Ты на суше, а я на море

В такой атмосфере: под звуки гитары, запах травяного чая и под смех прошёл оставшийся вечер. Арсению не хотелось уходить, тут было очень уютно и он хотел бы жить в такой квартире, если бы не предпочтения родителей. Он старался запомнить каждую деталь кухни и комнаты, чтоб потом смочь это изобразить. Кухня была не очень большая, но уюта в ней было больше, чем во всей квартире Арсения. Тут было огромное окно с видом на двор, на подоконнике лежало что-то типа подушки, помещение само по себе было светлым. Стены, покрытые светлыми кремовыми обоями, гармонично смотрелись в сочетании с светло-серой плиткой. Люстры не было, зато в потолок были встроены небольшие лампочки, которые и освещали кухню. Весь гарнитур вписывался в цветовую гамму. По стенам у стола висели какие-то фотографии: на них на всех были люди, в том числе и Антон, только совсем маленький. Благодаря солнечной стороне, лучи падали на эту стену и освещали фотокарточки. Ни одна из них не была сделана клишированно, все было, как говорят, в моменте. Не было такого, что человек просто стоял и ждал, пока его сфотографируют. Вот на фотографии Антон: ему тут лет десять, наверно. Он стоит посреди какого-то пустыря с палкой в руках, а перед ним скачет какая-то не очень крупная собака. Антон же, заваривавший первую кружку чая проследил за Арсением. — Это Грим, — Арсений отвлёкся, — моя собака. — Шаст протянул парню кружку. — У тебя есть собака? — Арс принял её и пытался высмотреть хоть что-то, что могло указать на факт проживания какого-нибудь животного в квартире. — Была, но он скончался полтора года назад от старости. — Попову стало неловко. — Да ладно тебе, не смущайся, он же хорошим псом был и я его очень любил. — он сел на стул, — Да, жалко, конечно, но зато он подарил мне просто чудесное детство. — он отпил чая, — Я его нашёл на улице, когда возвращался из школы, ну а мое сострадание не дало оставить щенка на улице, так что я запихал его за пазуху и пошёл домой. Я знал, что родители раздадут люлей, но все равно, окрылённый тем, что под курткой билось маленькое сердечко, я не боялся реакции. Вот так и притащил его домой. Удивительно, но родители даже не повысили голос, а наоборот, погладили по голове и мы отвезли его в ветклинику. Там сказали, что он чистокровный питбуль, мальчик и примерно трёх месяцев от роду. Его отмыли, сделали нужные прививки, внесли в базу и тогда я придумал ему кличку. Грим. Потому что нашёл я его в суровую, ветреную и дождливую погоду, а он сидел такой смурной и смотрел на всех проходящих, заглядывая им в глаза, но никто не обращал на него внимания. После этого мы попытались найти настоящего хозяина и даже нашли, но тот пьяный мужик от него отказался, сказав, что малыш родился неподходящего окраса для их рода. Грим был просто идеального окраса. Вот вроде собаки таких пород обычно не бывают такого окраса, но он был белый, с серым пятнышком на груди и такими же серыми ушами. Зато носик у него был розовый и по характеру прям я. Помню, как когда мы привезли его домой, облазил все сайты в поисках информации о том, как за ним ухаживать. Прочитал, что такая порода любит нагрузки и вот, я, будучи семилетним мальчиком, выходил с ним на поле, недалёко отсюда, и он бегал, резвился, играл около полутора часов. Прогулки с ним вскоре вошли в привычку, хотя поначалу, по утрам было тяжело вставать, но это явно того стоило. — Арсений просто молча следил за речью Антона. Его так тронула эта история. Шаст с таким трепетом рассказывал о своём питомце, глаза его горели и в них не было видно сожаления, только тепло и любовь. — И вот, недавно он умер. Я очень переживал, ведь этот парень прожил со мной добрую часть жизни, и я просто не мог не скучать, но все равно хорошие воспоминания вытеснили плохие. Ты, наверно, заметил подушку на подоконнике. — Арсений кивнул и перевёл взгляд к окну. — Так вот, это его. Он безумно любил валяться и смотреть за тем, что происходит на улице, ну а я просто не смог её отсюда убрать. Я, когда освоил фотографию, много снимал его. — Он поднялся и вышел с кухни, бросив Арсению короткое «ща». Через минуту он вернулся обратно с альбомом в руках и подал его Арсению. Парень начал листать страницы. На них были фотографии, где Грим, будучи ещё щенком, спал с Антоном. Множество фотографий были сделаны на пленку. — Это я нашёл у папы мыльницу и везде ее с собой таскал. — удивительно, мальчишка возился со старым фотоаппаратом, — Я тогда так увлёкся плёнкой, что и по сей день фотографирую на неё иногда. Мне кажется, что такие фотографии выглядят атмосфернее, потому что на пленку нельзя запечатлеть плохие эмоции, ведь плёнка — это всегда прекрасно. — Арсений просто наблюдал и удивлялся размышлениям парня. Он согласен, что в таких фотографиях есть что-то особенное, тёплое, потому что плёнка фотографирует момент и есть только один кадр на запечатление. Если на цифровых фотографиях мы выбираем, как выглядим, то это совсем другая история. Попов был поражён тем, каким Антон оказался на самом деле. В нем не было пафоса, как Арс сначала считал. Его увлечения просто поражали, рисовали картины в мыслях, Арсений слушал его и, незаметно для себя, улыбался. Ребята выпили около пяти или шести кружек чая, прежде чем разойтись. Антон узнал, что Арсений любит рисовать, что у него дома живет шоколадный пушистый кот Тэтчер, который постоянно шкодит и вообще, очень активный парень. Дома его зовут Тэтч и раньше гости смеялись, что его назвали в честь Маргарет Тэтчер, но Арсений злился и говорил, что такой мысли вообще не было, но потом иногда сам называл кота Марго. Узнал, что парень обожает проводить время на улице в красивых местах, особенно на крышах. Шастун мало что знал в искусстве, но поддерживал диалог, потому что хотелось узнать больше. Его этот парень с голубыми глазами вдохновлял, толкал к чему-то, казалось бы, невозможному. Шастуну так резко захотелось вдруг научиться рисовать, чтоб смочь запечатлеть в карандаше на бумаге тех людей, которые ему дороги. Тут Антон вспомнил про фотосессию Оксаны и вставил своё слово. — Красивые места это круто. Я тоже их люблю. Особенно, когда фотоаппарат рядом, то вообще пушка. Я готов часами фоткать закаты, рассветы и различные живописные местечки. Сейчас, секунду, — Антон вскочил с места и скрылся за стеной, видимо побежал за вторым альбомом. Арсений просто сидел. Он прекрасно знал о том, что парень любил фотографировать, со слов Оксаны, и она даже показывала фотографии. Они были безумно красивыми. Определенные позы и ракурсы подчеркивали её красоту и естественность, отражая её характер и любовь к этому миру. Из соседней комнаты послышался какой-то грохот и мат. — У тебя все нормально? — Арсений слышал лишь тихие возмущения и пыхтения. — Да-да, я сейчас, у меня полка упала просто. — Арсений все-таки встал и пошёл на звук. Стоя в дверях он увидел, как домашний парень старался приладить полку, на которой стояли книги, сейчас валявшиеся на полу. Попов поднял ту, которая лежала ближе всего. — Алхимик… — Антон подскочил, а полка снова упала, — интересно, и как тебе? — Арсений вертел книжку в руках. Он когда-то читал её и даже удивился, что люди могут отдать все своё богатство, даже «стадо овец», ради путешествий в поисках какого-то сокровища. — А? Алхимик? Ну так, нельзя сказать, что не зашёл. просто, ну, как сказать… — он видимо подбирал слова, которые могли бы описать его чувства к этой книге, — я немного не понял что ли главного героя. Он просто отправился на поиски не зная чего. Он радикально изменил свою жизнь и не побоялся. За это я, конечно, его уважаю, но все равно немного не понимаю. — он поднял деревянную полку и попытался её приделать. Арсений был солидарен с мнением Антона, потому что сам не до конца понимал сути, но тем не менее, путешествия героя его тогда затянули знатно. Положив книгу на, видимо, рабочий стол, он подошёл к парню, который пыхтел и матерился, пытаясь прикрепить эту злосчастную деревяшку к стене. Полка была подвесная. По бокам к ней были прикреплены веревочки из шпагата, на конце которых были крючочки, которые крепились к кольцам на стене. — Давай помогу, чего хоть ты? — Антон отступил и посмотрел на Арсения. Тот взял в руки веревочки и попытался продеть в кольца, но один из них просто выскальзывал из отверстия, позволяя полке рухнуть. Парень осмотрел крючок. Попов засмеялся. — Ты чего смеёшься? — Антон явно не понимал, в чем вообще проблема, так что просто смотрел на тихо смеющегося Арсения, пока тот не показал ему сломанный крючок. «Ну и долбоеб… как не заметил?», — А, ну тогда понятно, чего оно не крепится, а я то думал… Арсений не понимал своей реакции. Почему он вообще засмеялся? Да потому, что такого с этой полкой нужно было сделать, чтоб у неё сломался железный, блять, крючок. — Да ладно, я не над этим, короче не суть. Есть запасной? — Арсений все ещё стоял с деревяшкой в руках. Антон закивал и вытащил из предкроватной тумбы крючок. Арсений зацепил его за веревки, просунул в отверстие и прицепил полку обратно, а Антон уже успел собрать свои книги и где-то поправить смявшиеся от неудачного падения страницы. — Ну вот и все, ставь свои книги. — Арсений отошёл, чтоб пропустить парня и посмотреть, не криво ли висит полка. Да вроде нет, все ровно. — Ты как муж на час, — Антон, раскладывая книги, засмеялся, на что Арсений поддержал его настроение и ответил сдавленным хихиканьем. — Тогда где моя оплата? — он встал и расставил руки в боки. Антон повернулся и, не ожидая увидеть вполне серьёзное лицо Арсения. — Пф, а натурой не принимаете? — тут Арсений бы подавился, но нечем. Решив не показывать свой ступор, он ответил. — Кончено принимаем! Я тебя уже без одежды вижу. — оба сохраняли лицо и Антон, чтоб не теряя такую атмосферу, подошёл к Арсению и театрально начал его оглаживать, не задевая тела. Тут, неожиданно для обоих, они посыпались. Арсений не мог без смеха смотреть с какой наигранностью Антон пытается вести себя как какая-то порноактриса из дешевого фильма. Шастун засмеялся следом и развернулся обратно, чтоб поставить оставшиеся книги. Арсений достал телефон. На часах было уже десять вечера. Пора бы домой идти. Правду люди говорили, что самое уютное и комфортное место именно рядом с твоей родственной душой. Сейчас между ними не было ничего смущающего. Парни спокойно разговаривали друг с другом на разные темы, но иногда приступы смущения и некого стеснения не уступали своё место полному спокойствию. Полку повесили, книжки собрали, на гитаре поиграли, чаю попили, жизнь обсудили. Короче, спасибо этому дому, пойду к другому. Арсений написал короткую смс в семейный чат, что собирается домой и уже вышел в коридор, чтоб накинуть на себя ветровку и натянуть кроссовки. Антон стоял, облокотившись на дверной косяк, в позе аиста. — Что, труба зовёт? — Антон вернулся в обычное положение. Уходить вообще не хотелось. Это как в детстве, сидишь у друга в гостях и всем радостям обязательно наступает конец. Вот такое состояние было сейчас у Арсения. — Так да, пора бы уже. — Он натягивал второй кроссовок на ногу, когда Антон посмотрел в сторону своей комнаты. — Там льёт как из ведра, — Шаст смотрел на дождь, пробивающийся сквозь густую темноту, разбавляемую только светом фонарей автострады и проносящихся машин, — может такси закажешь? — это было бы рациональным решением, потому что Арс явно не был одет по погоде. Вроде не передавали дождя сегодня. Да вообще, хер поймёшь эту природу, у которой нет плохой погоды. Так что Арсений кивнул и уселся на пуф в прихожей. Он достал телефон и открыл приложение для вызова такси, но, как на зло, свободных машин не было. Антон, видя эту ситуацию, решил взять контроль в свои руки. — Чай будешь? — Арсений поднял на него глаза. Ох, какие они были голубые. Антон просто тёк. Даже у Эда были не такие, а тут они бездонные, манящие и успокаивающие, прям как вода. Сука… вода! В комнате настежь открыто окно. Пока Арс там что-то бубнил про уже которую чашку чая и про ночную беготню к туалету, Антон ринулся к окну, потому что все, что оттуда вылетало, обязательно попадало на книги, плакаты, фотографии. Арсений встал в дверной проем и смотрел за действиями парня, как тот сражался бытовой дилеммой. Антон уже хотел было захлопнуть окно, как тут началось самое интересное. Не успел он дотронуться до ручки, как его отбросило в противоположный конец комнаты прямо под ноги Арсению. Попов стоял в шоке и просто смотрел за тем, как вода, какими-то неестественными щупальцами лезет в комнату и ползёт к Антону. Ну вот этого ещё не хватало. Антон же, только только отходящий от шока, не заметил этой херни и как ни в чем не бывало просто сидел на полу и соображал, что это вообще такое, пока Арсений не перекрыл его собой. Тут Антон вырвался из астрала и уже видел, что происходило в его комнате. Арсений стоял перед ним, а над ними нависал купол, удерживающий отчего-то нападавшую воду. Антон запаниковал, потому что не каждый день такое случается. Он ткнул Арсения в ногу, на что тот не отреагировал. В голове Шастуна проносились ужасные исходы этого события и он даже не замечал, что вода повторяет его действия. Вот она уже потихоньку прорывает барьер и затекает внутрь. Арсений уже еле удерживал этот купол и обернулся на Антона. Он чувствовал страх и видел как мысли вереницей пролетали в голове парня. — Блять… — Арсений пытался быстро соображать, что делать. Он даже пытался взять в свои руки контроль над своей же стихией, но она явно принадлежала не ему, а Антону. Только он мог закончить это. Попов думал как только мог и вроде что-то слышал о синтезе соулмейтов, когда их мысли соединяются воедино и они становятся одним целым. Видят мысли друг друга и чувствуют себя «в чужой шкуре», но Арс не знал, как это делается, потому что у каждого человека своя точка прикосновения и это никогда не делается без обоюдного согласия. Другого решения у парня не было, потому что он не сможет вывести Антона из лабиринта мыслей просто разговаривая с ним. Нужно найти эту самую точку. Арсений взял руку парня в свою и подумал о том, что они одно целое, но ничего не получалось. Он опустился к нему и крепко обнял — тоже ничего. Надо все-таки заговорить. — Антон, ты меня слышишь? — Антон сидел и смотрел на то, как щупальца постепенно пробивают защитную оболочку, созданную Арсением. — Антон! — Шастун прекрасно его слышал, но почему-то не мог среагировать. Будто его тело было неподвластно ему в этот момент. — Тоша, — тут Антон поднял на него глаза, потому что это прозвище было ему родным. Так его называла бабушка — самый дорогой человек. — Слушай меня внимательно. — Арсений говорил тихо и спокойно, обнимая парня за плечи. — Нам нужно синтезироваться, — Антон знал, что это такое, но не имел ни малейшего представления как это делается, — пусти меня к себе туда, — Арсений погладил его по голове и Шаст кивнул. — Просто давай пробовать варианты, главное не сомневайся, иначе все пойдёт коту под хвост. — Антон смотрел только в глаза. Почему вот вода не может быть такой же как они: спокойной, умиротворяющей и манящей? Арсений же старался думать как можно быстрее, потому что надолго этого убежища не хватит точно. И тут он вспомнил, что нужно отпустить все мысли, думая о человеке, создавая нить связи друг с другом. Арсений попытался расслабиться, так что закрыл глаза. Внутри разгорелась паника. Не то. Он открыл глаза и посмотрел в те, что напротив. Зеленые, как трава. Свежая, дарящая ощущение свободы и легкости. Парни смотрели друг другу в глаза. Попов отпустил все мысли и перестал моргать. Он просто смотрел в ту зелень, которая была предназначена ему судьбой. Тут глаза Антона окрасились в голубой и Шастун переменился в лице, замечая изменения и у Арсения, но нарушать тишину не стал. С двух сторон потянулись какие-то ниточки, которые стремились друг к другу как можно быстрее. Когда их концы замкнулись, Арсений почувствовал сильное головокружение. Он видел его мысли. Мысли Антона. Они просто вертелись вокруг парня, создавая эффект той самой, крутящейся вокруг своей оси, карусели во дворе. Кошмар какой, что у него в голове. Тут Арс машинально протянул руку и по зову сердца выцепил пальцами какую-то ниточку. Он тянул-тянул, пока этот огромный клубок не стал распутываться. Нитка была чёрная и очень плотная. Арсений перебирал её пальцами, постепенно раскручивая этот шар. — Всё хорошо, не думай о плохом, я рядом, ты же знаешь. — нитка становилась светлее и мягче, пока совсем не превратилась в пустоту. Распутав клубок, Арсений уже видел то, о чем думал и переживал Антон именно в этот момент. Как-то надо это исправить, но он ведь в чужой голове и не знает, как работает мозг, чтоб остановить такие мысли. Арсений подошёл к нечто странному, напоминающему какой-то портал. Он видел парней со стороны. Надо поговорить, может снова получится. — Чего ты боишься? Ты же видишь, я перед тобой, — он встал вплотную к этому порталу и протянул руку в сторону Антона. Она прошла сквозь какую-то странную материю и Арс уже осязал Шастуна. Он взял его руку в свою и медленно повёл ею по самому себе же, но сидящему под куполом рядом с парнем. — Чувствуешь? — Антон покачал головой и стал пальцами перебирать одежду Арсения. Попов чувствовал это на себе. — Ты же видишь и чувствуешь, что я рядом. — Надо было придумать способ его отвлечь, — Давай петь песню и играть с Гримом? Какую ты хочешь? — Антон что-то забормотал и среди того можно было различить слова детской песенки. Шастун мерно напевал себе под нос очень известные строчки «Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда будет небо!..». Арсений подхватил эту песню. И вот они уже поют её ансамблем, а Арсений вырисовывает в своей голове ту самую огромную звезду, освещающую Землю каждый день, и Грима, скачущего рядом с Антоном. Парень начал успокаиваться и плечи его заметно расслабились. Арсений решил, что пора воплощать это в реальность и моргнул. Тут же нить разорвалась, а Антон все так же смотрел ему в глаза и напевал песню. Вокруг щупальца расступались, а внутри купола, прямо перед ними, вырастали цветы и сразу же распускались. Арсений улыбался. У него получилось. Он смог распутать мысли Антона и помог обоим, возможно, выжить. Арсений периферическим зрением видел, как вода отступает назад, так что купол можно было убирать. Арсений подумал о том, что его нет и он испарился, будто и не было этого шара тут. Когда вся опасность миновала, Арсений обнял Антона. Тот был в конкретном ступоре, но механически потянулся к теплу, которым веяло от Арсения. От него вкусно пахло. Чем-то не приторным, но очень приятным. Так пахнет только родной человек. Это Антон решил в тот момент и подумал о том, чтоб никогда больше не расставаться с этим ощущением полноценности, уюта и заботы. Арсений медленно потряс его за плечо. Антон наконец очухался и изо всех сил промаргивался, потому что глаза высохли настолько, что даже закрывать веки было больно. Несмотря на это, он уже понимал, где находится и что перед ним сидит никто иной, как Арсений. Снова спас. Снова защитил. Как всегда рядом. Шастун подался вперёд и заключил парня в объятия, вдыхая тот запах, который ощущал в мыслях. Он был абсолютно таким же. Те же нотки сандала, табака, зеленого чая и просто тепло. Он обнимал его словно самую мягкую подушку. Тут Антону так захотелось спать, что он закрыл глаза и прошептал: — Останься, пожалуйста. — Арсений прекрасно это расслышал. Выбора у него, конечно, не было. Ехать домой или побыть с этим длинным сгустком теплоты подольше, оставив его одного после всего, что сейчас было? Выбор, думаю, очевиден. Так что он аккуратно переложил парня сначала на руки, а потом на пол. Он так мерно сопел, лицо его было расслаблено, глаза не бегали. Арсения осенило, что вот же оно — счастье! Валяется и дрыхнет перед ним после очередного испытания неугомонной судьбы. Арсений встал, чтоб разложить кровать и даже не заметил, что он одетый. Он быстро стащил с себя уличную одежду и оставил ее в коридоре. В комнате Попов расстелил кровать, которая под без пледа казалась ещё больше. Ладно, пол дела сделано, как вот теперь туда переправить Антона? Ну выход один — донести. Арсений не был против поработать человеческим грузчиком, да и сам Шастун не выглядит тяжелым, тем более Арсений не хиляк. Так что он аккуратно подцепил сначала голову парня, затем ноги и не без усилия поднял его над полом. Благо идти было не далеко, потому что Антон оказался «немного» тяжелее, чем Арс предполагал. Дотащив того до заветной кровати, он как можно медленнее опустил его на подушку. Так как Антон был в домашней одежде, то париться с переодевкой и не пришлось. Он накрыл парня одеялом и погладил по голове, зарываясь пальцами в светлые, торчащие в разные стороны, волосы. Шастун только слегка улыбнулся, а Арсений подошёл к злосчастному окну и все-таки его закрыл, выключил свет и поплёлся на кухню, взяв из ветровки пачку сигарет и зажигалку. Он подошёл к окну, сел на подоконник рядом с подушкой Грима и распахнул окно. Огонь зажигалки моментально поджег никотиновую палочку и Арс затянулся, чувствуя, как и сам был напряжен. Он действительно напугался, потому что вода, видимо, имеет какие-то свои планы на Антона. С чего бы это, Арсений не понимал. Сигарета медленно тлела между пальцев, а дым из легких вылетал в окно, окутывая ночной город собой. Надо бы написать родителям, что он, походу, не придёт сегодня. Вы: Останусь у друга, приду завтра. 23:18 Сделав последнюю затяжку, он выбросил сигарету в окно. На кухне было темно, только свет уличных фонарей как-то проникал в квартиру. Он спрыгнул с подоконника и поплёлся обратно в комнату. Спать хотелось неимоверно, хотя время то ещё детское. Так что он забрался к Антону и улёгся поверх одеяла подальше от парня, чтоб не мешать. Несмотря на сонное состояние, Арсений долго не мог уснуть, но когда Шастун раскутался и закинул на того руку, а затем ногу, Попов уснул, ощущая себя настолько комфортно и зная, что так правильно. С ним правильно.