Ты на суше, а я на море

Наутро Арсений проснулся от вкусного запаха чего-то печёного. Распахнув глаза, он не сразу понял, где вообще находится, но осознание пришло быстрее, чем когда-либо, так что засунув руку в карман джинсов он выудил пальцами телефон.

11:36.

Ну чума, как можно столько спать? Арсений сел на кровати и потянулся. Он только сейчас заметил, что в квартире играла музыка, а точнее песня «Днями ночами» группы Pyrokynesis. В комнату влетел взъерошенный Антон и глядел, моргая, своими зелёными глазами на Арсения. — Доброе утро, соня! Вставай, я завтрак приготовил, — и он подошёл к комоду, чтоб снять телефон с зарядки. Он был слишком бодр после вчерашнего, в то время как Арс почти умирал из-за боли в голове и шуме воды в ушах. Он кивнул парню и аккуратно встал с кровати, шествуя на кухню. –Доброе, — Арсений потянулся и в ушах снова зазвенело, отчего он скривился. — Эй, ты как? — Антон обеспокоенно посмотрел на парня, — Может таблетку какую дать? — Да, было бы замечательно, — Арсений, кряхтя, уселся на стул, на котором сидел вчерашним вечером до того сущего кошмара, который случился с Антоном. Шастун начал копаться в ящиках, с грохотом задвигая их, что заставило Арсения буквально взвыть от громких звуков. Антон резко обернулся с блистером таблеток в руках. — Блин, прости-прости, — парень быстро достал стакан и налил туда воды, — Держи, одну таблетку, минут через пятнадцать полегчает. — Спасибо, — Арсений принял из рук студента стакан и выдавил из блистера одну капсулу, — Не хочешь обсудить, что было вчера? — он запил таблетку и посмотрел на Антона, который мялся на месте, будто не знал, куда ему сесть и куда вообще деваться. — Мне самому интересно, что это было, но пока не хочу вспоминать, — он все-таки уселся на свой стул и запустил пальцы в волосы, — И это, спасибо тебе, — он поглядел своими зелёными глазами на Попова, — если бы не ты, я бы, наверно, умер, — он хихикнул и спрятал лицо в ладонях. — Да уж, с водой у тебя что-то не ладится, — Арсений тоже хихикнул и в ушах снова зазвенело, а голова закружилась, — ой-ой-ой, — тело резко обмякло и он куда-то повалился, не зная куда, потому что в глазах было темно, а полагаться на свои ощущения он сейчас не мог. — Тихо-тихо, — Антон подхватил падающего соулмейта и тот упал прямо в его объятия, окончательно выключаясь, — Эй, ты живой? — Шастун немного потряс его и, не получив никакой реакции, начал звать громче, — Арсений! — Попов не отвечал и не подавал никаких признаков жизни, — А-а-арс, — снова ничего, — он перехватил его и пододвинул стул так, чтобы Арсений облокотился на его плечо, — Ну хоть сердце бьется, значит живой, — Антон выдохнул и перекинул болтающуюся руку через плечо, а сам обхватил парня за талию, — Ну, пошли полежим, — а этот Арсений не такой уж и легкий, — О нет, не сейчас полежим, — Попов не то, что волочил ногами по полу, он тряпичной куклой висел в руках Антона, — Да емае, — Шастун подпер Арсением стену и зажал плечом, а сам достал из кармана спортивок телефон и набрал номер Эда. — Эдос, здорово, — тут такое дело. — Здоров, Антох, что такое? — Ну, в общем, Арсений остался у меня ночевать, потому что на меня напала вода, а сейчас ему плохо и он вырубился, а я не ебу как дотащить его до до койки, — Антон выпалил это на одном дыхании и, отдуваясь, ждал ответа друга. — Ух ты нихуя! Ты не шутишь? — Ты еблан? Я тут еле стою, потому что подпираю это, удивительно тяжелое для такого телосложения, туловище. — Пф, ты лучше Димону позвони, я не знаю, что делать. — Ладно, понял, никакой помощи от тебя, — Антон сбросил трубку и набрал ещё один номер. — Алло, Димон? — О, Шаст, привет! — Да-да, привет. Короче, тут такое дело. Помнишь Арсения? — А это кто? — Бля… — Шастун выдохнул и перехватился Арсения, — короче, это мой соулмейт. Ну, который спас меня на практике ещё. А блять, ты же с воздушными был. Короче, похуй. — Так-так, Шаст, ты это, помедленне. Я понял, что это твой соул, а что ты, собственно, звонишь? Поделиться новостью или случилось чего? Я просто не понимаю, мне за тебя радоваться или переживать? — Поздравления потом, а сейчас он вырубился и я не знаю, как дотащить его до кровати, — на том конце провода послышался шелухой Димин смех и Антон понял, что скучал. — Короче, я понял. Вы же соулмейты, так используй это, — Антон обернулся на Арсения, который ничком висел на стене, подпираемый плечом. — А что делать надо? В смысле использовать это? — Смотри, тебе нужно как-то с ним сконнектиться, чтобы он смог каким-то чудесным образом отдать всю свою энергию тебе. Тем самым ты забираешь его энергию, массу, силу, мысли, но остаёшься в своём теле. Короче, крутая штука, главное найти точки соприкосновения, — Антон внимательно слушал и кивал (сам себе наверно). — Хорошо, я попытаюсь, а что для этого примерно надо? — Ну, поговори с ним на его любимые темы, спой ему что-нибудь, что ему нравится, не знаю там. Просто что-то сделай. — Ага, хорошо, спасибо Дим, — последнее слово Антон прохрипел, потому что Арсений начал стекать по стене, — Я скучаю по вам, надо будет как-нибудь встретиться, — он сильнее прижал Арсения к стене, но, побоявшись, что раздавит ему рёбра, ослабил хватку и еле успел его поймать, — Сука, ну куда ты? Бля, Дим, не тебе. Спасибо ещё раз, до встречи, — он быстро сбросил звонок и наскоро пихнул телефон в карман. Антон усадил Арсения на пол и пошёл за гитарой, листками, ручкой, книгами. Надо же найти точку прикосновения, блин. — Ну давай пробовать, — Шастун уселся напротив Арсения в позу лотоса и взял гитару, — Что бы тебе такого сыграть? — Он провёл пальцами по струнам и звук отскакивал от стен, делая его громче и дольше, — Так, давай мое любимую, я просто не знаю, что тебе нравится, так что будем петь то, что люблю я, уж извини, — Антон зажал нужный аккорд и начал перебирать струны пальцами. — Тик так, мы никогда не ошибались так, — спокойный голос раздавался под мелодичный перебор гитары, — да мы вообще никогда не ошибались, — Антон очень любил эту песню. Когда-то её пела мама, так что играть эту песню вошло в ежевечернюю привычку. Жаль, что Арсений не заценил, потому что Антон не чувствовал ни прилива энергии, ни какого-то единения, — Понял, давай попробуем что-то другое, — Шастун забегал по предметам на полу и взглядом выцепил ручку и листки. Было ощущение, что над головой загорелась лампочка, — Ты же рисуешь! Точно, — он схватил листы и ручку, — Как я сразу не додумался, боже, — он взял, словно атрофировавшейся рукой Арсения карандаш, зажал его руку в своей, положил тому на колени листки и начал рисовать то, что первое пришло на ум — деревья. Получалось немного коряво и шло это дело тяжело, поэтому Антон решил что-то петь, чтобы отвлекать себя от скуки. — Скорей всего, зима наступит слишком поздно, можно подождать, — он подсел к Арсению и положил свою голову тому на плечо, продолжая водить рукой парня по листу, — Пока мы не могли с ума, это так по-взрослому: что-то терять навсегда, — Антон был словно в прострации, вёл рукой незамысловатые узоры, в которых задуманного дерева не было от слова совсем, пока случайно не заметил, как их руки сплетаются какими-то нитями, которые были в его мыслях пару часов назад — ночью. Антон как заворожённый продолжал смотреть на нити и петь, — Терпеть, если будет больно и, если любовь, если будет снег — собери немного и приноситься домой, — Шастун чувствовал, как внутри что-то заёрзало, рука Арсения стала легче пера, а энергии, по ощущениям, было так много, что можно было бы обеспечить электричеством целый завод какой-нибудь электротехники. Антон встал, продолжая напевать, и встряхнул конечностями перед, так скажем, «пробой пера». Он подхватил Арсения под ноги и под шею. Ну, была не была, и он рывком дернул парня к верху и чуть сам не улетел. Арсений стал настолько легким, что Антон даже, в прямом смысле, ахуел. Он быстро сообразил, что все получилось, и понёс Попова в спальню. — Ну, вот так-то гораздо лучше, — он положил его на кровать и запустил пальцы в его челку, которая от сна ночью скаталась и растрепалась, — Кошмар, у тебя такая шевелюра мягкая, я ебу… — Антон так и пропускал локоны между пальцами, укладывая их то на одну сторону, то на другую. — Так, я тебя оставлю, а ты это, — он положил руки на кровать, потом на колени, потом снова на кровать, а потом сложил их в замок на коленях, — отсыпайся что ли, — он натянул на парня одеяло и встал с кровати и вышел из комнаты, притворяя дверь. Напоследок он обернулся и ещё раз посмотрел на мирно сопящую под одеялом родственную душу. — Эх, Арс, Арс, спокойной ночи что ли? — он вышел из комнаты, окончательно закрыв дверь.