MY WOLFIE

      Чан аккуратно отодвинул светлые пряди и оголил участок кожи за острым ухом. Мягкие губы, невесомо касаясь чувствительной поверхности, начали медленно опускаться всё ниже. Горячее дыхание сначала обожгло шею, а после добралось до бархатного плеча, что так маняще выглядывало из-под ткани. Здесь робкие касания губами постепенно превратились в чуткие и нежные поцелуи, из-за которых Хёнджин больше не мог притворяться спящим. Он повернулся к Чану лицом и моментально отыскал его губы.       Хёнджин поцеловал первым. Медленно. Нежно. Без напора. Он лишь едва коснулся губ Чана, но этого прикосновения хватило, чтобы с новой силой наполнить его желанием и страстью.       Чан крепко прижал к себе Хёнджина, снова перехватив инициативу. Он покусывал и облизывал его губы, беспрепятственно проникал внутрь, где их языки сплетались и ласкали друг друга. Хёнджин же всецело отдался под контроль Чана, желая раствориться в нём, утонуть в его любви, сгореть в жаре сильных объятий.       Два голоса одновременно простонали, когда их возбуждённые члены коснулись друг друга. Не желая разрывать поцелуй, Чан сжал оба органа рукой и начал в медленном темпе водить по всей длине, размазывая вязкую смазку, которая обильно сочилась из обоих членов. Хёнджин же лишь приглушённо постанывал, уже не контролируя своё податливое тело, что так бесстыдно трепетало от касаний Чана.       Движения руки стали резче и быстрее. Трение доводило обоих до состояния исступления, до дрожи в телах, до беспамятства от сумасшедшего возбуждения. Оргазм настиг обоих одновременно яркой вспышкой, и два потока семени смешались и щедро наполнили руку Чана. — Согрелся? Хёнджин, не в силах что-то говорить, мягко улыбнулся и кивнул в ответ.              Ночь понемногу вступала в свои права, когда двое вернулись в пещеру после купания в озере. Плотно поужинав, они устроились на прохладной после дождя траве, на том же месте, где Хёнджин утром плёл венок. Тучи давно исчезли с неба и выпустили из плена мириады ярких звёзд, мерцающих теперь так горделиво. Воздух был наполнен свежим запахом влажной травы и листвы, с еле уловимыми древесными и землянистыми нотками. Хёнджин положил голову Чану на плечо и прикрыл глаза. На его лице открыто читалось умиротворение и наслаждение моментом. Чан тыльной стороной ладони легонько коснулся щеки эльфа. — Чани… Можно задать вопрос? Вместо ответа Чан поцеловал Хёнджина в макушку, что тот принял за разрешение. — Скажи, почему ты пустил меня к себе? Почему не прогнал? Я ведь всё-таки эльф, а ты человек. Люди в деревне… — Мне плевать на них. Плевать сейчас и потом. И почему я должен тебя прогонять? Из-за того, что ты эльф? ТАК ты обо мне думаешь? — в голосе Чана прозвучали нотки обиды, — послушай, что я скажу. Быть не таким как все — не преступление, ясно? Никто не имеет права осуждать тебя за это. С этого дня просто обопрись на меня, потому что я тебя не отпущу. Но я пойму, если ты не захочешь остаться рядом с убийцей… — Я люблю тебя.       Чан подумал, что ослышался. Сердце сбилось с ритма, а по телу пробежала лихорадочная дрожь. Он посмотрел на мальчишку широкими от удивления глазами. Тот лишь смущенно спрятал взгляд за спадающими прядями. Чан обеими ладонями обхватил лицо эльфа и ласково поцеловал в лоб. — Мальчик мой, ты такой красивый… Я тоже люблю тебя, — бархатный шёпот Чана звучал чисто и непритворно, а в глазах отражалась вся его открытая душа, такая израненная, но всё ещё честная и добрая, — я теперь просто не смогу хорошо жить, обманывая собственное сердце… Хёнджин, ответь мне сейчас, ты останешься со мной? — Останусь, волк мой. Насовсем останусь.