MY WOLFIE

      В день, когда Чану снова понадобилось посетить деревню, Хёнджин упросил взять его с собой. Конечно, возвращаться в место, которое не вызывало никаких приятных воспоминаний, он тоже не особо хотел. Но оставаться одному почти на целый день, хоть и в безопасной пещере в обществе Юки, Хёнджину хотелось ещё меньше. Он привык к постоянному обществу Чана, ведь тот не оставлял его одного дольше, чем на пару часов, когда уходил на охоту.       Навыки верховой езды Хёнджина никак не улучшились, поэтому Чан сгрузил все шкуры и остальную поклажу на Юки, а сам устроился позади Хёнджина на спине Райто. Сильная рука уже привычно обвила тонкую талию эльфа, и они отправились в путь.       Несмотря на ранний час, на улицах деревни было довольно многолюдно, поэтому Хёнджин укутался в плотную накидку с большим капюшоном. Чан сказал Райто ждать их за пределами поселения, чтобы привлекать меньше внимания, ведь он всегда приходил в компании одного волка.       Хёнджин тенью следовал за Чаном от лавки к лавке, не отставая ни на шаг. Прямо перед собой он видел лишь широкие плечи и мускулистую мощную спину, и это давало Хёнджину уверенности и чувство защищённости, а шагающий рядом Юки только добавлял ощущения безопасности.       Когда на волке остался последний, самый большой вьюк, Чан неожиданно свернул в небольшой закоулок между домов. Он взял Хёнджина за руку и снял с него капюшон. — Малыш, побудь здесь недолго. В последнее место мне нужно сходить самому. Тут совсем недалеко, я быстро вернусь, обещаю. — Но Чани… Я боюсь оставаться один, почему мне нельзя пойти с тобой? — в широко раскрытых фиалковых глазах начала метаться паника. — Я не умею врать, поэтому скажу как есть. У меня есть для тебя подарок, и мне нужно его забрать. Это сюрприз, не хочу, чтобы ты увидел его раньше времени. Прошу, не бойся. Я тоже не хочу тебя оставлять здесь надолго, потому вернусь очень скоро, — Чан обнял эльфа и мягко поцеловал в лоб. Он чувствовал, как бешено колотится мальчишеское сердце, и тоже совсем не хотел оставлять его здесь одного. — Подарок? Мне? Не нужно было, зачем, Чан… Ты так старался ради меня, — Хёнджин застенчиво бормотал, уткнувшись в тёплую шею мужчины, — хорошо, я подожду тебя здесь, раз так нужно. Только не бросай меня здесь надолго! — Обещаю, малыш! — Чан вернул капюшон на место и через мгновение скрылся за углом.       С момента ухода Чана прошло около четверти часа и Хёнджин, утомлённый ранним подъёмом и летним зноем, начал понемногу клевать носом. Он сидел на траве, прислонившись спиной к нагретой солнцем стене дома, и боролся с наступающей дремотой. В момент, когда его глаза уже почти окончательно закрылись, он услышал рядом голоса. К несчастью, слишком знакомые. — Эй, Накс, погляди! Уж не эльфийское это отродье, из-за которого нас чуть не порезал тот псих с волками? — И правда, похоже, что он. Надо проверить, — в груди Хёнджина всё сжалось, а тело онемело от сковавшего страха, он не мог и пальцем пошевелить.       Чужая рука откинула капюшон и тут же схватила длинные светлые пряди. Под челюстью блеснул металл и рот Хёнджина застыл в немом крике. — Долго же ты от нас прятался, урод. Но мы всё равно нашли тебя, — Накс мерзко ухмыльнулся, — и мы хотим закончить, что не успели в прошлый раз. Точнее, нам помешали. Кстати, где твой волчий дружок? Небось, тоже трахнул тебя хорошенько, а после выкинул? А? — он сильнее сжал волосы эльфа, от чего тот рефлекторно запрокинул голову, а на глазах выступили слёзы от резкой боли. — Прошу, отпустите… — еле слышно прошептал Хёнджин. — Только после того, как ты по полной обслужишь меня и моего приятеля, выродок! А теперь раздевайся, живо! — Накс разжал руку, но лезвие всё ещё держал поближе к испуганному лицу юноши.       Хёнджин медленно поднялся на ноги, снял накидку и стал расшнуровывать рубашку. Но на середине он замер, уставившись куда-то за спину своему обидчику. Проследив взгляд эльфа, тот повернулся и застал совершенно неожиданную картину. Его приятель неподвижно лежал на земле, а под ним растекалось багровое пятно. А рядом с окровавленным кинжалом стоял Бан Чан. На первый взгляд он выглядел совершенно спокойным, хладнокровным, но вздувшиеся вены на руках и шее, сжатые добела кулаки и по-настоящему волчий взор выдавали в нём закипающую ярость, остервенелую и животную. Он сделал всего один шаг, и горе-насильник буквально кожей почувствовал на себе исходящую от Чана гневную ауру. Накс выронил нож и упал на колени, дрожа и подчиняясь, совсем как слабый побеждённый зверь. Но Чан прошёл мимо жалкого трясущегося тела. Он подошёл к Хёнджину и крепко обнял, выводя парня из оцепенения. — Ты в порядке, малыш? Не ранен? Они трогали тебя? Скажи мне, Джинни, — Чан торопливо шептал Хёнджину на ухо, нервно поглаживая светлые волосы. — Они не успели. Чани, почему… — мальчишка всхлипнул, и этот звук лезвием полоснул Чана прямо по сердцу. Мужчина отстранился от эльфа и посмотрел в его полные слёз глаза. — Дай мне ещё пару минут, и мы сразу уйдём отсюда. Обещаю.       — В отличие от твоего дружка, тебе крупно повезло. Ты всё ещё жив и невредим. Но что же мне с тобой делать? — сухой голос Чана бил прямо по нервам, — в прошлый раз я обещал скормить вас волкам, но, признаюсь, я немного соврал, — Чан наклонился к самому лицу, — на самом деле, мои волки ни за что не станут есть такое дерьмо как ты. А потому выбирай: нога или рука? Поймав непонимающий взгляд, Чан повторил: — Что Райто откусит тебе? Ногу или руку? А может твой гнилой хер, а? Выбирай. Даю десять секунд. Иначе выберу я.       В этот момент Накс понял, что отшельник не шутит. Вообще. Без шансов и намёков на прощение. И это не дурной сон. К горлу подступил ком ужаса, руки затряслись, а мысли в голове вопили в жуткой какофонии. «Восемь. Семь. Шесть. Пять.» Будто сам Дьявол вёл этот жуткий счёт. «Четыре. Три. Два. Од…» — Рука! Я выбираю руку! Только не убивайте, господин! — бандит низко склонился, касаясь вспотевшим холодным лбом земли. Бан Чан ничего не ответил, лишь неопределенно покачал головой. Затем вернулся к Хёнджину и взял его за руку.       Уже на выходе из проулка Чан незаметно кивнул всё это время ожидающему команды Райто. Волк ощерился и немедленно двинулся в сторону прижатого страхом к земле Наксу. Чан прижал Хёнджина к себе и сквозь ткань капюшона плотно закрыл ему уши.       Бан посадил эльфа на кровать, а сам присел у него в ногах, положив вихрастую голову на бледные мальчишеские колени. Шероховатые мужские ладони со всей нежностью и лаской обнимали и гладили бёдра юноши. Хёнджин же никак не реагировал и совсем не шевелился, всё ещё находясь в потрясении от пережитого днём. Чану было больно видеть его таким. — Джинни. Прости меня. Я не должен был оставлять тебя одного так надолго, нет, даже на секунду не должен был. Больше никогда не брошу тебя, слышишь? Никто к тебе не прикоснётся, даже косого взгляда не посмеет бросить на моего Хёнджина, — каждое слово отзывалось эхом сожаления и отчаяния, — Мой мальчик, я теперь всегда буду рядом, я обещаю тебе, Джинни! Я так люблю тебя…       Чан сжал сильнее бёдра эльфа и стал покрывать их поцелуями, стоя на коленях перед парнем. Вдруг он почувствовал лёгкое прикосновение к своим волосам. Чан поднял голову и посмотрел на Хёнджина. Тот слабо улыбался, глядя на Чана, а по его щекам текли слёзы. — Пожалуйста, не плачь, не надо, малыш… Ненавидь меня, накричи, ударь, но только не плачь, я не могу видеть твои слёзы, нет! В конце концов, я убийца, ты сам всё видел! — Чан сам едва держал себя в руках, в его голосе слышалась печальная дрожь, — И я пойму, если ты решишь уйти, вернуться домой… — Чани. Никуда я не уйду, глупый. — на Хёнджина смотрели два золотистых преданных глаза. Не волка, но волчонка. Такого милого, доброго и виноватого. Эльф погладил волнистые тёмные пряди, — Знаешь, куда бы жизнь тебя не заносила, ты — это ты. Со своими проблемами и ошибками, со своими способностями и чувствами, единственный и неповторимый. У эльфов есть такое выражение: «Травинка с порезом более ароматна». Ты ведь сам сказал мне, что быть другим — не преступление. Ты другой. Я другой. Мы вместе две эти травинки, остальное не имеет для меня значения. Ты защитил меня. Дважды. Я полностью доверяю тебе, Чан. И люблю. Куда же я уйду, если ты и есть мой дом?       В ответ Чан лишь сгрёб Хёнджина в объятия и повалил на кровать, зацеловывая везде, где мог дотянуться. Через некоторое время Бан вдруг резко встал, принёс объёмный свёрток и аккуратно положил на кровать перед Хёнджином. — Вот. Это тебе подарок. Эльф развернул ткань, и от содержимого расплылся в улыбке. В свёртке лежали различные холсты, краски, кисти, мелки и множество других художественных принадлежностей. Он осторожно перебирал их, пробовал наощупь и запах. Чан смущённо почесал затылок и спросил: — Тебе нравится? — Очень! Готовься позировать! Начну рисовать завтра же! — Хёнджин не пытался скрыть нахлынувший восторг. — Но почему не сегодня? — Потому что сегодня я не выпущу тебя из этой постели, господин Бан Чан!       До самого заката волки не осмеливались даже подойти к пещере, чтобы не помешать наслаждаться друг другом двум влюблённым душам, таким непохожим и таким родственным одновременно.