Ожидаемая неожиданность

      Северус Снейп точно не ожидал увидеть Гарри Поттера в Хогвартсе в первый учебный день. Бывшего аврора Поттера. Двадцатипятилетнего, как считал Северус, идиота. Сразу после ужина в Большом зале профессор зельеварения Северус Снейп метнулся в кабинет Альбуса Дамблдора, желая высказать ему всё о решении взять гриффиндорца на работу. — Альбус, я конечно понимаю, что людей, согласных вести Защиту от тёмных искусств, весьма немного, но это не повод брать на работу этого… Мальчишку Поттера! — Начал зельевар свою тираду, не успев толком поздороваться и совершенно опуская тот момент, что надо стучаться в кабинет директора.       Северус Снейп ничего не знал о хороших манерах.       Альбус, почти склонивший Минерву МакГонагалл к свиданию в Хогсмиде, злобно скрипнул зубами и посмотрел на Северуса таки-им взглядом, что вышеупомянутый зельевар съёжился, стушевался, сбросил килограммов пять и буркнул, что зайдёт в следующий раз, тут же вылетев из кабинета и долго поминая Поттера недобрым словом, зная, что именно из-за этого наглого, заносчивого мальчишки он так опростоволосился. Северус Снейп догадывался, что Альбус ему ещё припомнит эту оплошность.       Луну Лавгуд за преподавательским столом зельевар ещё не заметил

***

      Поттер сидел в своём кабинете, прислонившись к парте, попивая конфискованное у старшекурсников Аргусом Филчем шампанское, коим с ним поделился сам завхоз. Рядом сидела Лавгуд, и, непонятно откуда взявшийся, Драко Малфой, ноющий о том, как же его не понимают ни мать, ни отец, ни девушка. Гарри тоже не мог его понять, а вот Луна поддерживала слизеринца как могла. Она даже отдала ему свой плед, в котором сидела, закутавшись, сидя на стуле за учительским столом, после получасового нытья о том, как же ему холодно на полу. Гарри делиться своим честно конфискованным шампанским не собирался.       После того как Лавгуд сползла на пол и начала обнимать уже рыдавшего Драко, вошёл в класс, чуть не выбив тяжелую дверь, Альбус Дамблдор с хихикающей Минервой МакГонагалл на плече.       Шёл третий час ночи, преподаватели отрывались как могли.