет нечто такое, что, в очередной раз, перевернет его жизнь с ног на голову, но если это вернет ему Цири, Лютика и Йен… Что ж. Это будет не первый удар Судьбы, который он перенесет и явно не последний. Выживет уж, как в общем-то и всегда. И будет жить дальше, благо у него теперь много причин для этого и огромная ответственность перед, как минимум, двумя невинными детьми, чьи жизни не будут сладкими и легкими, как бы ему не хотелось. Но когда Селена упала на колени перед треснувшим деревом и резанула по запястьям лезвием кинжала, который достала из сапога, Геральт нахмурился, чувствуя, как в нем поднялось странное отвращение при виде того, как она пускает кровь. Это было так неправильно и… — Что ты делаешь? — грубо спросил он, вопреки своему же обещанию помалкивать и хотел сделать шаг к девушке, но тут его остановила рука Весемира, в чьи глазах горело неуместное торжество и озарение. Будто наконец разгадал какую-то великую тайну. Впрочем, плевать. Геральт сердито зыркнул на него и хотел выдернуть руку, но увидев строгий взгляд старшего ведьмака, поджал губы и замер. — Заклятия крови — сложная вещь. Не мешай ей, — тихо произнес Весемир, переведя взгляд на Селену, которая и впрямь начала тихо петь на Старшей речи. Слова были смутно ему знакомы, но… Больше Геральта волновало то, что заклинание было явно сложное и подвластное лишь… чародейкам и магам. Не ведьмакам, которые имели лишь базовые способности в магии, по большей части ограниченные Знаками и ритуалами, чаще всего изгнания или призыва всякой нечисти, да духов. А кровь? Геральт достаточно знал о магии крови, которая была не самым популярным направлением среди чародеев, хотя и самым старым. Он не понимал, почему Селена прибегнула к ней, ведь если она читает заклинание поиска девушек, то ей нужно быть связанной хотя бы с одной из них кровью или… Тут Селена замолкла и резко встала. Ее еле заметно качнуло в бок, отчего Геральт вновь невольно хотел сделать шаг вперед, чтобы удержать ее или встряхнуть, но ведьмачка быстро восстановила равновесие. Она подняла руку и произнесла заклинание, вызывающее портал, хотя и несколько измененное. Что, опять же, не должно быть подвластно ведьмакам. Но тем не менее портал открылся перед истекающей кровью ведьмачкой, которая, не теряя времени, вошла в него и уже через несколько секунд появилась вновь. Вот только не одна. А с тремя их «пропажами», которые выглядели немного дезориентированными и в пыли, но были живы и здоровы. В случае с Йен, чьи очи вновь сияли фиолетовым огнем, который его некогда так приманил, а в ее запахе вновь стал силен аромат того, что Геральт связывал с ее Хаосом, еще и без довесков в виде демона. Недолго думая, он освободил из ослабшей хватки Весемира свою руку, не глядя сунул ему свой меч, и бросился к девушкам. И вовремя. Лютик вдруг покачнулась и стала оседать. Его сердце, которое за последние пять минут разогналось так, что могло соперничать скоростью с любым человеческим, после долго марафона от какого-нибудь утопца, замерло, а все мысли о странностях Селены вылетели из головы. Как, впрочем, в принципе все мысли, кроме панических и беспокойных, и сосредоточенных лишь на его несносном барде, который принес в его унылую и однообразную жизнь… саму жизнь, как бы это нелепо не звучало. Жизнь, в которой звучали песни, царили ароматы цветов и озона, были яркие краски сначала дублетов, а теперь и платьев, было чересчур много болтовни… …и сверкающие голубые глаза, которые никогда не смотрели на него с ужасом или страхом. Но самое главное, там не было всепоглощающего одиночества, ощущения, что он пытается дотянуться до каких-то недосягаемых высот, как это было с Йен и торопливой, горячей, как дыхания дракона, страсти, что быстро вспыхивала, стремилась поглотить его всего, но так же быстро гасла, оставляя после себя лишь горькое послевкусие, приправленное стойким ароматом сирени, крыжовника, разочарование, а иногда злости, и секса. И как теперь без этого существовать, Геральт не знал. А самое главное, наконец признал, что и не хотел узнавать.