Сказания Флихета

— Остановись немедленно! — Вы не заставите меня, отец!       Уверенные шаги пронеслись по коридору вечерних королевских покоев. Начавшиеся сумерки и спокойный ветерок не пробивались внутрь, и от этого напряжение и гнёт ощущались сильнее. За одержимым злостью и обидой принцем Северного Королевства, словно тени, следовали родители, дабы успокоить. По крайней мере, мать. Отец же желал лишь вправить мозги своей пылкой кровинке. Сын их шёл быстро, не думая останавливаться. Ведомый разочарованием и злобой, он даже не хотел смотреть на них. Сейчас ему хотелось оказаться как можно дальше ото всех. Остаться наедине с самим собой и своими эмоциями. — Чонгук, сын мой, выслушай! — просила мать, что шла последней, пока потерявший терпение отец почти нагнал сына и схватил за руку, однако тот вмиг брезгливо вырвался и развернулся, таки смиряя недовольным взглядом. — Это вы меня выслушайте! — повысил голос Чонгук. — Я ещё пытался мириться, что всю жизнь до коронации сестры я должен был сидеть взаперти, но такого я не потерплю. Вы дали слово! — Не перечь матери! — грозно рявкнул отец. — Этот брак необходим для воссоединения. Неужели ты не хочешь счастья своему народу? — Лиён тоже хочет и сможет его дать! — Чонгук развернулся полностью и ткнул пальцем королю прямо в грудь. — Вы всю жизнь кормили меня обещаниями о свободе, мол, дождись женитьбы сестры, и хоть на край света! Кормили Лиён надеждой, что она унаследует трон… А теперь говорите, что именно я должен жениться на принцессе Юга?! Это низко и подло!       Чонгук дошёл до своей спальни и открыл огромные двери, наконец, пуская наружу свежий воздух с балкона, который оставил распахнутым ещё днём. Единственное место, где он действительно мог побыть один. Принц радовался, что хотя бы эти личные границы его родители часто соблюдали. Смогут ли соблюсти и сейчас? Чонгук молился, чтобы это было так. Сейчас действительно было необходимо остаться в одиночестве. Как бы гневно ни было, полностью срываться на родителей он не желал. По крайней мере на мать, что смотрела на него с грустью в глазах. Она была мягче, слушала сына. Даже давным-давно выпросила у одной из кухарок сына подружиться взамен на высокую плату и хорошее будущее для ребёнка. Решила она так поступить, чтобы юному принцу не было одиноко в этих стенах, и ныне этот сын кухарки являлся близким другом и советником Чонгука. А отца принц перестал узнавать ещё в далёком детстве, из-за чего брал его страх. — В очередной раз я убедился, что твои слова — лишь пустой звук… — отрезал он, не отрывая взгляд от Короля. От собственных слов было горестно. Чонгук всё смотрел на отца и горестно выл внутри. Родное лицо, что в детстве мелькало цветами, теперь лишь отдавало холодом и отчуждённостью. — Раз уж решил сватать своих детей, то не оступайся от начальной идеи и дай взойти на трон Лиён. Она не только прекрасно справится, но и выйдет замуж по любви, — Королева сделала шаг вперёд, протянув свою тёплую руку к сыну, но Чонгук отвёл взгляд.       Массивные двери заперлись прямо перед носом Короля, а тот, развернувшись к любимой жене, яростно вздохнул. Сын их в принципе был упрям, в данный момент его переубедить было просто невозможно. Родители ушли прочь от комнаты, мешая в словах между собой печаль и злость. Чонгук со стуком закрыл балкон и оглядел свою комнату. Теперь она казалась ему ещё более чужой. Царившие светлые оттенки становились грязными, красивая дорогая мебель всё больше отдавала надменностью. Одежда для церемоний и балов обращалась в глазах принца жалкой пустой оболочкой, за которой заставляли прятать душу. Всё стало ему вмиг противным. Лишь огромная карта мира на стене приятно бросалась в глаза, словно одинокий свет посреди тьмы. Северный принц всю жизнь мечтал путешествовать. С детства возжелал посмотреть своё Королевство, а может даже и весь мир, когда вырастет. С удовольствием слушал лекции по географии, упражнялся в бое на мечах, желая стать великодушным и сердобольным искателем приключений. Вступить в гильдию авантюристов, быть ближе к народу и как можно дальше от королевских обязательств. Всё это обещал ему родной отец, Северный Король. Он и научил сына обращаться с мечом. Поддерживал его рвения. Даже чаще улыбался. Наверное, в детстве всё казалось более ярким и приятным, ведь стоило Чонгуку дожить до 8 лет, как это всё обрушилось. Отец отдалился, стал более строгим и холодным. Совсем ушёл в правление, бросив и жену, и детей. Осталась последняя надежда — день, когда старшая сестра, принцесса Северного Флихета, Чон Лиён, выйдет замуж за Южного принца. И Чонгук терпеливо ждал, когда это случится, был искренне рад за сестру, ведь она и правда была взаимно влюблена. На совместных мероприятиях он видел, как они танцевали, смеялись и прекрасно проводили время вместе. Буквально были созданы друг для друга как будто. А вовлеченность и знания политики пророчили сестре славу мудрой и праведной Королевы. Однако отец неожиданно передумал. Престол и так должна была унаследовать Лиён, как старшая. Чонгук хоть и младший сын, но тоже имел право стать Королём. Взойти на трон… от которого тошнило неимоверно, стоило даже подумать. Ещё в детстве он понял, что власть и правление ему чужды. Учения на эту тему были скучны и временами сложны в понимании. И, казалось бы, родители приняли его решение, даже дали клятву: как прогремит свадьба, Чонгук сможет хоть на другой континент уплыть, прямо к своим мечтам о приключениях. Вот и бегали слуги по дворцу, протирая пыль, повара закупали изысканные продукты с других стран и континентов для огромного праздничного стола, а портнихи не вылезали из мастерских и комнаты Лиён в попытках сшить для неё идеальное свадебное платье. Но вся надежда и радость исчезла за сегодняшним ужином.       Король и Королева сообщили, что за Чонгука выйдет принцесса Южного королевства, сестра возлюбленного Лиён. Она в тот момент помрачнела и еле сдерживала слёзы, а к горлу Чонгука подступила ярость. Ещё одна эмоция одолела уже обоих. Непонимание. Почему счастливый конец, где была любовь и свобода, сменился на горькое принуждение? Да и Король не зря делал акцент на «воссоединении», ведь именно это было решающим фактором для его благословения. Преобразование Южного и Северного Флихетов в единое Королевство. Этого, на самом деле, хотели обе стороны, однако такое масштабное событие одной помолвкой не совершить. Между Королевствами, если не вдаваться в подробности, было много неразрешённых моментов. Брак между Лиён и её возлюбленным был лишь фундаментом. Но теперь этому не бывать. И Чонгук совершенно не понимал, почему? Ему было страшно и злостно. Как минимум из-за власти, к которой он не готовился. Как максимум, из-за того, что принцессу Юга он совершенно не знал. Более того, даже не видел, в отличие от сестры, которая полюбила наследника Южного Королевства именно того, что они виделись на каждом балу или других церемониях. Лишь на таких мероприятиях принц и принцесса могли хоть как-то взаимодействовать с новым людьми. И то были обязательные условия…       Что в Южном, что в Северном Флихете была традиция: королевских детей никто, кроме родителей и ближней прислуги, видеть в лицо и знать имя не должен. Узнавших либо сажали в тюрьмы, либо казнили. Чаще второе, потому что из тюрем могли выйти сбежать, чтобы понести слухи по родным землям. Боялись, что дойдёт до плохих людей, которые захотят покуситься на юную королевскую кровь. Традиция стара и крепка, даже магов и чародеев на Севере не осталось. Их всех истребили, либо прогнали. Всё потому что именно на Севере впервые прокляли наследника, отсюда и полный запрет на магию, а также сама традиция скрывать наследников от народа. Но если Южные наследники могли выходить, то Северных держали в стенах дворца, лишь изредка они выходили в королевский сад. А в народ Чонгуку и Лиён идти запрещали, в основном они узнавали о жизни народа с уст Короля и Королевы. Лишь на общих балах или в карете под тканями они могли присутствовать, и то в масках. Однажды они кое-как упросили родителей выбраться в город, когда приезжали в Южный Флихет для договора о свадьбе. Под полной охраной, с запретом на выход из кареты и в масках, но всё же Чонгук увидел и ощутил городскую жизнь. Прилавки с выпечкой, магазины снадобий, уличные музыканты, таверны и искатели приключений словно вылезли из книг, которые он любил читать с детства. Но большее впечатление на него произвели гильдии авантюристов. На Севере их не было, всеми поручениями занималась королевская армия. Стать частью гильдии, брать задания, помогать людям и путешествовать… Чонгук этим загорелся на всю жизнь.       О жизни Северной Столицы он тоже знал, но словам родителей не верил. Ведь абсолютно противоположное слышал от своего советника. Например, лишь отправляющимся с Севера людям было разрешено покупать что-либо магическое на пристани, охрана за этим следила особенно хорошо. За пределами все могли хоть упиться эликсирами, подружиться с чародеем и даже научиться чему-нибудь самостоятельно. Но, ступая прочь с Северной пристани в столицу, всё это пресекалось, да каралось жестоко и несправедливо. Чонгук в глаза не видел волшебников, ни других магических существ, в Северном Флихете были только люди. Лишь друидов он смог застать на короткое время, и то племена истребили, когда ему было около десяти лет. Он всё ещё помнил, как отец отдал приказ о нападении. Хладнокровно и без толики сомнений. Король ради этого поручил дворецким разбудить маленького принца ранним утром, дабы тот увидел, что значит быть правителем. Сотни звучащих, как один, шагов королевских войск и их ровный строй, покидающий территорию дворца, до сих пор отзывался в голове с ужасом. Северный Король не показал мотив и необходимость. Не объяснил, почему племя было нужно уничтожить. Лишь дал понять, что одно его слово, и прольётся сколь угодно крови. Это в Чонгуке поселило страх от власти и отсутствие свободы на родной земле.       От Южного Флихета веяло свободой. От Северного же тюрьмой, хоть и безопасной. Здесь тебе ничего не угрожало. Королевская охрана была экипирована, но, чувствовал Чонгук, именно этой толики опасности и не хватало его вольному сердцу. Выросший на приключенческих книгах о путешествиях первооткрывателей, он желал стать таким же. Хотелось свободы. О таких смелых и свободных искателях он читал. Как путешественники находили новые территории и континенты, отыскивали магические артефакты, влюблялись в прекрасных женщин из своих походов и сражались за честь и милосердие. Чонгук невольно усмехнулся. Какие прекрасные женщины? Молодой принц лишь недавно осознал, что его тянет к мужчинам. Осознал и погряз в чувстве несправедливости, на его родине однополые отношения считались одержимостью бесами и демонами. За такое здесь убивали. И как отреагируют родители и подданные, когда узнают, что их сын «одержим»? Да его на вилы пустят, какая бы королевская кровь в нём ни текла. Если кровожадность проиграет, то проведёт он остаток дней со своими чувствами, запертыми на замок. Будет задавлен, а в коллекции появится очередная маска. Маска «правильной» любви. Чонгук успел наполовину переодеться, пока размышлял обо всём. Натянул неспешно штаны, как вдруг раздался стук в дверь. — Что ещё? — протянул он, потирая шею. На дверь и взгляда не бросил, ведь думал, что таки родители решили снова напасть. — Ваше Высочество, это я, — услышал он голос друга. Двери открылись, стоило ему дать разрешение.       В спальне появился высокий юноша. Его тёмные длинные волосы были убраны в аккуратный хвост, оголяя приветливое лицо. Держа спину ровно, он прошёл в покои принца и, закрыв за собой двери, остановился. А Чонгук на него посмотрел с радостью и грустью одновременно. — Чем обязан, господин Дон Ён? — Ваша купальня почти готова, — сказал он. — Какие масла желаете добавить? — Есть что-нибудь для того, чтобы раствориться и переродиться в обычного человека, чтобы разгуливать по миру без оков и наблюдений? — спросил Чонгук, смотря на своего советника. Тот задумчиво оглянулся и заулыбался. — Подойдёт кислота, но, увы, её нет, да и траур настанет от вашей погибели. Разве что лаванду могу предложить, она хотя бы стресс снимет.       Оба вдруг начали смеяться. Они уже давно так друг к другу не обращались всерьёз, лишь чтобы позабавиться, да при родителях и на мероприятиях. Чонгук встал с кровати и, обходя Дон Ёна, того самого верного друга и советника, подошёл к балкону, чтобы осмотреть огромную территорию королевского двора и садов. В очередной раз убедился, что лишь это и видно, но по сей день не ронял он воспоминаний о том, как за пределами всё неизведанное звало за собой дуновением ветра. — Ты же понимаешь, что никакая лаванда в купальне не покажет мне, что за этими дурацкими растениями, — выдохнул Чонгук, протягивая руку к севшему солнцу. — Там ведь моря, океаны, горы и леса. Другие люди… приключения. И свобода… — Благо, осталось не так много времени до свадьбы. — Ты не знаешь? — принц обернулся с удивлением. — Хотя откуда, ты же собираешь вещи. Да и мы с Лиён сами узнали за ужином. — О чём ты? — Дон Ёна тут же одолело беспокойство от голоса друга. — Отец сказал, что именно я женюсь, — хотелось смеяться, но на душе было слишком много горечи и злости. — После всех обещаний и предсвадебных подготовок, представляешь… Лиён не проронила ни слова после ужина. Она изо всех сил держалась, чтобы не заплакать, но разрыдалась в моих руках, когда я к ней пришёл. Одним указом отец разбил ей сердце, а мне — надежду, — Чонгук сделал шаг в сторону Дона. — И тебя не станет с нами уже сегодня… но теперь, видимо, навсегда.       Ещё ребёнком Дон Ёна приставили к маленькому принцу, и тот сначала всей душой возненавидел его, врать не станет советник. И были причины. Он мог развлекаться с другими детьми, своими друзьями со двора, носясь по улице и играя в различные игры. Ходить в академию, получить образование, о котором всегда мечтал. Стать мореплавателем. Но принцу нужен был друг-ровесник в запертых стенах, а его мама как раз была кухаркой при дворце. Поэтому в один момент Дон Ёна заперли вместе с ним. — Хочется просто сбежать. Без оглядки. Стать другим человеком. А ещё лучше было бы, чтобы я не рождался в королевской семье. Было бы намного легче. Это несправедливо… — голос Чонгука с каждым словом становился всё тише и обречённее. — Что с ним случилось, Ён? Как будто мои тренировки в детстве — просто какой-то сон. Я давно не видел той улыбки отца… Эта поганая цепь всё туже…       Ненависть мальчика начала сходить на нет, когда принц впервые поделился своей мечтой, и маленький Дон Ён понял, что рядом с ним была родственная душа, которая тоже хотела свободы, но томилась там, где ей не место. Поэтому, как только Ён узнал, что его брат вместо того, чтобы унаследовать путь королевской прислуги, начал заниматься морской торговлей и транспортировкой, он попросился с ним и заключил договор с Чонгуком. Разминуться, но после свадьбы Лиён встретиться вновь, уже как свободные люди. Король и Королева заставили его поклясться собственной матерью и дать обет молчания о королевской семье. Коль нарушит, и это дойдёт до них, каждый член семьи советника лишится головы вмиг. Дон без проблем его дал, он и без обета не собирался трепаться о том, что был советником Северного принца. Наоборот, ему хотелось начисто забыть о своём участии в жизни королевской семьи. Только сейчас он сполна ощутил, как сильно этого хотелось и Чонгуку. Забыть и исчезнуть. Дон Ён подошёл ещё ближе и заглянул другу в глаза. — Хочешь сбежать? — спросил лишь, а у Чонгука по спине прошлись мурашки от серьёзного тона. — По королевству уже говорят о будущем браке наследников, кто-то из слуг, видимо, вынес эту весть. Ещё сегодня в море отправляются корабли. Поставщики повезут товары на Юг, а также в другие отдалённые земли. Одним из таких кораблей будет управлять и контролировать работников мой старший брат и я, — хитрая улыбка появилась на лице советника. — Думаю, он будет не против кого-нибудь перевезти ради забавы и небольшого залога. Очень азартный человек мой брат. — Что ты несёшь? — спросил принц. — У него как раз на Юге есть конь по кличке Луна. На кой ему копыта, когда есть корабль? — Ён… — почти шепнул Чонгук, вдруг сделав маленький шажок назад. — Неужели ты трусишь? Сам только что сказал, что хочешь. — Ты смеёшься надо мной? — Ты боишься?       Чонгук остолбенел. Неужели Дон Ён сейчас максимально серьёзен? Предложил как-то попасть на корабль своего брата и уплыть в неизвестном направлении? Звучало, как детская сказка. Словно он главный герой, которому предложили его мечту, преподнесли на блюдце прямо под нос. Но края его блюдца обросли шипами, образуя капкан. Вдруг это ловушка? Принц готов поверить во всё. Но не в то, что он мог сейчас… сбежать? Покинуть дворец, семью? Оставить всё это за спиной после того, как мечты разрушили? Держало ли его что-то? Разве что сестра, что добра и нежна к нему, что поощряла и радовалась рассказам про путешественников. Сильная сестра, что всегда поддерживала его мечты. Что грезила об истинной любви и благе народу. Надежда которой тоже оборвалась в этот вечер. Сможет ли он снова увидеться с ней, если сбежит? Вопросы разрывали сердце и душу принца. Всё это выглядело каким-то сном… Манящим и сладким, от которого с пробуждением потянет беспомощно рыдать. — Ён… скажи всё по порядку. — Я предлагаю тебе сбежать со мной, Чонгук, — твёрдо ответили ему. — Мы же хотели после разлуки встретиться, как друзья, а не принц и советник. Повидать мир, освободиться. Ты столько ждал и мечтал, чтобы это всё разрушилось в один момент и не по твоей воле? — Увы, я здесь бессилен.       Чон тут же получил щелбан от Ёна и потёр лоб, успокаивая лёгкую боль. — Это ещё что? Где мой друг Чонгук? Что за нюня явилась? Да и не подумай, что я хвастаюсь, но раз я не знал о том, что Король передумал, то и никто за пределами дворца ещё не знает. Зуб даю, что Южане всё ещё уверены, что брак будет именно между Лиён и их принцем. Так дадим им это! Нет принца — нет изменений. — А если меня тут же кто-нибудь сдаст?       Чонгук откровенно трусил, врать не станет. Но воодушевление Дон Ёна постепенно пробиралось к нему, давая новую надежду. Он протянул её в неожиданный, но всё-таки подходящий момент. — Никто, кроме родителей и слуг, не знает, что ты принц, — сказал советник. — Тебя может выдать лишь клеймо…       Невольно Чонгук оглянулся на зеркало в полный рост, что стояло за спиной. Смотрел на свои оголённые лопатки, и на левой было что-то вроде родимого пятна. На деле — клеймо, ещё одна странная и больная традиция королевских семей Флихета, но Чонгук не уверен, сохранилась ли она на Юге. При рождении в королевской семье всем ставили клеймо с гербом, давая наследникам с самого начала понять, где они и что их ждёт в будущем. Это придумали прошлые поколения, прадед Чонгука был среди них. Так можно было и безголовое тело опознать. — Да и тебе разве не хочется утереть нос отцу за то, что он нарушил обещание?       Утереть нос? Назло сбежать и исчезнуть из его жизни? Чонгук вздрогнул, однако этот тремор был непривычно приятным. В конце концов, отец тоже сбежал и исчез. На фоне нынешней строгости и непреклонности мелькали фрагменты детства. Как отец воистину заботился о Чонгуке и его сестре. Как они выходили всей семьёй на пикники. Как мама с Лиён плели цветочные венки, а он с отцом носились по полю, играя в дуэльные сражения. Как отец с глазами, полными гордостью, протянул Чонгуку деревянный меч и сказал, что научит ему всем приёмам. Чтобы был готов ко всему, когда отправишься бороздить дальние края… Чонгук посмотрел на Дон Ёна, но уже с благодарностью. Близкий друг и верный товарищ, который сам проломил окно в мир. Который дал клятву, казалось, чтобы успокоить и обрадовать… теперь напрямую предлагал помощь. Безумная идея. Чонгук отмер, когда Дон подошёл к его шкафу, чтобы взять полотенце. — Как мы сбежим? Как пройдём мимо охраны? — на самом деле, это последнее, что интересовано принца. — С этим я уже сам разберусь. Мне от тебя нужен лишь ответ, — протянулась рука, коснувшись которой казалось, что можно было испариться прямо сейчас. — Ты пойдёшь со мной?       Ён замер в предвкушении, когда в ответ ем улыбнулись и заключили рукопожатие. Чонгук пойдёт хоть куда без страха и сомнений, потому что рядом с ним надёжный и самый близкий друг. — Пойду, — хватка принца окрепла. — Но мне беспокойно, что найдут тебя. — Не найдут. Я тебе обещаю, — отпустив руку, Дон Ён, шутливо улыбнувшись, набросил полотенце на Чонгука. — А теперь иди мыться, не то ванна остынет.       Чонгук же подорвался и заключил Дона в крепкие объятья. Были они отчаянными, но благодарными. А тот лишь вздохнул и обнял в ответ. — Добавь лаванды, — шепчет Чонгук. — И ещё каких-нибудь лесных трав. — Не изменяешь себе, любитель леса.       Чонгук вновь осмотрел свою комнату, когда его советник удалился. Руки вспотели, тело дрожало от страха, но он не мог сдержать улыбки. Это всё точно какой-то сон. Лишь во сне можно так легко сбежать. Однако принц Чон решил последовать сюжету этого сказочного сновидения.

*** ☬☬☬ ***

      В купальне витали запахи лесных чащ, отчётливо чувствовалась лаванда, Дон Ён много её добавил. Чонгук откинул голову, наслаждаясь горячей водой. Долгие купания успокаивали, вставляли мозги на место, и принц призадумался сильнее. Здесь было тихо, да и Чонгук всегда любил вечерние ванны в одиночестве. Он потянулся рукой к лопатке, оглаживая клеймо королевской семьи. Шрам от раскалённого металла, что повторял герб Северного Королевства. Чон выводил пальцами точно по контуру уже гладкого шрама. Вспомнил мимолетную боль, что затесалась в небытие. Наверное, поэтому его делали в столь раннем возрасте, когда ты ни говорить, ни ходить не мог самостоятельно. Чтобы боль от горячего металла забылась, забылось всё ужасное. Но сейчас, прокручивая слова друга в голове, он впервые ощутил благодарность за странную традицию укрытия наследников. Будь Чонгук известен на имя и лицо, всё не было бы так просто. А его пепельные волосы да клеймо всегда можно спрятать под одеждой.       Сбежать отсюда. Отречься от престола, покинуть родной дом ради мечты, которую сегодня оборвали. Всё так, как хотелось… идти по давно выбранному пути, пускай он перечеркнёт всё своё прошлое. Не будет больше ранних подъёмов, жизни по расписанию, давления со стороны родителей о том, что ему носить, как себя подавать и на ком жениться. Чонгук сделал глубокий вдох, закрыл глаза и вдруг нырнул, полностью погружаясь в воду.       Словно призраки, королевские цепи сковали руки и ноги, держали на дне. Такие же крепкие, как и алмазы, что покоились на гербе и его спине. Такие же белые, но ни капли не чистые и не добрые. Скованный принц тонул, а воздух пузырьками выбирался на поверхность. Так и останется, если не попытается вырваться из оков уготовленной судьбы, чтобы сотворить свою собственную. И пускай родители осознают, каково это, когда все твои планы на жизнь рушатся в один миг. Пусть выдают замуж Лиён, как изначально и должно было быть. Ей правление дастся лучше, чем брату. Чонгук сжал руки в кулаки до хруста и всплыл. Словно угадал, ведь в тот же момент двери в купальню распахнулись, и вошёл отец. Сын тяжело вздохнул. — Чонгук… — твёрдый голос отца не страшил, не пугал и почти не трогал. Чонгук давно выбрался из-под влияния этого голоса. Теперь он словно отдалённое эхо, на которое можно лишь отвечать, но не следовать за ним. — Я надеюсь, ты остыл и теперь можешь меня выслушать. Нашему народу нужен Король. Лиён умна не по годам, это видно невооружённым глазом. Но ты — наследник. — Да, отец, — сказал Чон. — Я принял решение. — И какое? — Я поступлю так, как нужно, — принц лишь слегка обернулся и ощерился. Оглядел отца мельком да кивнул.       Король ему улыбнулся, но Чон этого не видел, хоть и чувствовал. Он сполоснул голову, вдыхая ароматные масла, и еле сдерживал смех. Отец рад, неимоверно. От того, что пришла очередь Чонгука растоптать его мечты, мурашки проходились по телу. — Рад, что ты принял это. И горжусь тобой, — отец развернулся в сторону выхода. — Тогда завтра я отправлю письмо Южному Королю, и начнём подготовку уже к твоей свадьбе.       Чонгук его не слышал.       Он поступит так, как нужно. Откроет дорогу сестре, которая достойна трона больше, чем кто-либо. Которая выйдет замуж за любимого и поможет объединённому Королевству расцвести с новыми силами. В дверях Король столкнулся с Доном, который тут же поклонился и, осторожно обойдя правителя, дождался, пока шаги спрячутся в тишине. Он посмотрел на Чонгука, подходя ближе. Взгляд советника был обеспокоенным. — И как я сразу не понял? — тихо сказал он, когда они остались наедине. Чон эти слова услышал отчётливо и развернулся к нему. — О чём ты? — Когда брачные узы образуют наследники двух королевств, больше властных полномочий переходит стороне жениха! Также первые три года новые правители не могут издавать указы. Этим занимаются родители Короля в качестве советников, — Чонгук опешил. Опустил взгляд на гладь горячей воды и не мог поверить. Обещания о свободе теперь звучат не как пустой звук. Они обратились ножом в спину. Когда отец решил поступить так? Что, если ещё задолго? Получается, до желаний сына ему не было никакого дела всё это время? — Поэтому он хочет, чтобы ты заключил брак.       Ещё немного, и Чонгук вновь нырнёт, только уже сделает всё, лишь бы утонуть. — Он хочет власти над Югом… — выдохнул он. — Но зачем? На кой чёрт, если всего три года он будет принимать решения? — Чёрт знает его голову, — Дон задумчиво начал ходить из стороны в сторону. — Хотя за три года можно многое изменить, это было видно по Северу… Но всё равно странно. В чём выгода, если по истечению этих трёх лет власть будет у новых Короля и Королевы? Это нужно узнать, но как?..       Сомнения в побеге всё сильнее развеивались, даже приобретали более праведный характер. Чонгук, напоследок ополоснувшись, поднялся из купальни и ухватился за полотенце. — Сколько у меня есть времени, Ён? — Я зайду к тебе через шесть часов. Будь готов. Бери лишь самое необходимое. — Хорошо.

*** ☬☬☬ ***

      У ног покоилась дорожная сумка, что одолжил Дон Ён. Взял принц с собой тканевый сосуд для воды, деньги на первое время, карты близлежащих королевств, походный нож и точило. Также рядом с сумкой был его меч. Подарок от отца — клинок из метеоритной руды, лёгок весом, но прочнее стали. Метеоритная руда также славилась внешним видом, лезвие переливалось красивыми цветами и завораживало. Чонгук хорошо владел мечом, как и храбрые путешественники из учебников и сказок. Спасибо, на удивление, отцу. Но принц вдруг, дотянувшись до сумки, выудил нож. Не вытаскивая меч из ножен, вонзил под брошь, что украшала навершие, да надавил. Чуть не забыл. Меч ему дорог, также это единственное оружие, которое у него имелось. Но именно на навершие был герб его королевства, наличие которого вызовет вопросы. Так и отломил его, повернув к себе в руке, а затем отбросил под кровать. Также, одеваясь в самые простые и закрытые вещи, что смог найти среди своей одежды, он смотрел в зеркало на своё клеймо. С ним тоже нужно будет что-то сделать… О клеймах подданным известно, поэтому в первую очередь беглеца-принца будут искать именно по нему.       Двери спальни тихо открылись. Дон Ён осторожно зашёл в комнату и кивнул. Чонгук вмиг встал, накинул ремень меча за спину и повесил на плечо сумку. Глаза друзей встретились, и оба видели сплошь уверенность и непоколебимость. Предстоит опасная авантюра, но им ничего не страшно, пока они вместе. — Готов? — спросил Ён. Чонгук лишь кивнул. — У меня есть две просьбы, — ответил он. — Дай мне что-нибудь своё… Что-нибудь маленькое, — советник же улыбнулся и вдруг зарылся в карман. Из него выглянули карманные часы. Он протянул их принцу, а тот оглядел механизм удивлённо. — Не такое… Ты же с ними не расстаёшься никогда. — Так же и они не будут расставаться с тобой, уж пообещай. Они мне очень дороги. Да и тебе нужнее, ты это позже поймёшь, — добрым тоном перебил его Дон Ён. Чонгук осторожно забрал часы и слегка огладил пальцем. — А второе? — Мы поклялись, что встретимся вновь. Поэтому береги себя…       Дон Ён нахмурился, но спустя время покивал. Обещание было ценно, Чонгук прекрасно понимал, что скоро они разойдутся. Понимал, но не унывал. Надев на голову капюшон своей безразмерной мантии, он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Ещё с детства принц любил зарываться в подобные вещи, представляя себя таинственным путешественником. Дон схватил друга за руку, что всё теребила часы, пальцами его спрятал механизм и опустил.       Обратного пути больше нет. — И ты себя береги. А теперь выслушай меня, — Дон Ён, пройдя мимо Чонгука, подошёл к балкону, распахивая двери. Затем, дёрнув со всей силы, оборвал шторы и связал их между собой. С перил балкона стянулся вниз самодельный шёлковый канат. — Когда дойдём до пристани, молчи и держись рядом. Мы с тобой — помощники моряков, что сейчас погружают товар с разных точек. Наша точка — рынок, что в часе ходьбы. Нас встретит мой брат, так что с этим проблем быть не должно. — Мы выйдем в окно? — Нет. Но сбить со следа охрану не помешает. — А как я выберусь незамеченными с территории? — Ты думаешь, я об этом не позаботился? — Дон Ён расстегнул свою сумку и быстро выудил оттуда небольшой пузырёк. Прозрачная жидкость сливалась с колбой, словно там ничего и не было. — Это эликсир невидимости. Как только выпьешь его, мы выйдем к моей повозке так быстро, как только сможем. На качество северных снадобий полагаться — себе дороже, но этот и одежду твою сделает невидимой.       Под уверенным взглядом друга Чонгук вытащил пробку из небольшого сосудика. Примкнул губами и, запрокинув голову, начал пить. Вкус ужасный и горький, от чего принц тут же поморщился. Хотел уже выплюнуть, но рука Дона резко подхватила его, не давая опустить. Выпить нужно было до дна. — Привыкай, на Юге ими часто придётся пользоваться, если ты всё ещё хочешь стать авантюристом, — глотку Чонгука жгло, а по пищеводу протекало что-то холодное и как будто вязкое. — Хотя южные зельевары делают их не такими противными. Это так, самоучки с пристани. — Я уплыву в Южный Флихет?! — удивился Чонгук и вытер рот рукой, продолжая морщиться от отвращения. — Пока что да. Дальше сам решай, останешься или нет. В любом случае первое время проведёшь там. Не переживай, гильдий там по горло, вступишь в какую-нибудь, наберёшь заданий и будешь копить деньги.       Живот странно начало крутить, а голову слегка пробила боль, и Чонгук прильнул к ней рукой, однако краем глаза заметил пустоту. Его руки постепенно начали исчезать. Снадобья ему пить не приходилось, откуда уж знать, как они действуют, поэтому такой быстрый эффект вызвал страх. Но быстро удивление перешло в изумление, и принц заворожённо следил, как действие эликсира переходило на всё его тело вместе с одеждой. Хлопал глазами и охал, пока Дон Ён посмеивался. — Пора! — прошептал он.       Принц в последний раз бросает свой взор на спальню. Красивая дорогая мебель, огромная кровать, выход на балкон, зеркало без собственного отражения. Всё ему окончательно стало чужим. Словно он действительно исчез. Лишь огромная карта мира на стене приятно бросалась в глаза, навевая воспоминания о том, как он упросил учителя географии достать её. Долго эти покои были укрытием от прислуги и родителей, много мыслей и мечт поглотили. Одну мечту Чонгук не дал полностью сожрать, она и поведёт его сейчас, точно далёкая звезда в небе, что ярко выделялась среди собратьев. Та самая, путеводная. Ночной сад слегка пугал, а статуи и поглощённые ночной гладью лепнины омрачились на глазах.       Кровать была аккуратно заправлена. Покоился на красивом пледе лист бумаги. Небольшое письмо для семьи и подданных. Последние слова Северного наследника.

«Я принял решение. И поступаю так, как нужно»

      Победный тон отца в купальне слишком уж разозлил молодого принца, вот и решил оставить, как главный знак, что ушёл по своей воле. Чонгук мотнул головой. Он больше не принц. Принц Северного Флихета, Чон Чонгук, останется в этой комнате, но уже навечно скованным призраком королевской семьи. Странник Чонгук же последует за Дон Ёном прочь отсюда. К свободе. Дверь спальни чуть не хлопнула, её вовремя подхватили. Пустота и тьма превращала королевские стены в нечто заброшенное. Словно он попал к параллельный мир, где его исконно не было. Шли они быстро, сворачивая к главной лестнице. Широкая и длинная, мраморные ступеньки которой прятались под ковром. Чонгук вдруг подошёл ближе к Ёну и шёпотом спросил: — Куда делась охрана? — Не знаю. Отвлеклись, наверное, на что-то. Тем лучше для нас. А теперь помалкивай!       Добравшись до главных дверей, они осторожно их распахнули, пустив внутрь приятный ночной воздух. Чонгук поднял взгляд на небо, усеянное звёздами, но тут же взялся за руку Дон Ёна. Напротив огромного крылья стояла небольшая деревянная повозка, пока королевский конюх проверял поводья лошади. Принцу уж захотелось спрятаться за другом, забыл, что невидим, как его потащили к задней части повозки. — Доброй ночи, Пан Джи, — сказал Дон. Конюх ему кивнул. — И правда добрый! Звёзды сегодня сияют ярко, — пока его внимание было приковало лишь к ночи и коню, Ён приподнял ткань, под которой были все его вещи. Чонгук осторожно забрался, пододвинув пару ящиков. — Всё хорошо? — Да, просто проверяю, всё ли взял. — Не будешь скучать по Его Высочеству?       Теперь уже бывший советник принца сам уселся, подхватывая поводья. Вздымая голову в небо, что и правда было завораживающим, он глубоко вздохнул. — Буду, но искренне надеюсь на встречу. Так что, наверное, до встречи, Пан Джи. — И тебе не хворать.       Лошадь по команде размеренным шагом, стуча копытами, потянула повозку в сторону уже открывшихся ворот. Королевский двор невзначай провожал их, и в голове что у Дон Ёна, что у Чонгука мелькали воспоминания о совместных играх в саду. Как иногда к ним присоединялась Лиён. Когда они выехали за территорию на достаточное расстояние, Чон не выдержал и вылез из-под ткани, увидев тонущий в деревьях и темноте дворец. Он отдалялся от своего дома, но на душе было больше радостно, чем грустно. Мельком Чонгук глянул на окно спальни Лиён. По ней он будет ужасно скучать. Однако он улыбнулся и тихо сказал: — Прощай…       Это было сказано и ей, и принцу Чон Чонгуку, что остался в стенах дворца, в своей спальне и, наверное, закрыл балкон, чтобы не замерзнуть ночью. Лёг в кровать и заснул с мыслями о том, что его мечте сбыться не суждено. Теперь уже в своей, другой реальности, где ему не удалось покинуть дворец и воплотить свои грёзы в реальность. Действие эликсира постепенно сходило на нет, из-под капюшона показались светло-карие глаза, в которых отражались звёзды. Он это сделал. И теперь вернуться не получится. Лишь идти вперёд и не оборачиваться.

*** ☬☬☬ ***

      Несмотря на позднее время суток, пристань Северного Королевства продолжала светить фонариками, а люди поднимали небольшой шум. Повозка остановилась около небольшой таверны под названием «Моби Дик». Старейшая таверна этого города, как рассказывал Дон Ён, в которую зашёл, словно к себе домой. Чонгук же вдруг ощутил несильный запах перегара, а звуки радостных криков и музыкальных инструментов неожиданно оглушили. Юноша сразу увидел целое празднование. Люди ели, пили, веселились и скандировали в унисон с бардами ритмичную песню. Стаканы с элем и пивом стукались друг о друга, разливая содержимое прямо на закуски под восторженные крики.

Что будем с пьяным матросом делать?

Что будем с пьяным матросом делать?

Что будем с пьяным матросом делать

Рано-рано утром?

      Дон Ён же быстро повёл его за собой к барной стойке, где довольно подпевающий весёлым песням бармен протирал стаканы, прежде чем наполнить их каким-нибудь пойлом. Заприметив новых посетителей, он улыбнулся.

Раз-два, потянем-тянем,

Раз-два, потянем-тянем,

Раз-два, потянем-тянем

Рано-рано утром

— Я за заказом для Дон Ёна, — сказал друг, и бармен подозвал за собой, отходя в сторону. Дон Ён качал головой в ритм песне и посмотрел на Чонгука, неожиданно задорно пихнув в плечо. — Не смотри, как пещерный человек. Таверны, они такие, привыкнешь. Жди здесь, я сейчас. — Им так весело! — обрадовался Чонгук.       Стоило ему словить ритм песни, как он ощутил тяжесть чужого тела. На него неожиданно навалился кто-то из посетителей, разливая своё пойло прямо на одежду парня. Запах алкоголя и чего-то сладкого донёсся до его носа, Чонгук успел подхватить несчастного, что тут же положил свою руку на его плечо, весело крича: — Вот чёрт! Прошу прощенья, старина. Я случайно, клянусь! — Всё хорошо, господин, не переживайте! — из сумки Чонгук достал мешочек, где у него были взятые с собой золотые монеты. Он подозвал ещё одного бармена, что только что поставил поднос с пустыми стаканами на стойку. — Простите? Можно ещё… Что там у вас было? — Сливовая настойка с джином! Отменная! — Одну отменную сливовую настойку с джином, пожалуйста, — Чонгук подбросил золотую монету и протянул бармену, а тот радушно охнул. — Настойка 30 серебряных, господин, много даёте! — Тогда пусть на сдачу уважаемый купит себе ещё чего-нибудь. — Ты погляди, какой великодушный, Мон! — незнакомец обернулся к остальным посетителям. — На оставшуюся сумму эля всем! — Ура-а!       Народ развеселился ещё сильнее, Чонгук не мог сдержать улыбки, смотря на их радостные лица, а музыка продолжала играть.

Ржавой бритвою побреем брюхо,

Ржавой бритвою побреем брюхо,

Ржавой бритвою побреем брюхо

Рано-рано утром

— Да этот юноша мечник! — взгляд мужчины зацепился за покоившееся в ножнах орудие. — Что по сплаву? — Метеоритная руда, — бармен поставил стакан пенистого эля рядом с Чонгуком. Напиток оказался довольно приятным. Не то, что вино из королевских погребов, что Чонгук пробовал лишь однажды и поклялся больше не пить. — Прочен и лёгок. — Да за такой меч можно небольшой дом на окраине купить, везёт же некоторым! — усмехнулись ему, отпивая настойку, что бармен любезно поставил прямо перед носом. — Выглядишь так, словно собрался куда-то. — Да, отплываю сегодня, — Чонгук вновь сделал глоток и всё наблюдал, как умело музыканты играли на своих старых инструментах. Синхронно, громко и так воодушевлённо, что Чонгук ощущал себя одном из сказаний о путешественниках, где после успешного выполнения задания часть награды тратилась на посиделки в таверне. Проходили весёлые конкурсы, пение бардов и обсуждения о том, куда отправиться в следующий раз. — Они так здорово играют. — Хоть что-то разрешено! — посмеялся добрый человек и обернулся к бармену. — Сид, у них же был ещё паренёк, разве нет? — Бы-ыл, — протянул тот самый Сид, даже как-то опечаленно. Чонгук на его тон обернулся. — Оказалось, колдовать умел музыкой. Охрана прознала и отправила «Грозовой Глаз». Не знаю, жив ли, хороший был…       Чонгук знал, разумеется, об этом месте. «Грозовой Глаз» считался одной из самых хорошо охраняемых тюрем на всём континенте, а название своё получил из-за особенностей строения: сверху планировка действительно напоминала распахнутый глаз. Наравне с опасными преступниками туда отправляют пленённых волшебников, которые в своё время решили дать отпор ущемляющим законам.       Веселье, несмотря ни на что, не думало утихать. Все дружно раскачивались, подпевая известной песне о раннем-раннем утре. Звон стеклянных бокалов и рюмок в ритм музыки проносился по всей таверне. Чонгук даже не сразу заметил, как Дон Ён, что успел вернуться с небольшим ящиком, окликнул его.

Раз-два, потянем-тянем,

Раз-два, потянем-тянем,

Раз-два, потянем-тянем

Рано-рано утром

*** ☬☬☬ ***

      Рынок встречал вполне себе активной жизнью для столь позднего часа, но, как сказал Дон Ён, здесь в основном моряки, что закупались перед отправлением в бескрайнее море. Торговцы пытались продать проходящим людям самодельные украшения, мелкое оружие, элексиры, а также еду и питьё. Торговали здесь как местные, так и прибывшие с других земель, поэтому Чонгук слегка удивился, увидев другие расы. Привык, что в окружении сплошь и рядом чистокровные люди. Он решил, что будет неплохо прикупить чего-нибудь перекусить, и как раз заприметил одну старушку, которая продавала крупные и румяные булочки. Подошёл к ней и, поклонившись, сказал: — Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, с чем у вас булки? — С ягодами, господин, — ответила торговка и тоже сделала поклон.       Чонгук решил взять побольше, чтобы хватило всем на корабле. Сдачу же любезно оставил этой милой пожилой женщине. С золотых монет здесь мало у кого сдача есть, и Чона это слегка поразило, даже расстроило. Оглядывал других покупателей, что либо выворачивали перед торговцем карманы с несколькими медными, самыми малоценными монетами, либо же хвастались горстью серебряных. Чонгук невольно задумался, что было бы с народом, если бы он взял с собой платину, что считалась ценнее золота. По дороге сюда он не особо присматривался к местным и от этого задумался. Если поздний вечер позволял увидеть такое, то что могло скрывать в тенях? Каков народ при свете солнца? Пожилая торговка же сняла капюшон, и путник вновь опешил. Показались короткие заострённые уши. Перед ним вновь мелькали книги. Неужели это самая настоящая эльфийка? Она указала на девушку, что стояла рядом с разложенными на деревянном складном столе украшениями, амулетами и оберегами. — Это моя дочь. Возьмите оберег, раз уж в другие края собираетесь, за доброту вашу сердечную, — сказала старушка, слабой рукой проводя над накрытым тканью деревянным столом. — Пусть кусочек родного будет при вас. Все обереги сделаны из местных пород и материалов. А я пока упакую вашу покупку.       Чонгук вопросительно посмотрел на Дона, что увлечённо расспрашивал торговца про кинжалы, затем поправил капюшон и начал разглядывать амулеты. Все были абсолютно разные. Корешки растений, застывшие в смоле, деревянные кудрявые веточки, выточенные и отполированные до глянца и красивого рисунка камни. Выглядело всё это, как будто из совершенно другого мира. — Выбирайте, а доченька моя судьбу вашу расскажет, — продолжила торговка. — Она может рассказать о моей судьбе по амулету, который я выберу? — спросил Чонгук и посмотрел уже на девушку. Молода, чтобы быть дочерью старушки, видимо, старше, чем может показаться. Её эльфийские уши уже были немного длиннее и отчётливо выглядывали из-за копны кудрявых чёрных волос. — Когда люди уходят в море с родной земли, морские глубины шепчут. Не только амулеты, господин, — поклонилась она, загадочно улыбаясь. — К ним тянется ваша судьба через руку.       Внимание Чонгука привлёк переливающийся почти всеми радужными оттенками камень, окружённый маленькими лунами. Растущие и убывающие фазы менялись от тёмного серебра к светлому. Ярче всех сверкала полная луна. Он осторожно коснулся камня, пальцами потеребил украшения и улыбнулся. Взял за цепочку оберег, одарив вопросительным взглядом женщин, и сразу повесил на шею да благодарно поклонился в ответ старушке и её дочери. — Возьму его… — Лунный камень, господин. Позволите? — девушка, что жестом просила руку, подошла ближе, звеня украшениями на своём платье. Чонгук заворожённо к ней потянулся. Торговка засучила рукава, оголяя символы на запястьях, тут же окутала холодными, но нежными пальцами. Поглаживала ладонь странника и закрыла глаза. — Вижу далёкие тропы. Разливающийся алкоголь и поражение. Лес, что освещается лунным светом, страшен и незнаком, но красив, как и сама Луна. Охранять ей уготовано снег и прячущийся в ветвях зелёный взор.       Ну, про лес и луну очевидно, судя по камню, подумал Чонгук. Далёкие тропы тоже понятны, он сегодня покинет родной берег. Алкоголь — вполне мог пропахнуть перегаром таверны. А вот поражение и зелёный взор… Девушка же продолжила: — Меч, что льётся цветами, попытается пронзить зелёный взор, чей снег окропили кровью, но лишь горе и сожаление это понесёт за собой, — по спине от её слов прошлись будоражащие мурашки. Меч, что льётся цветами… очень точное описание его метеоритного клинка. — Ведь угроза другая, прячется за маской радости, пока зелёный взор кажется главным врагом. Схватив бесконечные стрелы, мудрую лютню, да тьму, что очистится, доберётесь до истины. Красные слёзы утраты повернутся к лесному свету, и братство скрестится вместе, и зажечь огонь войны не даст…       Девушка, выдыхая, осторожно отпустила руку Чонгука, а тот её потёр другой, смотря тревожно. Очередным поклоном он поблагодарил обеих, забрал небольшую корзину с булками у старушки, нашёл глазами Дона, что успел отойти, и направился к нему. — О, ты купил что-то! Здорово, спасибо за заботу, — сказал ему друг. — Пойдём, нам туда. — Ён, ты видел этих женщин раньше? — Чонгук осторожно показал на торговок, что уже вернулись к своим делам. — Кто они? — Выглядят, как чародейки, — Дон осмотрел их внимательно и заметил те же булки, что были у Чонгука в корзине. — У них взял? Они с чем? — Старушка сказала, с ягодами. — Наверное, чудо-ягоды. Очень сытная штука, а при большем потреблении за раз могут ускорить заживление ран. Но без фанатизма, а то стошнит! — Чон удивлённо бросил взгляд на булки в корзине и тыкнул в них пальцем, вызывая смех у Ёна. — Младшая судьбу мне рассказала. Что-то про зелёный взор и маски радости. — Ого, щедро с их стороны! Они предсказаниями не разбрасываются просто так, видимо, ты им понравился. Или денег отсыпал, — два друга размеренным шагом пробирались сквозь торговую площадь, подходя к рыбакам, что продавали свой улов. — Предсказания чародеев, в отличие от волшебников, сбываются, но они изменчивы и хаотичны. Не всё происходит в том порядке, что они видят. Не всё то, что им видится, например, страшным, таковым является по итогу. — Волшебники и чародеи — это не одно и то же? — Волшебники — ученики магии, а чародеи с рождения владеют магической силой, Чонгук-щи. — О Боже… — Советую тебе ознакомиться с этими тонкостями, когда прибудешь на Юг. — Дон Ён, вот вы где! — крик среди торговой площади слегка затерялся, оба обернулись. Высокий мускулистый моряк из небольшой толпы махал рукой, подзывая. — Из таверны забрали пойло?       Чонгук покосился на ящик, что всё это время нёс его друг. Конечно, лучших закусок мира он там не ожидал увидеть, но и алкоголь… Такой одинокий ящик переправлять? Неужели что-то редкое и в ограниченном количестве?

*** ☬☬☬ ***

      Осознание пришло лишь тогда, когда Чонгук допивал второй стакан потрясающего сидра, сидя в кругу моряков на борту корабля. Они отплыли около двух часов назад. Ночное море было тихим и спокойным, что удивляло. В книгах и учебниках часто писали, как моряки и путешественники сражались с ночными штормами и морскими монстрами. Тонули, либо же спасались сиренами, но всё равно исчезали, потому что сирены добра не несли, как кажется на первый взгляд, или как видели это спасение околдованные моряки. — А здесь водятся сирены? — спросил он. Моряки засмеялись, но лишь по-доброму. — Они подальше обычно ошиваются. Но есть твари и поопаснее сирен, друг, — ответил тот самый огромный моряк, брат Дон Ёна. — Ты слышал о Кракене?       Чонгук оглядел морскую тёмную гладь, точно бесконечную бездну, и кивнул. Брат Дона достал из-за пазухи курительную трубку и небольшой мешочек. Набил аккуратно трубку табаком, а один из команды как щёлкнул пальцем, и загорелось маленькое пламя. Чонгук был в изумлении. Магия… настоящая. — Не знаю, что не так с Северными, но в Южных морях он ошивается часто. За него даже награда есть. Древнее задание, что веками гуляет по гильдийским доскам. Чудище топит корабли лишь своими щупальцами, редко вылезает полностью, но щупальца точно кальмара! Кракен ведь, по сути, огромный кальмар, — табачный дым облаками-спрутами плыл на ветру и пах чем-то кислым, но вкусным. — Старик с одной ногой, что на другом корабле, видел его, но не знаю, может, лукавит. А культ Ктулху рвёт на себе кожу, крича, что это их божество, и что нельзя убивать чудище… как будто мы способны. — Культ Ктулху — не выдумка? — заинтересованно Чонгук посмотрел на моряков по очереди. — Я читал про само чудище, но думал, что это легенда. — У каждого богоподобного существа есть последователи, Чонгук-щи, — сказал Дон Ён, а Чон вдруг напугано вылупился на друга. Лишь губами произнес «Моё имя». — Не бойся. Они тебя не сдадут. Верь им. — Мы всё равно последний раз перевозим товар, денег накопили на славу. Потом будем бороздить моря. Может, и это древнее задание возьмём, отправимся на поиски чудовища, — брат Дона дымом посмеялся подобно дракону в человеческом облике. — А культ… Они безопасные ребята, если не соваться к ним. Они уверены, что их волю контролирует сам Ктухлу, поэтому все свои деяния оправдывают следованием воле морского божества. На самом деле, так со многими культами, разве что некоторые могут начать мутить воду своими обрядами. Кстати! — моряк стряхнул часть пепла из трубки и вновь затянулся. — Почему принц Северного Королевства решил вот так сбежать?       Чонгук помрачнел. Поднял глаза на моряка и ответил: — Мне обещали свободу, но только после того, как моя старшая сестра выйдет замуж за Южного принца. Подготовка шла полным ходом вот уже несколько месяцев, но на сегодняшнем ужине отец сказал, что жениться буду именно я. А я не могу… Не моё это, да и обещание своё, очевидно, он нарушил, — теперь его терзали сомнения. Правильно ли он вообще сделал, что убежал? Чонгук эти мысли гнал, не желал прогибаться. Что сделано, то сделано. — Моя сестра наоборот больше заинтересована в правлении, и из неё выйдет прекрасная королева. Да и брак её с принцем будет по любви. — Ого! — один из моряков подсел ближе. — Ещё ведь никто не знает. Что ж будет с народом? А Юг? — Народ об этом говорит? — Чонгук потянулся к бочке, подливая себе ещё сидра. — Как вообще к нам относятся? — Слухи да и только. Вы как призраки, не осязаемы, но вездесущи. О вас знают и верят в ваше существование. Браку в основном все рады, многие желают воссоединения, — брат Дона вежливо попросил сидра и себе, что Чонгук бережно выполнил. — Но всех объединяет одно… — Неизвестность, — Чонгук невольно закончил за него, а моряк лишь утвердительно кивнул. — Да-а. Но счастлив люд именно браку Северной принцессы и Южного принца! — подхватил ещё один член экипажа. — Теперь не узнаем, как бы отреагировали на такое резкое решение.       Какие бы вести насчёт наследников ни были, неизвестность рядом ошивалась неустанно. Неизвестны лица, голоса, телосложение. Неизвестны характеры и методы правления, которым детей королевской семьи обучали. К чему их располагали и что говорили про народ. Чонгуку говорили про счастье и благополучие подданных, но ночной рынок эти слова пошатнул торопливыми ногами и разнёс вместе с запахом тухлой рыбы. На осколки они разбились об удивлённые глаза людей, завидевших золотые монеты. — Это правда, что вас клеймят с рождения? — спросил брат Дон Ёна. Чонгук кивнул. — Плохо. Надо тебе свести его, да поскорее. — Вот только как? — Поставить сверху другое клеймо, например, — посмеялись в ответ. — Либо получить шрам в сражении, что перекроет его. Операцию тебе никто не сделает, тут же сдадут, а всю жизнь пить эликсиры — себе дороже, так и подохнуть недолго. Ты же хотел податься в искатели? Дон Ён о тебе растрепал немного, уж прости его, — моряк указал рукой на дверцу, что вела в каюты. — Туда зайдёшь и до конца, к правой двери. Там моя каюта. На столе сумка лежит, а рядом с ней грамота на выдачу лошади. Она мне больше без надобности, так что твоей будет. Пепельно-вороная масть, зовут мою голубушку Луна. Красавица. А глаза-а… светло-голубые, представляешь? — Поэтому и назвали Луной? — А ты смекаешь! — Спасибо вам большое. За всё, — Чонгук наклонил голову благодарно, но вдруг снова поднял свои светлые глаза на него. — Можете дать ещё какие-нибудь наставления? — Хм… попробую.       Корабль осторожно пересекал спокойное море. Тьма была непроглядная, но Чонгука она не пугала, а завораживала своей невидимой тропой. Плыть до берега оставалось ещё два дня.